Глава 49. Чужое тепло

Когда я вижу эту счастливую парочку, руки прошибает нервный спазм. И хотя по-настоящему счастливой выглядит скорее сама Марания, нежели Рейнар, в моей голове уже вовсю начинает разворачиваться сцена их потенциальной свадебной церемонии.

«Может быть, вместо того чтобы мучить саму себя, стоит приглядеться к кому-то другому?..»

Вот только проще подумать, чем сделать. Уже давно понятно, что мужчина простого сословия — вообще не мой вариант. И не потому, что я зазналась и ищу каких-то богатств или сытой жизни. Элементарные манеры поведения, грамотная речь, эрудированность, да хотя бы регулярные ванные и уход за собой — автоматические маркеры человека из знати. А пытаться завести любовника в высшем обществе, где на горизонте постоянно маячит лорд Вельмонт — такая себе затея…

Резко отвернувшись, с усилием заставляю себя сосредоточиться на партнёре и завожу тему, которая поможет мне хоть на короткое время сменить вектор мыслей.

— Бертан, я… я могу попросить тебя об одной услуге? Это касается моего брата, Кейдена.

Коллега чуть улыбается, продолжая уверенно вести в танце.

— Разумеется. Что-то случилось?

— Понимаешь… — делаю небольшую паузу, на ходу пытаясь собрать воедино придуманную легенду. — У нас с ним разные отцы. Матушка всю жизнь скрывала правду, но незадолго до отъезда из родного города поделилась этим со мной, правда, без каких-либо подробностей. Знаю лишь, что это случилось здесь, в столице… И что он — аристократ. Теперь же, когда мы с Кейденом остались одни, я всё чаще думаю о том, что нужно попытаться его найти. Не скрою, мне тяжело растить брата одной, да и он заслуживает знать правду...

Кажется, что мой невнятный лепет со стороны выглядит сумбурно и скомканно, и от этого моё лицо начинает предательски гореть. Вот только Морвейн даже бровью не ведёт.

— Тебе известно хоть что-то конкретное? Имя, герб, места встреч? — деловито уточняет он.

— Практически ничего, — мнусь я. — Знаю только примерное время, когда мама сбежала из Арлиэна, будучи беременной. Понимаю, что это звучит как попытка найти зёрнышко в поле травы, но… вдруг получится? Она ведь сбежала не только от этого мужчины, но и покинула свою собственную семью, спасаясь от позора…

— Обычно позора боятся лишь родовитые семьи. Возможно, она сбежала из-за страха, что ребенка отберут? Или убьют, как нежелательного бастарда? — задумчиво говорит Морвейн. — Если она была простой служанкой или кухаркой, то поиски действительно ни к чему не приведут, но если нет… А сколько ей было круголет, когда она сбежала?

— Восемнадцать, — с готовностью отвечаю я.

Сначала Бертан кивает, но затем его брови чуть сдвигаются к переносице.

— И случилось всё это… примерно двенадцать круголет назад?

— Тринадцать, Кейдену сейчас тринадцать.

— Получается, тебя она родила, когда ей было около… десяти? — взгляд мужчины становится чуть более цепким.

Так и вижу со стороны, как на моём лице застывает глупая полуулыбка, а глаза начинают бегать из стороны в сторону.

«Твою мать! Какой же глупый, дилетантский прокол!»

— Я... м-м... — начинаю что-то бессвязно мычать. — Не совсем так... Просто... я не родная её дочь.

Произношу это и судорожно сглатываю, утыкаясь взглядом в воротник мастера мёртвых.

— Она приняла меня в семью, когда Кейден был совсем крохой, и стала единственной матерью, которую я когда-либо знала, поэтому я... я не люблю говорить об этом и называть её неродной...

Мои ладони ощутимо потеют, и приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не отпустить Морвейна и не вытереть их о своё шёлковое платье.

— Прошу прощения. Я не должен был лезть в столь личные дела, — слышу спокойный голос Бертана. — С твоего позволения, загляну к вам на днях. Поговорю с Кейденом лично, задам пару вопросов. Возможно, он вспомнит какие-то детали или мелочи, или я замечу в нём черты, присущие определенным родам. В общем, сделаю всё, что в моих силах.

— Буду тебе очень признательна, — нервно выдыхаю, даже не заметив, как музыка начала плавно стихать, возвещая об окончании танца.

Совершив все полагающиеся поклоны, коллега подставляет свой локоть, чтобы увести меня с танцпола, а я, повинуясь какому-то необъяснимому инстинкту, всё-таки поворачиваю голову, ища в толпе синий цвет. И, конечно же, мгновенно нахожу его.

Рейнар стоит совсем недалеко, абсолютно не обращая внимания на щебечущую рядом Маранию, пока его тёмный, тяжелый взгляд прикован исключительно ко мне и Бертану. И в глазах мужчины столько мрачного, неконтролируемого собственничества, что меня бросает в жар. Я стремительно краснею и резко отворачиваюсь.

«Почему он так смотрит на меня?! Совсем из ума выжил?! Да его спутница сожрёт меня с потрохами!»

Вдруг откуда-то сверху раздается громкий голос, перекрывающий гул зала, и всеобщее внимание тут же переключается туда.

— Дамы и господа! Прошу минуточку внимания! Слово берет хозяин сегодняшнего вечера!

Гости начинают разбирать бокалы с подносов снующих слуг, в то время как я поднимаю взгляд на специальный балкон, возвышающийся над залом. Там стоит высокий, статный мужчина с угольно-черными волосами и харизматичной улыбкой в красивом, явно дорогом костюме. Значит, это и есть Лазар Тенебрис? С виду он ровесник Рейнара, только более… элегантный, что ли. А вот чуть позади него стоит ещё один человек лет шестидесяти. И в отличие от именинника, этот излучает суровую военную ауру.

«Ну точно генерал, не меньше!»— успеваю подумать, прежде чем раздаётся голос герцога Тенебриса.

— Дорогие друзья! Я безмерно рад видеть каждого из вас в своём доме. Говорят, что с годами человек становится лишь мудрее и скучнее, но, глядя на ваши светлые лица сегодня, я понимаю, что скучать нам точно никогда не придётся! Так давайте же поднимем бокалы за процветание, за любовь и за этот прекрасный вечер!

Зал взрывается аплодисментами и радостными криками.

— Ну как красиво стелет, — раздается насмешливый голос прямо над моим ухом.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь: рядом с нами словно из воздуха материализуется Лийс. Вот только на этот раз без своей северной спутницы.

— А где же леди Илэния? — интересуюсь, пока весельчак здоровается с Морвейном.

— Увы, жестоко похищена собственным кузеном, — трагично вздыхает он, прижимая руку к сердцу. — Кстати, ты уже виделась с Маро и Агисом? Они сегодня тоже здесь.

— Нет, их не видела. Только с Элриком пересеклась, ну и с лордом Вельмонтом.

— С командиром? Это хорошо, — тянет он, хитро сверкая глазами. — И как?

— Нормально, — уклончиво отвечаю я, хотя хочется закатить глаза со словами: «Ну не при Бертане же!»

— И только? — смеется Лийс, словно специально не замечая моих намёков. — Ну, ещё не вечер. Кстати, Морвейн, я ведь за тобой пришёл. Приказано явиться для обсуждения безотлагательных вопросов, — и кивает в сторону.

Я прослеживаю его взгляд и вижу, что недалеко от большой лестницы, ведущей на второй этаж с балконами, стоит Рейнар в одной рубашке в окружении Маро, Агиса и Элрика. Также в их большой компании замечаю незнакомого молодого мужчину с каштановыми волосами, герцога Тенебриса и того же самого вояку-генерала. Они что-то негромко обсуждают, время от времени смеясь. А вот Марании с ними нет, как и любых других девушек.

— Идем быстрей, — Лийс хлопает мастера мёртвых по плечу. — А ты, Лисса, не скучай!

Подмигнув напоследок, весельчак уводит за собой коллегу. Оставшись одна, понимаю, что просто не выдержу снова стоять столбом посреди зала, безуспешно высматривая претендентов на роль Покровителя. Поэтому, круто развернувшись, направляюсь к ближайшим открытым дверям, ведущим на просторную террасу.

Прохладный ветер неприятно кусает открытые руки, но я всё равно подхожу к резным перилам, прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, наслаждаясь долгожданной тишиной.

— Говорят, ночной воздух бывает коварен, излишне остужая головы тем, кто к нему не привык, — слышу мягкий голос со стороны.

Резко открыв глаза, поворачиваюсь и вижу рядом Маранию, кутающуюся в знакомый мне мужской камзол тёмно-синего цвета.

«Так вот почему он был в одной рубашке…»

В груди снова начинает противно ныть от осознания, что не я его пара. Ни на этом вечере, ни в реальной жизни. И этот камзол на плечах девушки ещё одно визуальное доказательство их близости.

— Доброго вечера, леди, — всё же спокойно отзываюсь я, делая положенный реверанс.

Марания в ответ лишь снисходительно кивает, ещё сильнее демонстрируя разницу в наших статусах. Однако, как бы там ни было, она почти в два раза младше меня. И несмотря на все её усилия, тонкие шпильки и едкие подколки, едва ли эта аристократка сможет так просто вывести меня из себя.

— Признаюсь, вы удивили меня сегодня, госпожа Крэйн, — тем временем продолжает черноволосая красавица, делая плавный шаг вперёд. — Впрочем, Морвейн всегда отличался... избирательным вкусом. Признаться, я была несколько обескуражена, что он пришёл со спутницей на этот званый вечер. Ранее это за ним не замечалось. Поговаривали даже, что он так и не смог забыть свою юношескую любовь, которая раскалённым клеймом отпечаталась в его сердце.

Девушка делает сочувствующее выражение лица, а до меня мгновенно доходит скрытый смысл её слов. Неужели мои предположения оказались правдой? Бертан был влюблен, а она дала ему отворот-поворот? Очевидно, что эта наглая девица всё это время упивалась этим фактом, и сейчас между строк указывает мне на то, что я — лишь жалкая замена недостижимого идеала. В лице самой Марании, конечно же.

«Какое раздутое, непомерное самомнение», — усмехаюсь про себя, но внешне остаюсь абсолютно невозмутимой.

— Юношеская влюбленность — это прекрасно, леди. Но, к счастью, мужчины имеют свойство взрослеть, набираться мудрости и делать куда более осознанный выбор, предпочитая реальность давно позабытым иллюзиям.

Тонкая бровь аристократки едва заметно дергается. Она явно ожидала, что слова о Бертане заденут мою женскую гордость, но, потерпев неудачу на этом фронте, решает сменить тактику.

— Возможно, вы правы, — её губы растягиваются в обманчиво-сочувствующей улыбке. — Ох, я вижу, что вы так зябко одёргиваете плечами, госпожа Крэйн... Я бы с радостью поделилась с вами камзолом своего спутника, но, боюсь, он всего один. А я крайне не люблю отдавать своё.

Слова повисают между нами, неся в себе вполне прозрачные намёки.

«Своё» — это камзол или сам лорд Вельмонт? Что-то мне подсказывает, что ответ не требует озвучивания.

— Не стоит беспокоиться о моих плечах, леди, — отвечаю с легкой улыбкой, глядя ей прямо в глаза. — Чужое тепло всё равно греет недолго. К тому же... если вам настолько зябко, что пришлось позаимствовать одежду Рейнара, может быть, стоит вернуться обратно в зал?

Я делаю это абсолютно сознательно. Не титул и имя рода, а просто имя. Ведь позволить себе обращаться к лорду подобным образом могут лишь члены его семьи, близкие друзья и... любовницы.

Мой выпад находит свою цель, и лицо Марании мгновенно каменеет. В её глазах вспыхивает такое искреннее, ничем не прикрытое изумление, граничащее с яростью, что мне стоит колоссальных усилий не рассмеяться вслух.

— Ой, простите! — испуганно прижимаю ладонь к губам, отводя взгляд в сторону. — Иногда я совершенно забываю, что нельзя называть Рейнара по имени в светском обществе. Вы уж простите, все эти манеры пока так чужды мне. Но я больше ни за что не допущу подобной оплошности. Умоляю вас, никому об этом не говорите!

И мило, совершенно невинно хлопаю ресницами.

Губы Марании сжимаются в тонкую линию, и она, кажется, готовится высказать всё, что обо мне думает, но…

— А-А-А-А!

Со стороны открытых дверей раздаётся оглушительный, визгливый крик, а за ним ещё один, и ещё… К ним присоединяются громкие мужские голоса, звон бьющейся посуды и нарастающий гул паники.

Марания испуганно вжимается в каменные перила террасы, в то время как я, не раздумывая ни секунды, бросаюсь обратно в зал.