Глава 50. Лицо из прошлого

То, что еще пятнадцать минут назад было роскошным светским раутом, превратилось в настоящий ад. Нарядная толпа обезумевшим стадом мечется по бальному залу, в панике пытаясь пробиться в заблокированные двери.

Краем глаза замечаю несущуюся прямо на меня даму в годах. Резко отшатываюсь в сторону, но тут же получаю болезненный удар в плечо от другого человека, теряю равновесие и жестко падаю на гладкий мрамор, запутавшись в длинной юбке. Чудом успев отдёрнуть ладони из-под чьих-то тяжелых каблуков, вскидываю голову и сквозь просветы в мечущейся толпе, наконец вижу эпицентр хаоса.

У подножия парадной лестницы возвышается Рейнар. В его руке тускло блестит обнаженный клинок, а сам он яростно выкрикивает приказы отряду стражников. Рядом с ним, прямо на полу в лужах крови, лежат двое мужчин, возле одного из которых уже суетится Элрик. Ещё дальше, тяжело привалившись спиной к мраморной колонне, полулежит герцог Тенебрис, судорожно зажимая руками стремительно краснеющий бок.

Больше из-за мельтешащих спин мне не удаётся ничего разглядеть, но даже слепому стало бы ясно: произошло покушение!

Любой здравомыслящий человек на моём месте попытался бы убраться подальше от опасности. Да хотя бы просто отступить обратно на безопасную террасу к Марании! Но моё тело срабатывает быстрее мозга — включаются намертво вбитые рефлексы: спаси, если можешь спасти!

Поэтому я хватаю подол, задираю юбку едва ли не по самые бёдра, встаю сначала на колени и только потом вскакиваю на ноги. Мешкать нельзя, поэтому, изо всех сил расталкивая вопящих аристократов локтями, устремляюсь сквозь толпу к раненым.

До лежащих остается всего пара метров, когда чьи-то жесткие руки грубо перехватывают меня поперек туловища и с силой отшвыривают обратно на пол.

— Назад! Не приближаться! — рычит один из стражников, наставляя на меня меч.

— Я лекарь! — кричу ему, но он даже не пытается меня услышать.

В этот момент Рейнар вместе с Маро и Лийсом срываются с места и бегут в сторону главных дверей, а возле Элрика как из-под земли появляется Бертан. Лица обоих мужчин напряжены, и я понимаю: дело дрянь!

— Прочь отсюда! — продолжает орать стражник, устремляя острие меча к моему лицу.

— Бертан! Элрик! — ору я что есть мочи. — Я здесь!

Они тотчас вскидывают головы, рыща глазами в толпе.

— Пропустите её! Быстро! Она лекарь! — раздаётся тяжёлый, угрожающий бас мастера мёртвых, и стражник тут же опускает оружие, теряя ко мне интерес.

Не теряя ни секунды, снова поднимаюсь, стараясь не обращать внимания на содранные ладони, и подлетаю к раненым. Оба — мужчины. Первый, с черными густыми волосами, продолжает неподвижно лежать на животе, отчего я не вижу его лица, а вот второй — тот самый вояка-генерал. Его уже успели перевернуть на спину и разорвать камзол с рубашкой.

Я с размаху падаю на колени рядом с Элриком и тут же холодею. Кровь из глубокой колотой раны под ключицей не просто хлещет — её края стремительно чернеют, а по шее мужчины расползается жуткая фиолетовая паутина вздувшихся вен.

— Яд скаара, — мрачно констатирует Бертан, перехватывая мой потрясенный взгляд. — Сильнейший в своём роде.

Элрик отчаянно пытается влить какое-то снадобье в приоткрытый рот генерала, но тот уже бьется в редких конвульсиях, а его глаза закатываются. Тело старика выгибается дугой, а по коже продолжают разбегаться жуткие черные нити.

— Камни! — вскрикиваю я, хватая Элрика за плечо. — Элрик, где ваши камни?! Мы можем нейтрализовать яд и вообще затянуть рану, ведь ещё не прошло слишком много времени! Быстрее!

Его лицо бледнеет ещё сильнее, и он произносит одними губами:

— Их нет... Они пропали. Исчезли из кармана моего камзола. Осталось только универсальное противоядие…

Я на мгновение лишаюсь дара речи. Пропали?! Да будь у меня такие артефакты, я бы их себе и в лифчик, и в трусы засунула! Как, ну как можно было умудриться их потерять?!

Яростный вопрос уже готов сорваться с губ, но я вовремя прикусываю язык. Наезжать на лекаря, который и так прекрасно осознаёт, что его ошибка будет стоить чужой жизни — абсолютно бесчеловечно. Но и сидеть сложа руки я не могу, поэтому тянусь хотя бы пережать рану и остановить кровотечение, искренне не понимая, почему Бертан с Элриком до сих пор этого не сделали!

Однако в последний момент мою кисть болезненно перехватывает Морвейн.

— Не смей трогать его! — рычит он. — Я же сказал, это яд скаара! Если отравленная кровь попадёт на тебя, тем более на содранную кожу, умрёшь вслед за ним!

Делаю рваный вдох, с ужасом уставившись на саднящие ладони, на которых уже проступает кровяная роса. Мозг буксует, пытаясь осознать, насколько близко я только что находилась к собственной смерти.

В этот момент грудная клетка вояки издаёт последний, булькающий хрип, а его тело, до этого выгибавшееся в конвульсиях, безвольно обмякает.

— Всё. Сердце встало, — глухо констатирует мастер мёртвых, отпуская меня.

— Эльварон… как же так… — шепчет Элрик, бессильно опустив голову.

Теперь Морвейн уже его встряхивает за плечи, заставляя прийти в себя.

— Соберись! Ты же мастер живых! Оставь мёртвых мне, — чеканит он. — Сейчас же иди наверх, найди принца Илара с Агисом! Проверь, всё ли с ними в порядке!

Лекарь молча поднимается на ноги и бросается по парадной лестнице вверх.

— А мне?.. — успеваю только открыть рот, как Бертан поворачивается ко мне.

— Тенебрис тоже ранен, иди к нему! Его кровь не отравлена, внутренности не задеты, но всё равно нужна перевязка! — и протягивает мне на небольшую кожаную сумку.

Послушно её хватаю, вскакиваю и бросаюсь к мраморной колонне. К счастью, теперь никто не встаёт у меня на пути, поэтому я быстро добираюсь до герцога, сидящего на полу. Он тяжело дышит, лицо побледнело, но взгляд тёмных глаз остается на удивление ясным.

— Ваша светлость! — на ходу бросаю я, опускаясь перед ним на колени.

Он молча, не задавая никаких вопросов, убирает руку, позволяя мне осмотреть бок. До конца разрываю пропитанную кровью ткань рубашки и приступаю к осмотру.

«Бертан сказал, что внутренности не задеты, значит он уже был здесь? Но почему не помог до конца? Тот умерший человек был важнее? И почему здесь больше никого нет? Где местные лекари? В жизни не поверю, что в таком огромном поместье не завалялся хотя бы один!»—мельтешит в голове множество вопросов, но это абсолютно не мешает мне работать.

Раскрыв небольшую сумку Морвейна, бегло оцениваю содержимое: флаконы с обеззараживающим раствором, бинты, кровоостанавливающая мазь, хирургическая игла и прочные шелковые нити. И как я сама не додумалась собрать себе такую же?..

Возвращаю взгляд к ране. Удар действительно пришёлся вскользь — что-то тонкое и очень хорошо заточенное разрезало кожу и мышцы, но при этом вошло совсем неглубоко и не задело ни единого важного органа.

— Потерпите, ваша светлость, будет сильно щипать, — предупреждаю я, щедро поливая кровоточащий разрез обеззараживающим раствором.

Герцог лишь тихо шипит сквозь стиснутые зубы, но даже не пытается отстраниться.

— У тебя на удивление твёрдая рука, — вдруг произносит он чуть хриплым голосом, пока я уверенно, с нажимом прикладываю к его боку чистую тряпицу, чтобы остановить кровь.

— Да, спасибо, — отзываюсь коротко и бросаю взгляд на иглу с нитками, но тут же отметаю эту идею. Шить рану здесь, прямо на грязном полу, в пыли и окружении беснующейся толпы — чистой воды безумие.

Нанося щедрый слой кровоостанавливающей мази и формируя повязку, я стараюсь не обращать внимания на панику, творящуюся вокруг. Благо стражники не подпускают никого из гостей слишком близко, отгоняя их как стаю бешенных псов, что даёт мне возможность спокойно работать, не опасаясь случайных пинков со стороны. Сам герцог Тенебрис молчит, но я чувствую на себе его пристальный, изучающий взгляд.

Удивительно, как он умудряется сохранять невозмутимость в этой ситуации: его чуть не убили на собственном дне рождения, а в паре метров от нас и вовсе лежат погибшие. И ещё и этот страшный яд, к которому нельзя даже прикасаться...

Перевожу взгляд на Морвейна, всё так же сидящего около тел. Замечаю на его руках чёрные кожаные перчатки, благодаря которым он может безопасно осматривать мертвецов. И он, кстати, тоже полностью игнорирует происходящее вокруг.

«Хотя, чему тут удивляться? Вспомнить хотя бы нападение на обоз, наш плен, рабский рынок… Не помню, чтобы другие люди бились в неистовой истерике, да и я тогда как-то нашла в себе силы держаться, помогать другим и даже спасти жизнь Рейнару! А потом и вовсе дралась со Шрамованным, готовая умереть за Кейдена…»

Нахлынувшие воспоминания окатывают меня словно кипятком. Этот мрачный опыт никогда не позволит мне забыть, в каком именно мире я оказалась. Где нарядные платья, сверкающие украшения и светские расшаркивания — это лишь красивая ширма, за которой скрываются по-настоящему первобытные в своей жестокости вещи.

— Всё хорошо?.. — слышу вкрадчивый вопрос и внезапно понимаю, что застыла перед герцогом, так и не затянув последний узел на повязке.

— Да, прошу прощения, — трясу головой, отгоняя непрошеные образы, и быстро заканчиваю свою работу. — Это временное решение, рану обязательно нужно будет зашить, но в более… спокойной обстановке. А пока она заживёт быстро, если будете соблюдать постельный режим и не делать резких движений, — произношу стандартные рекомендации.

— Вы очень талантливы, — говорит он, а затем добавляет с искренней грустью в голосе, переводя взгляд на моё испорченное платье: — И мне бесконечно жаль, что вам приходится переживать всё это на моём празднике.

— Мне не сложно, не переживайте.

— Позвольте узнать имя моей спасительницы? — спрашивает Тенебрис и легонько касается пальцами моей руки, стирая каплю чужой крови.

— Лисса Крэйн, — отвечаю на автомате, абсолютно не понимая, что он делает. Не находись мы в такой жуткой, напряжённой обстановке, я бы точно решила, что он со мной заигрывает!

— Лисса Крэйн... — задумчиво повторяет Лазар. — Я в огромном долгу перед вами, Лисса. Обещаю отблагодарить вас сполна, ведь я никогда не забываю тех, кто бескорыстно приходит на помощь нуждающимся.

— В этом нет нужды, я всего лишь делаю то, что умею, — произношу я перед тем, как встать на ноги. — Прошу прощения, мне нужно идти…

Не знаю почему, но мне сложно смотреть этому мужчине в глаза. Может быть, дело в его пристальном внимании или этом странном, слишком личном жесте, но я отчётливо ощущаю интерес герцога. И это не шутливые подкаты Маро, а что-то более глубокое и серьёзное. И это неожиданно сильно смущает меня, ведь я не чувствовала такого напряжения даже с Рейнаром. Так или иначе, у меня появляется острое желание вернуться обратно к Бертану.

«Может, смогу узнать больше подробностей произошедшего?..»

Однако стоит мне сделать пару шагов в сторону мастера мёртвых, как со стороны главных дверей раздаётся оглушительный грохот.

В зал наконец-то врываются дополнительные отряды стражников. Они быстро оцепляют периметр, и их появление действует на толпу очень отрезвляюще: истошная паника мгновенно сменяется гневными выкриками.

— Выпустите нас немедленно! Вы не имеете права держать нас здесь! Откройте двери! Тут убийцы!

Казалось, что хуже быть не может, но теперь вместо страха в игру вступает агрессия, разрастающаяся с каждой секундой. Гости напирают на стражников, требуя выпустить их из этого кошмара. Часть толпы видит оцепленную лестницу, возле которой находимся мы, и начинает ломиться в эту сторону, не обращая внимание на обнажённые мечи.

Я застываю, не понимая, что мне делать, но внезапно кто-то хватает меня за руку. Испуганно вскрикиваю и начинаю оборачиваться, инстинктивно замахиваясь сумкой Бертана, чтобы дать отпор.

— Тише, Лисса, это я, — раздаётся над ухом голос Лийса.

Выдыхаю с облегчением и смотрю на блондина, на лице которого больше нет привычной дурашливости и веселости.

— Нам нужно уходить, быстро, — и не дожидаясь моего ответа, подбегает к Лазару. — Идти можешь?

— С твоей помощью — вполне, — морщится Тенебрис, принимая протянутую руку.

Лийс рывком поднимает герцога на ноги, закидывая его руку себе на плечо, а я снова перевожу взгляд на Морвейна.

В этот самый момент мастер мёртвых переворачивает второго мужчину — того, что лежал лицом вниз. Секунда, две… Внутри меня всё леденеет, а в ушах начинает нарастать гул, но не из-за криков людей.

Не осознавая, что делаю, бросаюсь прямиком к телу, ведь мне нужно понять. Нужно убедиться, что это не игры воспаленного разума, навеянные призраками прошлого!

Падаю на колени прямо в лужу крови и впиваюсь взглядом в мёртвое лицо.

— Лисса, что?.. — начинает Бертан, но я не отвечаю.

Ошибки быть не может. Я узнаю его. Эти кривые зубы, виднеющиеся в распахнутом рту, острые черты лица, застывшие в предсмертной гримасе... Это же Крыса! Но как? Как такое возможно?! Значит ли это, что Покровитель... Что это его рук дело? Что это он всё это подстроил?!

— Лисса, уходим! Живо! — кричит Лийс.

— Мне нужно найти Рейнара! — начинаю говорить Морвейну, срываясь на панический хрип. — Мне нужно срочно ему сказать! Где он?!

Коллега хмурится, не понимая моей внезапной истерики, а я лихорадочно соображаю: знает ли он о Суре? О Покровителе? Кто, кроме личного отряда Рейнара, вообще в курсе этой истории? Рискнуть или промолчать?

— Лисса! — новый окрик Лийса, на этот раз более резкий.

Я понимаю, что время на исходе, но не могу уйти просто так.

— Бертан! — хватаю его за руку, заставляя посмотреть мне в глаза. — Передай Рейнару... Срочно! Скажи, что это Крыса! Этот мертвый — это Крыса! Он поймет!

Мастер мёртвых хмурится ещё сильнее, но кивает:

— Передам.

Внезапно Лийс оказывается рядом, рывком поднимает меня на ноги и разворачивает к себе.

— Мне приказано увести тебя отсюда, хочешь ты этого или нет! Идём!

Герцог Тенебрис в это время тяжело дышит, опираясь на колонну. Я же вцепляюсь в одежду блондина и, словно заведенный попугай, повторяю:

— Это Крыса! Понимаешь? Крыса из шайки Сура!

Лийс мгновенно меняется в лице. Его глаза расширяются от осознания, ведь он как никто другой понимает важность этой информации. Информации, которую нужно срочно передать Рейнару!

Но и ситуация вокруг нас патовая: Морвейн не может оставить отравленный труп без присмотра, Лазара нужно увести в безопасное место, как и меня. А вокруг только беснующаяся толпа и стражники, занятые оцеплением.

— Мор! — выругивается он и тянет меня к Тенебрису. — Лазар, вам придётся идти без меня. Справишься?

— Справлюсь, — выдыхает он. — Путь короткий, много сил не отнимет.

Лийс кивает и поворачивается ко мне.

— Уходите немедленно, иначе Рейнар мне башку снесёт, если с тобой что-то случится, — и стремительно уносится прочь.

У меня даже нет времени, чтобы осознать его слова, как хозяин дома указывает рукой стену позади нас, задрапированную бордовыми шторами.

— Нам туда, — и пытается двигаться самостоятельно.

Видя, с каким трудом ему это даётся, подхватываю мужчину под руку точно так же, как только что делал Лийс.

— Не стоит, Лисса... — глухо протестует Тенебрис, пытаясь отстраниться. — Как я могу позволить даме нести меня...

— Сейчас не время разводить светские реверансы, — немного резковато обрываю его, всё ещё думая о Крысе. — Пошли!

К моему удивлению, Лазар почти не опирается на меня, хотя со стороны может показаться, что я буквально тащу его. Так или иначе, мы успешно добираемся до стены, заходим за тяжелую портьеру, и я вижу скрытую дверь, почти сливающуюся с деревянной обшивкой.

Герцог отстраняется, поворачивает неприметную ручку, и мы входим в узкий, слабо освещенный коридор, очевидно предназначенный для прислуги.

— Нам наверх, — негромко произносит он, кивая в сторону каменной лестницы в конце коридора.

Я киваю, снова подхватываю его, и мы вместе начинаем двигаться вперёд. И хотя Тенебрис почти полностью переносит вес на собственные ноги, всё равно приходится крепко придерживать его за талию, чтобы он не потерял равновесие на крутых ступенях.

Мои мысли тем временем продолжают лихорадочно метаться, вновь и вновь возвращаясь к искаженному лицу бандита.

«Как Крыса вообще смог проникнуть на закрытый приём такого уровня?! Значит ли это, что Покровитель всё это время находился среди гостей и лично наблюдал за устроенным им покушением? Его главной целью был герцог? А тот вояка просто оказался рядом и пострадал совершенно случайно?..»

Стискиваю зубы от осознания собственной бесполезности. Я ведь так и не смогла обнаружить злодея среди толпы!

— Вы дрожите, Лисса, — внезапно раздается голос Лазара. — Вы с таким отчаянием бросились к тому… негодяю. Неужели знали его?

Вопрос логичный, но я всё равно вздрагиваю, словно меня поймали с поличным.

«Какая же я дура!»— ругаю себя, осознавая, насколько странно вела себя там, в зале. Моя паника, то, как я кричала Лийсу и Морвейну — всё это было слишком подозрительно для обычной гостьи, просто испугавшейся вида мёртвого тела.

Тем не менее я делаю над собой усилие, заставляя напряженные мышцы расслабиться, и напускаю на себя вид запоздалого шока.

— Нет... нет, конечно же нет, ваша светлость, — голос слегка дрожит, и на этот раз я не пытаюсь это скрыть, используя свой настоящий страх как прикрытие. — Просто... мне на секунду показалось, что это один из моих старых знакомых. Знаете, вся эта суматоха, да ещё и столько крови... сознание сыграло со мной злую шутку.

— Вот как, — задумчиво тянет Тенебрис, но тут же меняет тему. — Не переживайте, скоро вы окажетесь в полной безопасности. Очевидно, что мой друг очень дорожит вами. Поэтому я должен позаботиться о вас как можно лучше.

— Очень признательна вам за это… — отвечаю я, не глядя на мужчину.

Он не говорит ничего такого, но в его голосе будто скрыто нечто большее, чем простая светская вежливость, а ограниченное пространство лишь добавляет неуместной интимности всему происходящему. Однако я стараюсь не показывать этого, чтобы не вызвать у Лазара желания задавать новые вопросы.