Глава 10. Место под солнцем

Следующие три дня летят в сумасшедшем, но однообразном ритме. Каждое утро мы с Кейденом завтракаем вместе, после чего я провожаю его в Академию. Теперь он добирается туда самостоятельно, оплачивая услуги извозчика по утрам и возвращаясь пешком ближе к вечеру. Как бы я ни настаивала, чтобы сын ездил туда и обратно на «такси», Кейден продолжает упрямо стоять на своём.

«— Я не маленький, Лисса, да и идти от Академии всего-то две доли! Нечего деньгами сорить», — сказал он мне поучительным тоном на следующий день после своего поступления.

Горько осознавать, что он прав: наш бюджет уже трещит по швам, а вопрос моего заработка так и остаётся открытым. После нашего совместного ужина от Рейнара—никаких вестей.

Благо, я не нежная девица и рыдать по нему не собираюсь. Пара эротических снов с его участием — и вуаля, можно обойтись без оригинала. А что касается врачевания, тут сразу было ясно — вопрос не простой и не быстрый. К тому же, мир не крутится вокруг меня и Кейдена. Как бы хорошо к нам ни относились члены Тайной стражи, у каждого из них своя жизнь, а нам и так было уделено предостаточно времени и помощи.

Именно поэтому мы с Кейденом придумываем бизнес-план: он наварит ценных снадобий и мазей, а я буду всё это продавать на рынке. Быть травником в этом мире можно и без лицензии, спасибо хоть на этом. К тому же вместо специального оборудования, на которое у нас тоже нет денег, сын пока может использовать обычный котелок, в котором мы завариваем чай, — его опыт и мастерство позволяют ему сварить «зелье» хоть на коленке.

Ну а пока сушатся все нужные ингредиенты для будущего товара, включая беспощадно разобранный цветочный подарок от Лийса и Маро, я провожу финальную ревизию всего, что есть в доме. А также начисто отмываю второй этаж, обговорив с Кейденом новые правила с обувью. Он с радостью принимает эту идею, оценив удобство — после купания можно хоть босыми ногами шлёпать сразу в спальню.

И конечно, мы каждый день учимся друг у друга. Я — реалиям и правилам нового мира. Сын — полезным знаниям из моего.

Так я узнаю, что здесь существуют чёткие правила обращения к людям, в зависимости от статуса — Кейден терпеливо объясняет мне эти основы. Если сделать краткую выжимку из всей кучи информации, то мы имеем следующее: к высшей знати, если ты не знаешь прямого титула, следует обращаться «милорд» или «миледи». К средним аристократам, рыцарям, просто богатым людям или важным служащим вроде того же Лийса или Маро, — «господин» или «госпожа». Простолюдины обходятся фамилиями. Однако в той же лавке, продавец всегда обратится к клиенту уважительно, подчёркивая его важность и статусность лично для себя и своего бизнеса.

Но всё меняется, если люди хорошо знакомы или дружат, поэтому Кейден использует обращение «господин» в отношении Рейнара, а Торена, Маро и Лийса и вовсе зовёт по именам. Насколько же близкими нас могут посчитать с лордом Вельмонтом, когда я постоянно тыкаю ему, игнорируя всевозможные правила этикета, я решаю даже не уточнять...

В памяти всплывает и то, что Лийс, будучи «господином», всё это время называл меня, безродную «простолюдинку», — «миледи». И это, как объяснил мне Кейден, не просто любезность: намеренный, подчёркнутый выход за рамки этикета. Сын не мог сказать мне об этом сразу, как и сделать замечание светловолосому «обольстителю».

Но зачем Лийс так сделал? Решил пошутить? Или это такой своеобразный столичный флирт? Я не знаю. Но становится очевидным, что я, будучи «местной», должна была хоть как-то на это отреагировать, а не принимать как должное. Вот только сейчас уже поздно махать руками и впадать в панику, прошлого не воротить. Я могу только поговорить с ним при встрече и аккуратно задать этот вопрос напрямую.

Тяжело вздохнув, лишний раз убеждаюсь, что за отрядом Рейнара нужен глаз да глаз, чтобы не влипнуть в какую-нибудь историю с их лёгкой руки. Кстати, от них за всё это время тоже не было никаких вестей. Подозреваю, что всех завалило работой.

Но и у меня свободного времени почти нет.

Нашим первым совместным с Кейденом делом становится написание писем Бриде и Маретте. Процесс получается долгим и кропотливым: я диктую, а сын, выступая в роли моего личного секретаря, терпеливо выводит буквы на пергаменте. Уже на следующий день по пути в Академию он передаёт их с почтовыми караванами, следующим в Авельту и Таскрид соответственно.

Ну а пока Кейден пропадает на занятиях, я посвящаю время ещё кое-чему действительно важному.

Разведке местности.

Каждый день выхожу из дома на час-другой и просто брожу по окрестностям, изучая наш район и составляя в голове карту. Второе кольцо Арлиэна — это тихий, респектабельный «спальник» для аристократов среднего звена и богатых семей. Красивые дома, ухоженные сады, чистые улицы... и полное отсутствие магазинов. Все «развлечения» — рынки, ремесленные лавки, таверны — находятся в третьем, торговом кольце. Первое же кольцо, как я понимаю, и вовсе закрытая территория для самой высокородной знати. А дальше, за третьим, идут четвёртое, пятое и шестое кольца — кварталы простого люда, бедноты и, скорее всего, всякого сброда.

В который раз понимаю, что, как только закончится оплаченный Рейнаром год, нам с Кейденом нужно будет искать жильё именно в третьем кольце. Господа из «второго» по рынкам не шастают — у них для этого есть слуги. А для меня каждый раз мотаться с извозчиком за булкой хлеба или куском мяса — тот ещё геморрой. Закупаться впрок, конечно, можно, но тяжело. Да и иногда так хочется спонтанно пройтись по магазинам или прикупить горячую свежую сдобу.

Академия мечей, где теперь учится Кейден, как оказалось, располагается на границе между первым и вторым кольцами на севере столицы — огромное, обнесённое стеной здание, больше похожее на крепость. Я то и дело ловлю себя на мысли, что мне, как его единственной официальной родственнице, стоило бы сходить туда, познакомиться с наставниками. Но тут же одёргиваю себя: принято ли здесь такое? Или это будет очередной подозрительной странностью?

Вечерами Кейден, уставший, но довольный, рассказывает мне о своих успехах. Я узнаю, что учебная неделя здесь длится десять дней, после чего следует один выходной. По результатам вступительных испытаний его зачислили сразу на второй круг обучения, минуя ступень для совсем «зелёных». А после пятого круга, по его словам, начнутся настоящие походы и учения вдали от города, которые могут занимать по несколько месяцев. И это будет явно не отдых на природе. Шестнадцать лет тут, считай, — взрослый мужик. В это время будущие выпускники Академии уже определяются с местами работы, заработав рекомендации и даже послужные списки.

Моя учёба тоже не стоит на месте: перед сном мы с Кейденом занимаемся грамотой. За прошедшие дни я выучила все цифры, алфавит и около десятка самых простых слов. Да, это капля в море, но для меня — настоящее достижение. Языки всегда давались мне с трудом, и этот навык приходится буквально вбивать в свою немолодую голову.

Проходит ещё несколько дней и Кейден торжественно ставит на кухонный стол плетёную корзину. Внутри, аккуратно сложенные, лежат плоды его трудов: десяток маленьких свёртков с травяными сборами, дюжина флаконов со снадобьями — успокоительным, лёгким снотворным и средством от несварения желудка, — и несколько глиняных баночек с мазью от боли в суставах. Вышло не густо, но и не пусто. А учитывая наше, пока ещё, кустарное производство — так и вовсе шик и блеск.

И вот сегодня, в первый официальный выходной сына, рано утром мы направляемся на тот самый рынок, где уже бывали не раз. В руках Кейдена — корзина с товаром. В моих — сумка и простая деревянная табличка, на которой его аккуратным почерком выведено:«Целебные мази и снадобья от хвори и усталости».

Я уже рассказывала сыну о фишках современного маркетинга, поэтому мы решили начать с малого. В этом плане этот мир пока не мог похвастаться разнообразием, что и неудивительно, учитывая его средневековость. Вся реклама тут — кривая вывеска у магазина, крики на базаре и сарафанное радио для частников без собственного места.

Как только повозка останавливается, мы по очереди спрыгиваем на брусчатку и направляемся на заранее выбранное место рядом с прилавком того самого мужчины-пекаря, Борна, у которого покупали ягодники. Кейдену удалось заранее договориться с ним, рассказав душещипательную историю нашей сиротской жизни и пообещав несколько флаконов снадобья от бессонницы для его жены. Мы посчитали это малой платой за такое «хлебное», в буквальном смысле, место: люди со всей площади стягивались на умопомрачительный аромат его сдобы, а нашей задачей оставалось лишь привлечь внимание уже «горячего» клиента.

— Утречка доброго! — басит пекарь, как только мы подходим ближе.

— Доброго, господин Борн! — отвечает Кейден, опуская на маленький деревянный столик нашу корзину, который, к слову, нам тоже одолжил добродушный мужчина.

— Располагайтесь поскорее, — усмехается Борн, выставляя на прилавок первый поднос с румяными булочками. — Сейчас люд голодный набежит, может и вашими снадобьями кто заинтересуется.

— Очень на это рассчитываем, — улыбаюсь я в ответ, начиная раскладывать на красивом полотенце несколько образцов товара, оставляя большую часть в корзине.

Кейден в это время с важным видом крепит нашу рекламную табличку.

— Это вы знатно придумали! Вывеска почти как у лавки настоящей, — одобряет Борн. — Ну, с Высшим! Ни хвоста вам, ни чешуи!

— И вам прибыльного дня, — говорю я искренне, и мы с Кейденом довольно переглядываемся.

Вопреки нашим ожиданиям, поначалу торговля совсем не идёт. Люди, толпящиеся около хлебного прилавка, лишь с любопытством косясь на нас, но подходить не решаются. Наконец, к нам ковыляет пожилая женщина, охая и держась за поясницу. Она с недоверием смотрит на крохотный столик.

— И что, помогает твоя мазь, сынок? — скрипучим голосом спрашивает она у Кейдена. — Спину так прихватило, что и не разогнуться.

— Ещё как, добрая госпожа! — тут же уверенно отвечает он. — Сделана на основе болотного мха и корня змеевика. Снимает хворь и ломоту в суставах. Моя бабушка только ей и спасается!

Женщина колеблется, но боль в спине, видимо, оказывается сильнее недоверия. Она протягивает пару медяков за самую маленькую баночку. Наша первая продажа!

Следом подходит ушлый мужичок, просит успокоительный сбор, долго торгуется и пытается подсунуть Кейдену монету со стёртым гербом. Сын, в мгновение ока определив фальшивку, извиняющимся, но настойчивым голосом произносит:«Такой не берём, господин». Мужчина сплёвывает себе под ноги, но не спорит. Роется в другом кармане, находит нормальную монету и, забрав сбор, уходит, что-то недовольно бурча.

Вот только без скандалов всё же не обходится. Ближе к полудню около нашего столика останавливается женщина в добротном, хоть и служебном, платье. На его рукаве отчётливо виден вышитый герб какого-то знатного дома. Она смеривает нас таким брезгливым взглядом, будто мы не снадобьями торгуем, а дер... ерундой всякой.

— И что это за сомнительное варево? — цедит женщина, брезгливо тыча пальцем в один из флаконов. Её высокий и визгливый голос мгновенно привлекает внимание соседних покупателей.

Кейден напрягается, но вежливо отвечает:

— Это хорошие снадобья, госпожа. На травах. От хвори и усталости.

Она издаёт короткий, злой смешок.

— От хвори? Да от этого пойла, поди, только живот и скрутит! Я служу в доме лорда Таллана, и наш семейный лекарь посмеялся бы над этим... этим болотным илом в бутылках! Отравители!

Я застываю с приклеенной улыбкой на лице, хотя внутри всё леденеет от ярости. Мои пальцы сжимают край стола, но я заставляю себя отвечать спокойно.

— Если у вас такой замечательный лекарь, то вам и вовсе не нужны наши мази и сборы, — говорю ей, — не стоит тратить ни своё, ни наше время. Будьте так добры не мешать другим.

— Ишь ты как заговорила! — фыркает недовольная. — Я бы и даром не взяла этот мусор! И обязательно сообщу куда следует, что на рынке появились новые шарлатаны!

— Хватит уже трещать, Илса! — раздаётся грозный голос Борна. Пекарь, вытирая руки о передник, подходит к нам, и его внушительная фигура мгновенно заставляет женщину сделать шаг назад. — Весь рынок уже слышит твоё кудахтанье!

— Борн! Не твоё дело! — взвизгивает она. — Эти... обманщики наверняка торгуют отравой!

— Эти обманщики — мои соседи! — рявкает тот в ответ. — Они честные труженики, в отличие от некоторых сплетниц! Иди давай отсюда, пока от твоего кислого вида у меня всё тесто не опало!

Женщина ахает, а её лицо покрывается некрасивыми красными пятнами.

— Да я!.. Да я пожалуюсь!..

— Хоть самому королю жалуйся! — отрезает Борн. — Пшла вон!

Служанка, зло зыркнув на меня с Кейденом напоследок, резко разворачивается и уходит, гордо вздёрнув нос. Я же перевожу растерянный взгляд на Борна, который провожает её тяжёлым вздохом, а затем поворачивается к нам.

— Не берите в голову. Илса — та еще змея. Вечно ядом плюётся.

— И чем мы ей не угодили? — задумчиво спрашивает Кейден у мужчины.

Я-то думала, что его заденет эта ситуация, но он, на удивление, абсолютно спокоен. Видимо, не впервой ему выслушивать гадости от всяких мерзких бабищ. А меня наоборот, буквально трясёт от злости, все патлы бы повыдирала этой курице необразованной!

— Вы, сынок, просто есть и этого уже достаточно, — с усмешкой говорит Борн.

Я непонимающе хмурюсь.

— Муженёк её, Ганс, тоже травник, — поясняет он, не отрываясь от работы. — Торгует на другом конце площади. Не сказать, что мастер великий, но покупатели всегда имеются. А Илса всё бдит, чтоб никто другой тут не появился с настойками своими. Считает, что все они отбирают у их семьи последний хлеб. Вот и выдумывает небылицы, когда видит соперников.

Борн делает паузу, отоваривая покупателя, после чего снова поворачивается к нам и взгляд его становится уже серьёзнее.

— Но вы с ней поосторожнее. Язык длинный у бабы, а злобы — на десятерых хватит. Не пройдёт и доли, как правда донос какой напишет, оклеветать — дело нехитрое и быстрое. Так что не видитесь на её кудахтанье. Просто делайте своё дело, а таким, как она, даже в глаза не смотрите.

— Спасибо вам, господин Борн, — благодарю мужчину за ценные разъяснения.

Как бы там ни было, то ли крики скандальной Илсы, то ли наш «неизвестный» статус, плохо влияют на последующую торговлю: к концу дня мы продаём всего три баночки мази и пару сборов. Не густо, ведь большая часть корзины так и остаётся у нас.

Немного приуныв, я размышляю, как увеличить продажи и узнаваемость. Может быть, стоит раздавать что-то вроде бесплатных пробников, как это делают в моём мире? Не будет ли эта халява слишком накладной? И принесёт ли хоть какой-то результат?.. Вдруг я чувствую на себе пристальный взгляд. Непонимающе оглядываюсь, но поблизости нет ни одного человека, кто бы мог так смотреть на меня. Хмурюсь и, прежде чем вернуться к сборам, замечаюего.

В тени небольшого проулка напротив, сидит знакомый зверёк: тот самый фирс с серебристой шёрсткой, что утащил из-под моих ног упавший ягодник. И ведёт он себя очень странно: просто сидит и смотрит. Прямо на меня. Своими умными, ярко-голубыми глазами.

— Кейден, смотри, — шепчу я.

Сын непонимающе оборачивается и смотрит в ту сторону, где сидела местная «кошка», да вот только того уже и след простыл.

— Где? Я ничего не вижу, Лисса.

— Странно... Я уверена, что там только что сидел фирс.

Кейден пожимает плечами, и мы, собрав остатки товара, прощаемся с Борном, который вручает нам на дорожку кулёк не продавшихся лепёшек.