Глава 28

Вибрация глухого рыка передаётся мне через лоб и руку Арендара

— Я уже всё сказал.

— Но ты же не можешь меня здесь запереть до самого отбора? Мне уже сейчас плохо от этой тесноты! От осознания, что я не могу выйти.

— Хорошо, в свободное время я буду прогуливать тебя по территории академии. Подскакиваю:

— Я что, домашняя собачонка?

Облокотившись на спинку, Арендар задумчиво меня рассматривает. А если он уйдёт по делам на несколько дней или неделю, что со мной будет?

— Почему ты так странно воспринимаешь мою заботу? — спрашивает Арендар.

— Потому что это ненормально, когда взрослого психически здорового человека без суда и следствия запирают в каком-то подвале.

— Это не подвал, это сокровищница, оборудованная для хранения ценностей проживающих в академии драконов. Сюда пускают только самых доверенных существ, а порой не пускают никого.

— Я бы поняла, если бы ты приказал мне жить в доме и удвоил охрану, с которой мне можно ходить на занятия, но зачем совсем запирать? Тем более меня убить пытаются из-за тебя, не было бы твоего повышенного внимания, и я была бы в безопасности.

Арендар темнеет лицом, глаза приобретают не золотой, а красноватый оттенок. Я отступаю на шаг. Ещё на один. Пушинка, наоборот, изо всех сил пытается к нему придвинуться.

— Поздно что-то менять, — Арендар сцепляет пальцы.

— А мне кажется, если ты публично откажешься от меня, меня оставят в покое. И убивать не будут, чтобы иметь возможность позлорадствовать. — Впрочем, в этом я не совсем уверена, ведь причиной охоты на меня может быть скрытая способность, о которой как-то узнали.

Отвернувшись, в раздражении прохожу к столику у стены. Обойдя его, утыкаюсь лбом в шёлковые обои. Охладиться — мне сейчас надо охладиться. Нужен покой. И какая-нибудь уверенность в будущем, только не в таком, где сидеть мне в сокровищнице Арендара непонятно сколько времени.

Он останавливается за моей спиной. Осознание этого накрывает мурашками и внутренней дрожью. Воздух вокруг Арендара горячий, дыхание обжигает шею.

Что же мне делать, что со всем этим делать?

Арендар запускает пальцы мне в волосы, гладит пряди, постепенно скручивая. Укладывает их на одно плечо, а с другой стороны оттягивает воротник формы и прижимается к коже под ухом горячими губами. В буквальном смысле опаляющий поцелуй.

Упираюсь ладонями в стену. Пальцы дрожат. Горячая рука медленно охватывает талию. Арендар прижимается к спине, его губы скользят по щеке, застывают у виска.

— Ты горячий, — шепчу я, а во рту солоно от слёз, и меня пробивает озноб. — Невыносимо горячий.

От внезапной слабости подкашиваются ноги. Слёзы стекают по щекам, капают вниз, капают, капают… Меня всю передёргивает от первого всхлипа. Арендар отступает, я вновь содрогаюсь, слёзы душат, не дают произнести ни слова, да я и не знаю, что говорить.

— Лера?..

Вот опять, опять одно и то же!

— Я… — Снова всхлипываю. — Просила… — Закрываю лицо руками, но этим слёзы не остановить, и я бормочу сквозь рыдания: — …не называть меня так, а ты… ты… Почему ты меня совсем не слушаешь? Почемуу?

Сгребая меня в объятия, Арендар шепчет:

— Лера…

Когда он разворачивает меня, бессильно ударяю кулаками его грудь лишь раз: Арендар слишком быстро прижимает к себе, что-то шепчет, но из-за слёз и стучащего в висках сердца не могу разобрать, что именно. А может, он опять говорит на своём непонятном языке.

Арендар подхватывает меня на руки, разворачивается. Мир кружится. Он вращается, даже когда Арендар садится и прижимает меня к себе, а Пушинка обхватывает мои колени. Вцепившись в мокрый от моих слёз воротник Арендара, отчаянно комкаю ткань. Я рыдаю, а слова, разрывая мозг, застревают в горле. Столько всего хочу сказать: и о том, как страшно, и о том, как обидно, и о сомнениях, но после долгих мучительных усилий удаётся выдавить лишь жалкое:

— Меня убить… пытались, а ты… ругаешь…

Прижимая меня к себе, Арендар гладит меня по плечам и голове, снова по плечам, по спине.

— Оти, — сопит Пушинка, — оти-оти.

Но я лишь сильнее заливаюсь слезами, трясусь в руках Арендара.

— Лера, — он снова гладит по волосам, — всё хорошо, ты в безопасности…

— Я боюсь… — почти вою я.

Кажется, у меня истерика. Закусываю губу, пытаюсь подавить рыдания, пытаюсь ровно дышать, пытаюсь думать здраво. Но остановиться не могу. Дикие эмоции разрывают изнутри. Я снова пытаюсь постучать по Арендару, но в тесноте между нами не развернуться, наши волосы спутаны, мы слишком близко. Перекинув руку через плечо Арендара, впиваюсь ногтями в шёлковую обивку дивана. Царапаю её под причитания Пушинки.

— Оти-оти, оииии…

Мне хочется разрушать, разодрать проклятый диван, разнести этот подвал, но…

Гнев уходит внезапно, я подтягиваю колени, сворачиваюсь в руках Арендара. Его громадные крылья окутывают нас, замыкая в темноту и тепло. А я жмусь к нему и плачу, как маленькая.

В какой-то момент Арендар меня всё-таки убаюкивает жарким уютом крыльев и покачиванием, словно я и впрямь ребёнок. Перенос на кровать ощущаю сквозь полудрёму — и руки, скользящие по застёжкам форменной жилетки. Сквозь ресницы ловлю настороженный взгляд Арендара. Сердце начинает разбег в безумный стук.

— Я просто сниму с тебя верхнюю одежду.

— Я сама…

Но накрывшая меня слабость так сильна, что пальцам не хватает сил расстегнуть жилетку, приходится делать это в четыре руки, причём мои больше мешают. Только позволять совсем раздевать себя нельзя… Видимо, давление этого «нельзя» и невозможность всё сделать самостоятельно так сильны, что сознание плывёт, отключается.

— Только совсем не раздевай… — шепчу я.

Арендар застывает. Жжёт меня взглядом, но веки не поднять — такие тяжёлые. Я ускользаю во тьму. Губ касается что-то сладкое, втекает в рот. Глотаю, морщась от приторной сладости.

А следующее ощущение — накрывающее меня крыло. Перепонки мягкие, тёплые. Скольжу рукой по своему плечу, груди — я в рубашке. Перебираюсь на бедро — и в штанах. Хорошо. Арендар шумно вздыхает рядом. А он-то одет?

С трудом приоткрываю глаза: темно и ничего не видно. В ногах что-то ворочается. Голая пятка натыкается на шерсть. Пушинка.

Подвинувшись, утыкаюсь лбом в грудь Арендара. Он одет и привычно пахнет сандалом и мёдом…

* * *

Проснувшись, долго лежу с закрытыми глазами. От воспоминаний о прошлом вечере по телу пробегает дрожь, а внутри всё стынет.

Нападение, Ника, Арендар… Наконец я сажусь.

Свет парящей в центре спальни сферы играет на золотых обоях, бросает от столбиков балдахина и лежащей в изножье Пушинки тени.

Растерянно оглядываю стены: так хочется увидеть свет или тьму улицы, но окон как не было, так и нет. Значит, Арендар не передумал, я в подвале.

А было бы здорово проснуться хотя бы в спальне его дома. Смешно: недавно то заточение в спальне казалось невыносимым, а теперь кажется почти приемлемым.

Тем более, Ника стала… вампиром. Надеюсь, она счастлива, исполнив мечту. Очень надеюсь, а то мечты имеют свойство сбываться странным образом. Я, например, оставшись без помощи родителей, мечтала о регулярном питании. Но ни за что бы не подумала, что мечта исполнится в виде бесплатной кормёжки в магической академии.

Ещё я хотела большую кровать и жильё, за которое не надо платить, а теперь Арендар всё это настойчиво предлагает.

Глубже зарываюсь под одеяло и провожу рукой по кровати рядом со мной: холодная. Значит, Арендар ушёл не только что.

Пушинка, чмокнув, потягивается. За ночь её тело из шарообразного стало эллипсоидным.

— Ты как себя чувствуешь?

— Урурур. — Пушинка переворачивается пузом кверху и смотрит на меня жалобно жалобно. — Ур?

— Мне кажется, ты слегка симулируешь недомогание.

Но отказать ей в ласке не могу. И пока тру мохнатый живот, мой собственный разражается голодным урчанием.

Есть пора. Но в спальне еды нет.

В первую очередь я направляюсь в ванную комнату. Там меня ожидают полотенца, розовая кружевная сорочка, золотой парчовый халат с мягкой подкладкой. Удобная зубная щётка. Множество всяких склянок с шампунями и прочими средствами для ухода за кожей и ногтями.

Арендар всерьёз меня сюда заселяет. Причём, судя по тому, что содержимого банок-склянок даже при интенсивном использовании хватит минимум на месяц, заселяет надолго. Драконище…

* * *

Между моим пробуждением и вспышкой золотого пламени в центре гостиной проходит полтора часа, за которые я много чего обдумываю. Появившийся Арендар разглядывает меня, сидящую на диване.

Нет, я не в сорочке с парчовым халатом.

И даже не в одном из десяти красивых платьев, висящих сейчас в гардеробе.

Я в форме боевого мага.

— Оиии, — восторгается Пушинка.

Арендар переводит взгляд на стол с блюдами под металлическими колпаками и мерцающими печатями какого-то заклинания, скорее всего, поддерживающего температуру. Мой желудок приветствует Арендара печальным урчанием.

— Почему ты не ела? — Арендар снова меня оглядывает. — Меня ждала?

— Как Ника?

— Идёт на поправку. — Арендар медленно приближается.

— Она приходила в себя?

— Не знаю, подробностями не интересовался.

— Спасибо за помощь с ней и… со всем остальным, — мой голос вздрагивает. — Действительно спасибо, ты очень помог и я… благодарна.

— Позавтракаем вместе? — Арендар протягивает руку.

— А как нападавшие? Следствие? Ещё кого-нибудь арестовали?

— Нападавшие сидят под замком и усиленной охраной, — мрачнеет Арендар. — Только одно рекомендательное письмо Малри оказалось настоящим, его автор допрашивается. Проверяются все причастные к организации конторы, единственное дело которой — доставка ящиков с вестником Бездны на полигон академии. В таможенную службу объявлен дополнительный набор для улучшения проверок на постах. — Арендар опускает руку. — Охрана академии усилена, вход и выход только по пропускам.

— Кстати говоря, знаешь, почему вам смогли в тех ящиках протащить вестника Бездны? — Мне не терпится поделиться догадкой, пришедшей в голову где-то полчаса размышлений назад.

— Потому что в академии нет завхоза, некому было проконтролировать ситуацию.

До этого он, значит, додумался. Но знает ли он все обстоятельства дела?

— А знаешь, почему в академии нет завхоза?

— Потому что это ответственная должность с высокими требованиями квалификации, но недостаточно высоким окладом.

— Это тебе старший брат так объяснил?

Кажется, Арендар начинает что-то понимать, и я выпаливаю:

— А завхоза в академии нет потому, что твой старший брат из нелюбви к женщинам не хочет назначать завхозом коменданта Анисию. А она, между прочим, много всяких курсов прошла и полностью соответствует должности во всём, кроме пола.

Опять лицо Арендара каменеет.

— Эти ящики, — продолжаю напирать я, — оказались в академии, нападение случилось потому, что твой брат не назначил завхозом Анисию. Из-за его драконьего упрямства!

— Оии, — вздыхает Пушинка. Кошусь на неё: смотрит на Арендара влюблёнными глазами, ресничками хлопает. — Оиии.

— Хоть ты рада меня видеть, — неожиданно заявляет Арендар и подхватывает мой мохнатый эллипсоид на руки.

— Оиии, — постанывает Пушинка и прижимается к его груди, цепляется лапками за бархат сюртука. — Оюшки…

Предательница мохнатая! Арендар устраивается на её место, Пушинку усаживает на колени и вместо меня почёсывает её живот. Что это такое? А Пушинка ему ещё подойкивает и глазки строит! И хвостиком так кокетливо запястье ему обвивает.

— Элоран мог на такой пост женщину не утвердить, — задумчиво соглашается Арендар. — Это в его духе.

— Почему?

— Ему женщин дома хватает, на работе он от них отдыхает. Довели его. И я, кажется, начинаю понимать, чем. — Арендар многозначительно смотрит на меня.

— Значит, у Анисии нет шансов стать завхозом?

— Ну почему же, — напряжённо отзывается Арендар. — Если к вечеру других вариантов не будет, у Элорана не останется другого выбора, кроме как назначить её. Или самому занять эту должность, раз так сложно подыскать служащего.

И взгляд такой пылающе-сердитый. Ой, кажется, Элоранарру влетит. И за дело.

Обиженная невнимание Пушинка принимается елозить под пальцами Арендара. А у меня желудок потихоньку скручивается. Я складываю руки на груди:

— Значит, охрану академии усилили?

— Да. — Арендар смотрит на меня исподлобья. — Понимаю, к чему ты клонишь, но мой ответ по-прежнему нет. Ты слишком хрупкая и неосмотрительная, будь ты хотя бы драконицей, я бы подумал…

Поднимаюсь и, глядя на него сверху, чеканю:

— Я не могу сидеть здесь вечно. Я должна учиться. Общаться с остальными. И я не буду есть, пока ты меня как минимум не переселишь в верхнюю часть дома. Или твоя резиденция тоже небезопасна?

— Безопасна, — сердито отзывается Арендар. Я опять вспоминаю замечание Дегона что, наоборот, в доме Арендара может быть опаснее. Час назад я из-за него не решилась пользоваться косметикой и мылом. — Но там окна, менее защищённые части дома, пара пространственных коридоров проходит.

— И что, любой может по этим коридорам пройти к тебе?

— Нет, сейчас они заблокированы Элоранарром, но тобой рисковать я не готов.

Последняя фраза трогает сердце, но… я знаю, что уступки порождают бесконечные уступки. Так из-за попустительства родителей брат из просто безалаберного парня превратился в хулигана; дедушка из хорошей комнаты, где хватало места его вещам, переехал в отгороженную от гостиной каморку; а я в старших классах позволила родителям многое за меня решать, и они так уверились в том, что должны мной управлять, что предпочли выгнать из дома, но не уступить.

— Арендар… Поклянись, что в твоей резиденции, в верхней части, настолько слабая защита, что там я буду в опасности. Тогда я останусь здесь добровольно.