Глава 31

— Лера… — Она, распахивая руки, бросается ко мне, обнимает крепко-крепко. — Я так рада, что ты в порядке, тут такие слухи ходили, говорили, что ты умерла.

Её щека прохладна, и запах изменился: в нём появилось что-то острое, опасное.

— А я рада, что ты жива, — обнимаю её, стараясь не думать, что её зубы у моей шеи.

— Ну, если твоё состояние можно назвать жизнью.

— Да я живее всех живых! — Ника отодвигается, суетливо пробегает пальцами по своему лицу. — Смотри, какая у меня кожа восхитительно бледная! Словно мраморная! И она останется такой гладенькой навсегда. И грудь не обвиснет. — На щеках проступает блеклое подобие румянца. — А ещё у меня ночное зрение формируется, и теперь я сильнее, смогу кузенам такие подзатыльники отвешивать, что по струнке ходить начнут. Всегда мечтала стать вампиром. А вампир-менталист

— это вовсе классика жанра. — Она вновь обнимает меня и шепчет: — Спасибо, что попросила за меня, если бы не ты…

— …тебя бы не ранили.

— Да брось, пару часов боли — зато теперь я вампир. Это же чудесно!

— Вот и хорошо. — С опаской заглядываю в полыхающие алым глаза. — Только непривычно очень.

— О, ничего страшного, привыкнешь, — Ника улыбается, — я не укушу, не бойся, даже желания такого не чувствую.

— Да я и не боюсь, я рада, что тебя спасли, и ты не сердишься, — от сердца начинает отлегать. Сжимаю её прохладные руки, украшенные бисеринками и золотыми нитями. — Если бы с тобой что-нибудь случилось, не знаю, как бы я…

— Всё получилось просто отлично, — Ника покачивает мои руки. — Я на зубок знаю все публичные законы вампиров, мне даже не придётся привыкать к их календарю, я и так постоянно высчитывала в нём даты.

— Календарю?

— Да, у Лунной федерации, в которую входят кантоны вампиров и волков- оборотней, ведут счёт по лунному календарю, а Империя, срединный союз, да все драконьи королевства, признают солнечный календарь. Впрочем, это не имеет значения, — Ника улыбается, демонстрируя великолепные белые зубы. Не помню, были они у неё такие всегда или стали после превращения. — Как я уже сказала: я легко перевожу одни даты в другие. А теперь рассказывай, что ты делала эти три Дня.

Первый миг хочу сказать, что спала, потом осознаю цифру. Так вот почему я так хорошо отдохнула! Вот почему Арендар успел успокоиться. Просто время у него для этого было! Оборачиваюсь: дверь закрыта, в палате его нет. Деликатно оставил нас поболтать наедине.

— Спала, — всё же произношу я. — Просто спала.

Ника приподнимает брови. Выражение её лица с трудом определяю как удивлённое

— слишком отвлекают её пылающие глаза.

— Правда спала, — повторяю на всякий случай, вдруг она не верит. — Кажется, Арендар меня чем-то напоил, чтобы… успокоилась.

Опустив голову, поглаживаю узоры на ногтях Ники.

— Тебя это огорчает? — Она наклоняется, чтобы заглянуть в лицо. — Принц тебя обидел?

— Просто решил поселить меня в сокровищнице.

— Оо, — Ника улыбается, — это серьёзно. Нет, правда, это значит, что ты ему дорога.

— Понимаю, иначе бы он меня не спасал. Но просто… это немного пугает.

— Лера, драконы пугают всех.

Охотно верю её авторитетному мнению. Но сейчас интереснее другое:

— А теперь рассказывай, как ты овампирилась?

Сверкнув алым пламенем глаз, Ника тянет меня к койке:

— Присаживайся. Сейчас расскажу. К сожалению, начало я не помню, а оно, судя по рассказам, было бурным.

— В смысле? — Мы садимся рядом. Бледная кожа Ники, её светящиеся глаза не оставляют сомнений в том, что она вампир, но панического страха у меня нет, лишь слабая тревога где-то в глубине души.

Ника меня разглядывает, будто пытается уловить эту эмоцию. Моргнув, возвращается к разговору:

— Очередь на вампиризацию расписана на сотню лет вперёд на случай, если кто-то из вампиров решит уйти из жизни или погибнет на дуэли.

— А как это связано? Разве новый вампир может появиться только после гибели прежнего?

— Да, их число ограничено. — Ника морщится. — О причинах мне расскажут, когда стану старше и сильнее, это секрет расы. Но суть в том, что в очереди я тысяча какая-то, и близкая смерть не повод что-то менять: большинство кандидатов умирают, своей очереди так и не дождавшись.

Она умолкает, рассеянно глядя перед собой. Наверное, её ещё пугают воспоминания о нападении и умирании. Тряхнув головой, Ника улыбается:

— Да и при покупке места в очереди разрешение родителей ещё не обязательно, а позже я его не получила, так что заявку при перепроверке точно бы отклонили. Профессор Снаду из-за этого сразу отказался даже пытаться просить за меня перед конклавом архивампиров, — её губы болезненно вздрагивают.

Сжав её прохладную крепкую руку, уверяю:

— Думаю, он бы попросил, если бы верил, что тебя и без разрешения обратят.

— Да, обычно с этим строго. В общем, всё казалось безнадёжным, а завещать своё тело некромантам академии я не успела, — Ника усмехается, — так что рисковала пропустить всё самое интересное. И хотя всё закончилось благополучно, в тот момент я умирала. И это было страшно. Меня изнутри пожирало неизвестное нечто. Звуки казались приглушёнными, смазанными. Существа словно говорили на незнакомом языке. Я чувствовала страх, гнев, отчаяние, бессилие, жалость. Эмоции окружающих наваливались на меня, душили, и я не могла даже попросить их остановиться.

Поглаживаю Нику по плечу, она прикрывает яркие глаза и натянуто улыбается:

— А когда меня наконец оставили в покое, я поняла, что надежды на спасение нет, и меня затянуло в темноту, так что о моменте перелома ситуации я знаю лишь по рассказам мамы, мисс Клэренс и профессоров Огнада и Санаду.

— Мамы?

— Да, принц Арендар захватил её, когда получил разрешение моего отца на вампиризацию. — Ника хитро улыбается. — Это было очень щедро с его стороны, ведь переносить с собой кого-то на такое расстояние сложно даже дракону правящего рода.

В груди возникает щекотное ощущение, смесь гордости и… понимания: по рассказам Арендара в первый наш совместный ужин мне показалось, он был привязан к маме, и теперь помог чужой маме встретиться со своим нуждающимся в поддержке ребёнком.

— Получив разрешение, принц снова попросил профессору Санаду. И тогда выяснилось, что профессор уже обращал кого-то вне очереди, поэтому конклав не примет его ходатайства обо мне. — Ника поджимает губы. — Он не стал даже пробовать. И сослался ещё на то, что один архивампир не справится с вампиризацией настолько повреждённого тела. Тогда сам принц обратился к конклаву с просьбой меня обратить и выделить для этого второго архивампира. Будь он императором, его просьбу выполнили бы, но он принц, и избранной официально у него нет, поэтому конклав отказал.

— И как же Арендар справился? — Снова поглаживаю Нику по плечу и уже без подспудного страха, хотя глаза у неё жутковаты. — Или его поддержал император?

— Я подданная королевства Озаран, императору не выгодно моё превращение в вампира. Нет, принц Арендар… не знаю как, не знаю где, но он нашёл… э… — Ника нервно усмехается. — Наверное, нужно объяснить один момент: все архивампиры — публичные личности, они управляют своим кантонами, принимают участие в межгосударственных делах, о них можно прочитать в библиотеках, газетах. В общем, они на виду, они все известны. А принц Арендар привёл ко мне неизвестного архивампира. Я даже представить не могу, кто он, откуда, почему другие виды о нём не знают. И судя по тому, что я слышала во время обращения, участвовал он в этом не по доброй воле. То есть, не совсем по доброй воле, но со своего согласия, иначе ритуал бы не сработал. И мне интересно, чем принц Арендар его так подкупил.

Хитрый взгляд намекает, что мне стоит поинтересоваться об этом у Арендара. И при удобном случае я об этом обязательно спрошу.

— Подробности ритуала рассказать не могу, прости, это запрещено. — Ника разводит руками.

В наступившем молчании долго её разглядываю. Она так не похожа на себя прежнюю, и в то же время похожа. В ней появилась царственная степенность, но в выражении лица промелькивает прежняя непоседливость.

— А как мама твоя к превращению отнеслась?

— Она рада, что я жива. И жалеет, что позволила мне уехать в академию.

В этом вроде бы простом ответе чувствуется горечь отделения от семьи. Улыбнувшись, Ника уверяет:

— Не переживай. Конечно, отношения с родной семьёй после вампиризации изменяются, ведь изменяется ритм жизни, привычки, у вампиров появляются новые обязанности, новые кровные родственники, — она улыбается шире, приоткрывая острые клыки, — но, подавая прошение о вампиризации, я была к этому готова. Всё хорошо. И ещё раз спасибо. — Ника медленно, будто не желая напугать, разводит руки и, обнимая, притягивает к себе. — Спасибо. А теперь рассказывай, что там было. Только про этих предательниц Розалинду, Элиду и Ларгетту можешь не говорить.

Я рассказываю без особых подробностей, но даже этого хватает, чтобы Ника охала, прикрывала рот ладонью и широко распахивала сверкающие глаза.

— Лера, ну ты и… так с драконом? — общий мотив её изумления. — Великий Нергал, как он тебя не съел?

— Кто такой Нергал?

— Бог, от которого произошли вампиры.

— А, — тут соображаю, что её фраза могла иметь буквальное значение. — Драконы едят людей?

— Нет, — смеётся Ника, — просто так говорят.

Выдыхаю с облегчением:

— Ладно, я пока жива и даже не пожёвана, а что тут было те три дня, что я спала?

Но ничего интересного не было, просто академию наводнили следователи, замучили всех вопросами и проверками, и студенты гадают, в чём дело, строят самые немыслимые предположения. Организовавшего нападение профессора Малри причисляют к носителям порождения. Но даже в самых смелых фантазиях никто не предполагает, что совсем рядом был настоящий вестник Бездны. Вестник так и остаётся тайной. А обо мне говорили, что я убита. Даже мисс Клэренс не была уверена, что я жива, и Ника сильно волновалась.

А мисс Анисия из коменданта женского общежития выросла в завхоза. Эта новость греет и заставляет вновь улыбнуться: ещё одна положительная сторона страшного происшествия.

Все новости рассказаны, и в повисшей тишине мы различаем смутный гневный возглас. Переглядываемся. В принципе, даже к светящимся глазам можно привыкнуть. А у Санаду они не горят, наверняка и у Ники скоро погаснут. Надеюсь на это.

Недовольный возглас повторяется.

— Пойду, посмотрю, что там, — шепчу я и на цыпочках подбегаю к двери, приоткрываю её, Ника напирает сзади.

Голоса звучат в кабинете мисс Клэренс, дверь которого соблазнительно приоткрыта.

— Не губите Валерии жизнь, — доносится оттуда голос Эзалона.

Переглянувшись, мы с Никой дружно и тихо двигаем к кабинету.

— Именно её жизнь я и хочу защитить, — рокочет Арендар. — Стоит оставить Леру одну — и она обязательно вляпывается в неприятности. И это здесь, в академии!

Мы с Никой вновь переглядываемся. Я жгуче краснею. Она поглаживает меня по плечу.

— У мисс Валерии отличный потенциал, — вступает Эзалон. — Глупо зарывать талант.

— И она усердно занимается, — басит наставник Дарион. — Не надо подрезать ей крылья.

От таких слов в груди разливается тепло, и наворачиваются слёзы.

— Я ничего ей не подрезаю, я её защищаю от опасностей. И помощники мне в этом не нужны.

— Подумайте о будущем мисс Валерии, — вкрадчиво начинает Эзалон, но Арендар перебивает:

— Её будущее связано со мной, и это не обсуждается. Она будет жить под моей защитой, с минимумом контактов с внешним миром.

У, драконище! Меня опаляет гневом: он собирается запереть меня навсегда?

— Арен, послушай, — довольно мягко обращается к нему Дарион. — Просто послушай: Валерия — не дракон, чтобы её источник развивался быстро, ей надо заниматься в группе, надо присутствовать при скачках остальных студентов на новый уровень, чтобы её потянуло вверх эффектом синергии. Если ты изолируешь её, прогресс будет слишком медленным, она не сможет вместе со всеми подчинить оружие.

— В этом нет необходимости, — чеканит Арендар. — Когда Лера адаптируется к магии, я переселю её в свой замок, там она будет в безопасности.

— Арен, — почти рычит Дарион. — Она боевой маг с отличным потенциалом, если дать ей заниматься, она сама сможет себя защищать, это намного надёжнее, чем вечно от тебя зависеть.

— Дайте ей возможность учиться, — снова вкрадчивый голос Эзалона. — Вам же будет проще её защищать, если она станет хорошим боевым магом, а у неё есть все воз…

— Моя мама была лучшим боевым магом в выпуске, но это её не спасло!

Меня будто стегает чем-то горячим. Возглас Арендара эхом звенит в коридоре.

Так вот почему Арендар не верит в мои способности, вот почему не считает мои занятия важными. Дыхание перехватывает от переизбытка эмоций, от осознания, что перемирие и ощущение, будто Арендар прислушался ко мне, просто ложь: он уступил, чтобы усыпить мою бдительность, но на самом деле решение менять не собирался.

— Ну же, Дарион, возрази что-нибудь, — язвительно предлагает Арендар. — Объясни, почему исчезла моя мать, почему в принципе боевых магов убивают, если они такие сильные? Или тебе нечего возразить?

— Есть, — удивительно ровно отвечает Дарион, и от его тона становится холодно. — Твой отец и вся охрана императорского дворца твою маму защитить не смогли.

Пронзительная тишина охватывает больничный корпус. Я боюсь дышать. Ника, выпучив алые глаза, машет руками, предлагая вернуться в палату. Но мои ноги будто приросли к полу. И я хочу знать, я нестерпимо хочу услышать, что ответит Арендар, я хочу быть там, в этом кабинете и участвовать в решении своей судьбы.

Что-то с треском раскалывается. Арендар выскакивает в коридор и застывает, тяжело дыша, сердито глядя на меня. Сердце пропускает удар. Качнувшись, отступаю на шаг.

— Всё слышала? — цедит Арендар.

— Д-да… — выдыхаю я.

Ника сползает по стеночке.

— Отлично, — так же гневно продолжает Арендар, и в его глазах вспыхивает пламя. — Значит, не придётся лишний раз объяснять.