Глава 51

— Д-доброе утро, — выдыхает Ника и отступает в сторону.

— Доброе. — Халэнн, очень торжественная в свободном тёмном костюме с жабо в брызгах синих камушков, наполняет комнату холодом своей мрачной отчуждённости. — Я дополнительный сопровождающий.

Оглядывая меня с головы до ног, она спокойна, а мне жутко неуютно из-за того, что она видела, как Элоранарр меня тискал. Она и сопровождать меня собирается, наверное, чтобы защитить от него. Но её присутствие напоминает о случившемся и свадебному веселью не способствует.

— Со мной пойдёт профессор Эзалон, — объясняю я.

— Одно другого не исключает. — Поправляя перчатку, Халэнн останавливается напротив Пушинки.

Навострив уши, та изучает гостью. Ника тоже во все глаза смотрит на Халэнн. Такое ощущение, что обе видят что-то недоступное мне. Но что? Тоже присматриваюсь к Халэнн: идеальная маскировка под мужчину, отличный костюм, в котором она выглядит не менее официально, чем в форме. Не крой же её костюма и дорогая на вид ткань Нику с Пушинкой заинтересовали?

Стук прерывает мои гадания. На этот раз за дверью профессор Эзалон. Непривычно видеть его в зелёном бархате парадной одежды со сверкающей булавкой в галстуке. На парадных ножнах кинжала поблёскивают зелёные камушки. Любезная улыбка Эзалона становится кривоватой:

— Прекрасного всем дня. Что-нибудь случилось?

Он быстро переводит взгляд с Ники на Халэнн, Пушинку и меня, снова на Нику и опять по кругу.

— Ничего. — Халэнн полностью к нему оборачивается. — Я тоже сопровождаю мисс Валерию.

— Так даже лучше. — Эзалон окидывает меня восхищённым взглядом. — Прекрасное платье, просто великолепное. Только кое-чего не хватает. Буду через минуту.

Он выходит в коридор и оттуда, судя по хлопку, телепортируется.

Мы остаёмся в напряжённом молчании. Пушинка, вздёрнув хвост, обходит Халэнн и усаживается рядом со мной. Ника странно на Халэнн смотрит.

— Что-нибудь не так? — уточняю я.

— А что не так? — ровно интересуется Халэнн.

Ника мотает головой.

Снова хлопок. После короткого стука входит Эзалон и протягивает мне бархатную коробочку:

— Позволь на этот вечер одолжить серьги, они идеально подойдут.

Растерянно смотрю на коробочку в его руке.

— Не переживай, они новые, я их выиграл у Санаду в карты, но мне без надобности, а для довершения пламенного образа подойдут идеально.

Интересные у них ставки в играх. Неуверенно беру коробочку: вряд ли есть что- нибудь предосудительное во временном использовании чужих украшений по предложению их хозяина, да и Ника с Халэнн меня отговорить не пытаются.

Рубиновые серьги вспыхивают в упавшем на них свете. Десять шариков размером с горошину пестреют сотнями сверкающих граней. Невероятно тонкая работа. Каждый шарик замкнут в едва видимую золотую сеть. Серьги будто созданы из света и блеска.

— Секунду. — Сдёрнув перчатку, Халэнн накрывает серьги узкой ладонью с длинными тонкими пальцами. Слишком женская рука. Похоже, её она не изменяет или изменяет мало. — Ничего опасного, можешь надевать.

Выпятив подбородок, сощурившись, Эзалон никак не комментирует проверку.

Серьги удивительно лёгкие для своего объёмного вида. Быстро вернувшись в гардеробную, вдеваю в уши тончайшие крючочки. Рубины игриво поблёскивают, бросая на лицо красные отсветы — точно второй румянец. Теперь всё на месте… кроме одного: не хватает Арендара в каком-нибудь роскошном чёрно-золотом наряде. Вот ведь… скучаю по своему драконицу упёртому.

Тряхнув головой и разметав по себе и гардеробной рубиновые отблески, выхожу к остальным.

— Готова.

— Отлично, — поспешно заверяет Ника. — Раз у тебя появился второй сопровождающий, то можно я заберу нашего дорогого профессора?

И вид такой… умоляющий. Похоже, Ника драконов недолюбливает.

— Если профессор не против, — опускаю взгляд, чтобы им не выдать: я тоже лучше бы пошла с Эзалоном.

— Надо же, я внезапно пользуюсь популярностью, — усмехается Эзалон. — И я с удовольствием составлю компанию мисс Никалаэде. Прости, Валерия, но Халэнн более надёжный охранник, чем я.

Кошусь на Халэнн: свободный крой её сюртука скрадывает худобу, но даже так Эзалон в его узком приталенном сюртуке выглядит плотнее и сильнее, к тому же у него кинжал, а Халэнн вроде без оружия.

— Пора. — Она первая покидает комнату.

Эзалон пропускает нас с Никой вперёд, а в коридоре предлагает ей руку. Как хорошо, что Халэнн не придерживается всех этих церемоний. Следом за нами идут охранники. Я впервые задумываюсь, как они-то доберутся на свадьбу?

Но когда подходим к концу аллеи, переходящей в небольшую площадь, становится ясно, что предусмотрительные молодожёны позаботились и о моей охране. Только транспорт… Что-то страшно мне на эту свадьбу ехать.

Зомби-конь косит на нас белым глазом. Наверное косит, потому что без зрачка трудно понять, куда эта костлявая жуть смотрит. Вторая в паре лошадка живая, пухленькая (или так кажется из-за стоящего рядом скелета с мышцами), с шорками. Видимо, чтобы не видела, с кем идёт.

Обе дожидающиеся нас четырёхместные коляски украшены цветами и человеческими черепами. К счастью, замечаю, что и то и другое искусственное, прежде, чем впадаю в беспросветный шок.

— Мило, — заключает Ника.

— Великолепная работа, — на полном серьёзе хвалит Эзалон.

— Лошади-зомби — это нормально? — уточняю я.

— А то, — соглашается возница ближайшей коляски, одетый в чёрный сюртук с голубыми черепами. — Жаль, дорогие, заразы.

Пушинка с завидной при её комплекции лёгкостью запрыгивает в сложенный откидной верх.

— Не поломает? — возница оборачивается.

— Ам, — отзывается Пушинка и прижимает уши, будто собирается прыгнуть.

— Вопросов нет, — возница поворачивается к лошадиным крупам.

Галантность проявлять приходится Эзалону: он подаёт руку сначала Нике, потом мне. Из-за пышных подолов приходится сесть друг напротив друга, и мне достаётся место спиной по движению кареты. Профессор к явному облегчению Ники устраивается рядом с ней. Мне приходится ехать бок о бок с Халэнн. Снова накрывает ощущение, что она какая-то угасшая, мертвящая, и от такой близости не по себе.

— Поехали! Ёхохоу! — возница щёлкает хлыстом, и наша коляска под стук копыт уносится прочь от аллеи перед общежитием. Из соседней аллеи выруливает такая же коляска со смеющимися профессорами.

На выезде нас притормаживают стражники, сверяют документы возниц. К этому времени колясок в очереди прибавляется, в одной из них — Дарион. Даже Санаду сверкает короной среди приглашённых. Похоже, гостей на свадьбе будет много.

— А невесту мы не будем забирать из дома? — Я наклоняюсь, выглядывая в череде колясок свадебный кортеж.

— Её на рассвете забрал Огнад, — поясняет Эзалон. — По традиции жених и невеста предстают в храме одни, проходят все сакральные ритуалы, а гости приезжают к их выходу из храма мужем и женой на празднование и прочие развлечения до заката.

Наконец нас выпускают на дорогу. Под цокот и развесёлое «Эгегей!» мы несёмся между полей. Ветер захлёстывает нас, весело позвякивает серьгами, треплет рукава, но волшебные причёски не выпускают ни волосинки. Даже отчуждённость Халэнн перестаёт давить. Мы едем на свадьбу — засвидетельствовать счастливое воссоединение влюблённых.

До города в этот раз добираемся быстро. Мраморные драконы в гирляндах из белых и чёрных цветов. Дорога за мостом усыпана чем-то мелким, блестящим.

Перекрикивая цокот копыт, Эзалон объясняет:

— На каждом мосту по пути к храму младшие жрецы ритуально спрашивают, согласны ли жених и невеста заключить брак.

Вскоре мы влетаем на запруженные улицы.

— Передайте счастье молодым! — кричат прохожие, будто бросая в нас что-то невидимое.

— И от нас немного удачи!

— И долголетия!

— Детей побольше!

— Богатства!

Мы петляем по улицам, то и дело почти возвращаясь к прежнему маршруту, словно нарочно собираем окрики с пожеланиями. Снова Эзалон поясняет:

— Считается, что чем дольше ехали гости и чем больше пожеланий собрали с прохожих, тем счастливее будет брак, на празднование которого они едут.

Он улыбается. Трудно не улыбаться, когда все вокруг желают только хорошего, даже если пожелания не тебе. Всеобщая восторженность слегка пьянит, и путь через город, через улицы с лавками и простыми домами, мимо базарных площадей, мимо сотен людей проносится незаметно.

Окружающие нас дома становятся всё больше, стены вокруг них выше, но в какой- то момент застройка переходит в сады с большими лужайками и вязью дорожек. Судя по взглядам Ники и Эзалона и оживлению на следующих за нами экипажах, мы приближаемся к месту назначения. Сквозь звонкий цокот копыт прорывается мелодия. Что-то грустное и весёлое, величественное и нежное. Я ведь ничего не знаю о местных брачных традициях людей, не знаю, кому посвящён храм, в который мы направляемся.

Эёран — огромный волшебный мир, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть ещё одну его грань, узнать больше о месте, в котором мне предстоит жить.

Сначала чудеса волшебного мира предстают спиной возницы с вышитыми ухмыляющимися черепами, но стоит поднять взгляд выше, и дыхание перехватывает.

Огромный храм формой напоминает яйцо. По вертикали оно разделено на покрытые резьбой простенки и невероятного размера витражи с космогонически- драконьими сценами: разжигание солнца пламенем золотого дракона, золотой дракон разбрасывает маленькие звёзды. Дыханием выращивает дерево, лапой поднимает горы и дыханием укладывает на них шапки изо льда. Золотой дракон, как и в центре календаря, который я видела в здании суда.

Нижнюю часть храма окружают пятиметровые дуги с вырезанными фигурками разных существ. Украшающие их гирлянды из цветов покачиваются на ветру. Над центральным из трёх входов тоже изображён календарь с драконом-солнцем.

Совершенно очевидно, что храм посвящён драконам.

На площади, где столпились десятка три нарядных мужчин и женщин, всё удобно организовано для подъезда экипажей. Высокое центральное крыльцо с длинной лестницей и перилами в виде выточенных из розового мрамора языков пламени просто идеальный подиум для выхода молодожёнов. На закрытых красных дверях пляшут отблески полыхающего в каменных чашах огня. Он танцует под необычную, льющуюся отовсюду мелодию.

Эзалон подаёт руку Нике, затем мне, но на Халэнн уже косится недовольно. Мои гвардейцы обходят площадь, оглядывают гостей. Экипажи отъезжают на отдельную стоянку. Гости все как один смотрят на ворота.

Воздух сотрясают четыре удара гонга.

Красные створки медленно открываются. На крыльцо выплёскивается золотистый туман с мерцающими вкраплениями, растекается, выпуская тёмную и светлую фигуру.

На мисс… миссис Клэренс белое пышное платье с травяным узором по низу подола и рукавам. В руке сияет магический жезл. Но кажется, её глаза сверкают ярче жезла, ярче голубых и зелёных камней в диадеме и колье. Она поднимает руку, обвитую золотым браслетом, и гости отзываются бурными аплодисментами.

Огнад рядом с ней — тёмная фигура в короне с чёрными камнями. Его плащ из лоскутов ткани колышется, будто его беспрестанно овевает ветер. Глазницы в черепах некромантского жезла неистово пылают алым. Огнад тоже вскидывает руку с золотым браслетом, и жест встречают не меньшими аплодисментами.

Нежно посмотрев друг на друга, молодожёны переплетают пальцы рук с браслетами и поднимают их вверх.

— Поздравляем!

— Счастья!

— Любви!

— Детей!

— Богатства!

— Неиссякаемой магии!

У меня наворачиваются слёзы. Над площадью разносится громоподобный возглас:

— Да пребудет с ними благословение Великого дракона!

Восторженные крики и хлопки оглушают, я тоже хлопаю, кричу пожелания. Счастливая пара медленно спускается вниз.

Откуда ни возьмись набегают зомби с канапе и напитками. В первую очередь несут молодожёнам, потом гостям. Вставшая на задние лапы Пушинка, подпрыгивая, разглядывает угощение. Ника сразу прихватывает себе поднос. На мой недоуменный взгляд отвечает:

— Чем больше выпьют и съедят гости, тем сытнее и счастливее супружеская жизнь. Так что налетай. Вон, даже Пушинка вроде не прочь присоединиться. — Пока оглядываюсь на Пушинку, Ника успевает отведать два вида канапе. — Обалденно вкусно. Возьми себе поднос, чествуй молодых.

Слушавший это Эзалон, прикрыв рот, смеётся. Пока Ника уплетает канапе, сзади к ней подбирается Санаду. Его глаза при взгляде на меня вспыхивают. Продолжая странно на меня смотреть, он склоняется к уху Ники и грозно спрашивает:

— А домашнее задание выполнила?

Подскочившая Ника чуть не роняет поднос. Санаду сжимает её плечи:

— Не выполнила, ай-яй-яй. — Он весел и вроде бы беззаботен, но от взгляда, которым он награждает стоящую рядом со мной Халэнн, веет смертельным холодом.

— П-простите, — молит Ника и тут же подсовывает своему наставнику поднос. — Лучше скушайте канапе. С сыром и орешками бесподобны, просто палочку оближешь.

— Ты клыки мне не заговаривай, если к завтрашнему дню домашнюю не сделаешь, придумаю страшное и ужасное наказание.

Подхватив с подноса бокал и стрельнув жёстким взглядом в Халэнн, Санаду отступает в толпу гостей. Выдвинувшийся оттуда Дарион прихватывает поднос с канапе и протягивает мне:

— Ешь, тебе надо массу наращивать.

Качаю головой, но он показательно хмурит брови, порыкивает:

— Ееешь. — Сгребает пять канапе и одним махом засовывает их в рот. Сбросив палочки на поднос, подмигивает мне.

Приходится взять одно. Жующий Дарион показывает три пальца. Вздохнув, беру ещё два канапе. И нисколько не жалею: сырный с орешками солоновато чудесен, фруктовый с нежной сладостью желе прекрасно его дополняет, и снова солоноватый, но уже с мясом, тоже чудо как хорош.

— Так-то лучше, — Дарион обхватывает меня за плечи, удивительно, что при этом не раздавливает. — Здорово, что ты пришла. Перед тем, как хорошо поработать, полезно хорошо отдохнуть. Как там заклинание?

— Мм, — тяну я, чтобы не признаваться в своём безделье (хотя откуда взять время, если меня до глубокой ночи обшивали, а с утра я едва успела одеться?).

— Всё ясно, — вздыхает Дарион. Он пахнет алкоголем. — Ну, ничего, мы об этом завтра утром поговорим. А пока веселись.

Он мощно похлопывает меня по плечу. Если бы ела — точно бы подавилась.

— Гуляем! — Огнад прижимает к себе раскрасневшуюся Клэренс. — Гуляем до заката!

Они вскидывают жезлы, в небо взвивается бело-золотой волшебный салют. Гости взвывают, кричат, топают ногами, хлопают. В этой дикой какофонии столько жизнерадостного веселья, что я улыбаюсь и кричу вместе со всеми.