Глава 52

* * *

Под бодрую музыку бегущего зомби-оркестра мы уносимся от прекрасного храма. Мимо парков и богатых домов, мимо домов попроще и складских улиц. Снова собирая пожелания, разбрасывая из выданных корзинок лепестки цветов.

Но приезжаем не в ресторан, а на поле: чёрные и белые палатки, зомби и големы, выставляющие на столы угощения, сцена, всюду гирлянды цветов и черепов из папье-маше…

Оркестр рассаживается на стульчики у входа в лагерь. От жаровен тянет мясом и специями. Гости переговариваются. Похоже, наша с Никой, Эзалоном и Халэнн коляска самая тихая и спокойная. На вытоптанную площадку Дарион вылезает уже без сюртука, посверкивая кубиками пресса в расстёгнутой рубашке.

— Почему праздник в поле? — Оглядываюсь на далёкий Нарнбурн. — Мы вроде даже не на землях академии.

— Мы маги, — Эзалон вожделенно поглядывает на ломящиеся от угощений столы.

— И? — не понимаю я.

Выбравшись из коляски, он подаёт руку подпрыгивающей от нетерпения Нике.

— А там вино, — Эзалон указывает на бочки между палаток. — Маги, вино, праздник, поэтому мы не в городе.

— Напьются и будут выпендриваться, — тихо поясняет Халэнн.

— Тебе тоже немного расслабиться не помешает, — улыбается ей Эзалон, выпуская руку Ники. — А то из-за твоей серьёзности рядом находиться невозможно.

— Меньше распускай ментальные способности, и сразу станет легче. — Халэнн так холодно смотрит на профессора, что мне не по себе, но Эзалон улыбается и протягивает мне руку.

— Ничего не могу обещать, Халэнн, сам понимаешь.

— Почему? — спрашиваю у него, потому что Ника уже на полпути к столам, где Дарион пробует гуся, а профессор Иморана наливает себе и какой-то женщине пунш. Причём не черпаком, а заставляя розовую жидкость струёй переливаться в бокалы.

— Под действием алкоголя удержать ментальные способности сложнее. Ничего серьёзного, не переживай, — Эзалон похлопывает меня по руке. — Глубоко лезть не станем, но настроение и образы у расслабившегося существа считываются легко, просто… по наитию. Это всё равно, что идти сквозь дождь под зонтом: голову укроешь, но ноги замочишь.

— Энтяи, — Пушинка выпрыгивает из откидного верха, отряхивается, царственно оглядываясь вокруг.

Между подбирающихся к столу гостей мелькает белый с вышивкой подол: Огнад утаскивает своё сокровище в проход между палаток с едой и мишенями. Судя по судорожным поцелуям, которыми он осыпает Клэренс, отлучатся они надолго.

А на сцену выбираются зомби.

И вскоре я понимаю, почему свадьбу празднуют в поле, а не в Нарнбурне.

Нет, начинается всё пристойно: гости едят, пьют, смотрят представление. Зомби на сцене вытворяют немыслимые трюки, хотя жонглирование головами и конечностями участников шоу выглядит жутковато. Пара бокалов пунша смиряет меня с творящимся ужасом. Акробатические этюды зомби-животных под четвёртый бокал идут хорошо, но с выпивкой решаю завязать: такие вещи должны пугать, а не забавлять.

После представления среди гостей появляются молодые. Раскрасневшиеся, слегка помятые и довольные. Огнад объявляет начало конкурсов. Дарион и Саториус меряются физическими силами с человеко-зомби и, победив, получают ожерелья из черепов и цветов. А вот битва Дариона с зомби-медведем даётся наставнику с трудом.

— Пить надо меньше! — кричит ему Саториус из хлопающей и подбадривающей толпы, но придавленному тушей зомби Дариону не до этого.

Для победы ему приходится обернуться медведем. С рёвом подняв зомби-медведя над головой, Дарион раскручивает его и вышвыривает прочь. Мохнатый снаряд сносит палатку.

— Там тоже зомби, — отмахивается Огнад. — Так что всё в порядке. Веселимся!

Видимо, эти зомби не такие ценные, как из оркестра, с которых он чуть пылинки не сдувал.

Над Огнадом и уткнувшейся ему в грудь Клэренс расцветает огненный салют.

За состязанием в силе следует состязание в меткости. К счастью, без зомби: деревянные мишени просто летают по полю. Раскрасневшиеся гости палят в них заклинаниями. Один заряд взрывается, и нас обдаёт горячим воздухом с комьями земли.

— Ой, простите, — профессор Иморана прикрывает рот ладошкой и хихикает. — Немного перестаралась.

— Ничего, бывает, — статный седовласый мужчина похлопывает её по плечу.

После этого замечания гости сносят не только мишени, но и слой дёрна на площади в несколько сот квадратных метров.

Огнад вскидывает жезл:

— Победитель, сбивший больше всего мишеней, наш неподражаемый Эзалон!

Под бурные аплодисменты Эзалон раскланивается, а зомби-девушка надевает ему на шею ожерелье из цветов и черепов.

В угадывании карт зомби-фокусника побеждает не расстающийся с бокалом Санаду.

— Зомби — не зомби, — восклицает он, — я могу прочитать любого!

Ему тоже пытаются надеть ожерелье, оно цепляется за кристалл короны, и Санаду небрежным жестом украшает свой головной убор цветами и черепами.

— Теперь я вылитый некромант, — смеётся он.

— Некромантом можешь притвориться, главное, мужем не пытайся, — Огнад напоминает о своём статусе крепким, страстным поцелуем с покрасневшей Клэренс.

— Да я ещё жить хочу! — Санаду присоединяется к аплодисментам, некоторые из гостей запускают в небо цветные искры и огоньки, и те кружатся над нами.

Сердце сжимается: пёстрые огоньки и поцелуй молодожёнов напоминают об иллюзорной пещере, в которой мы с Арендаром самозабвенно целовались. Приступ тоски отдаляет меня от остальных, ото всех, кроме стоящей позади Халэнн. Её я сейчас ощущаю намного острее. Ко мне, растолкав любующихся светопреставлением профессоров, выбирается Пушинка и утыкается в бедро.

— Оиии…

— Я тоже скучаю, — поглаживаю её бархатистую макушку.

Но свадьба на то и свадьба, чтобы веселиться, и меня снова втягивает в её безумный водоворот: конкурс для девушек — бег по парящим в воздухе квадратам земли. Та ещё задачка в пышном платье. Быстрее всех оказывается Иморана, явно помогающая себе стихийной магией. Развеселившись, она показывает небольшое представление, выделывая из огня и пунша невероятные фигуры, устраивая из них сценки и в конце закинув подогретый пунш нам в бокалы.

Состязания по прыжкам в высоту тоже впечатляют: победитель, помогая себе ветром, подскакивает аж на шестьдесят метров. Стихийники состязаются и в скоростном полёте между вылезших из земли столбов, и в создании фигур из земли. Одна чуть не обрушивается на своего пьяненького создателя, за что тот получает утешительный приз — огромный кубок вина и скандированное «Пей до дна!». После такого приза конкурсанта уносят зомби.

Огненные и водяные фокусы гостей сменяют выступление зомби. В состязании «кто больше выпьет» Дарион побеждает магистра Саториуса, в состязании «кто больше съест» какого-то шкафоподобного профессора побеждает Ника! На конкурсе, в котором мужчины переносят девушек через вырастающую с каждым туром преграду, шатающийся Дарион подхватывает меня и устраивает незабываемые скачки, но побеждает пара, в которую входит Иморана.

— Стихийники, — ворчит Дарион и несёт меня к столу. — Мышцы против ветра не победят.

— Поставьте меня, — прошу я.

— А, да, забыл, ты же такая лёгкая. — Он ставит меня возле стола. — Кстати, шикарное платье.

— Спасибо, — выдыхаю я и отодвигаюсь подальше.

За конкурсами, едой, усложняющимися шоу зомби незаметно подкрадывается вечер. Когда небо покрывается сумеречной дымкой, наступает время танцев.

Первыми на освободившуюся площадку выходят счастливые молодожёны. Сладкая мелодия в стиле вальса наполняет воздух вместе с ароматами цитрусов. Я с усталой улыбкой отступаю подальше: вряд ли меня пригласят, да и танцевать не умею. Но меня неожиданно обхватывают за плечи, и вкрадчивый вампирский голос предлагает:

— Потанцуем?

— Не умею.

— Я менталист, просто расслабься, позволь мне вести физически и мысленно. К тому же этот танец похож на земной вальс.

Охнуть не успеваю, как он увлекает меня следом за Эзалоном с Имораной. Я, видимо, совсем слаба ментально, потому что сразу включаюсь в танец, тело двигается легко, словно знает все движения, словно миллион раз танцевало под эту музыку. Сильные руки сжимают меня, как тиски. От хмельной расслабленности Санаду не остаётся и следа. Он смотрит пристально, но будто сквозь меня, и за секунду до того, как к трепетной мелодии добавляется его низкий голос, я вдруг понимаю, о чём он заговорит.

— Так странно видеть на тебе эти серьги.

— Это ненадолго, — я пытаюсь увеличить дистанцию, но Санаду держит крепко, продолжая кружить среди танцующих.

— Не думал, что когда-нибудь их увижу.

Его объятия становятся почти болезненными.

— Простите, если бы знала, что они так много значат для вас…

— Не они, женщина, которой собирался их подарить. — Санаду криво усмехается. — И в час, когда кажется, что прошлое отпустило, оно напоминает о себе самым неожиданным и блистательным образом. — Он наклоняется ниже. — Они тебе идут. Как же они тебе идут.

Отпустив, он даёт мне крутануться вокруг своей оси, как девушки в других парах, и снова притягивает к себе, шепчет:

— Ах, воспоминания. У меня даже сердце бьётся быстрее. Она тоже любила красный, кроваво-красный.

— Простите, конечно, но вы уверены, что хотите посвятить меня в свои сердечные дела?

— Нет, — Санаду низко-чувственно смеётся. — Это всё хмель в моём теле. Возможно, не стоило так упорно сохранять его физическую составляющую. Быть исключительно магическим вампиром намного проще: сердце не болит, когда его нет.

— Вам лучше знать.

Санаду опять смеётся. Только мне невесело, потому что тело подчиняется ему, я кукла в его руках.

— Прекратите мной управлять, — цежу я.

— Боюсь, в этом случае нам не удастся потанцевать…

Его взгляд смещается в сторону, и злая улыбка сползает с губ. Санаду выпрямляется и теперь направляет меня руками, а не ментальными командами. Мои движения становятся неловкими, но темп держу. Оглядываюсь: Халэнн пристально на нас смотрит. Её рука, засунутая под борт сюртука, что-то сжимает.

— Хорошая охрана, — бросает Санаду, в танце уводя подальше от неё. — Жаль, с семьёй его так получилось.

— Что вы об этом знаете? — хватаюсь за возможность перевести разговор с будоражащих Санаду воспоминаний.

— Древний род, верные слуги Аранской императорской династии. — Санаду вздыхает. — Халэнн отучился в академии год, когда его семью вырезали. Он бросил учёбу, исчез на пару лет, а потом устроился секретарём старшего принца.

— А его сестра?

— Ты о ней знаешь? — приподнимает брови Санаду.

— Да, — выдыхаю на развороте.

Санаду вновь притягивает меня, уводит подальше от оркестра и громкой музыки.

— Мм, я мало о ней знаю, да никто не знает. Род Халэнн был силён магически, девочки рождались редко, а тут вдруг королевские близнецы, девочка ещё и с ментальным даром, просто золотая невеста, её сватали с пелёнок. Но её держали взаперти, боялись похищения. И вроде через неё надеялись связать себя кровью с императорской семьёй, но она была слишком юна, когда император почувствовал свою избранную в новенькой охраннице и провёл отбор. Впрочем, теперь это не имеет значения, к чему такой интерес?

— Просто так, — беззаботно уверяю я, а в голове пульсирует: «Менталист, менталист, она менталист». — Интересно, почему Халэнн такой мрачный.

— У него были очень тёплые отношения с сестрой, как и у всех близнецов-драконов, думаю, её гибель ударила по нему сильнее, чем смерть всего рода. Но давай не будем о мрачном, давай… лучше поговорим об уроках.

Нервно посмеиваясь, стараясь вытеснить из незащищённой от менталистов головы мысль о том, какой особенный у Халэнн дар.

— Разве уроки — это весело?

— А ты думаешь, я в академии преподаю ради оклада? Не смеши меня, его не хватит даже на достойный гардероб. Нет, я здесь только из любви к преподаванию и урокам, студентам и их запугиванию.

— Ах, мне уже страшно.

— По тебе не скажешь.

— Ну вы-то должны читать в моём сердце и мыслях? — Меня обжигает страх, что я невольно выдала Халэнн.

— Даже если не брать во внимание поставленную на тебя ментальную защиту, кстати, весьма недурственную, эти серьги закрывают разум от считывания образов. Так что можешь мысленно обозвать меня старым дураком, и тебе за это ничего не будет.

Ментальная защита? Неужели Халэнн поставила её, чтобы из моих мыслей не узнали правду о ней?

— Спасибо за предложение, — улыбаюсь я, — но сильно сомневаюсь, что вы дурак.

— О да, я на редкость умён. — Расплывается в клыкастой улыбке Санаду.

— Хватит уже, — нас останавливает Дарион. — Второй танец пошёл, а ты всё танцуешь мою ученицу. Я тоже хочу.

Задрав голову, растерянно смотрю на громадного наставника. Я ему в пупок дышу, какие с ним танцы? Вопрос разницы в росте Дарион решает просто: обхватывает меня за талию и, подняв, прижимает к мускулистой груди.

— Если Санаду будет приставать, — ворчливо начинает он, кружа меня между расступающихся гостей, — только скажи, я ему корону на уши надену.

— Нет, не приставал, — уверяю, пытаясь дышать. Винищем и пуншем от Дариона несёт так, что я ещё больше пьянею. — Мы о Халэнн говорили.

— Да, Халэнн, — взгляд Дариона мутнеет. — Жалко мальчишку…

А ведь он знает, что она девушка.

— …только оружие получил, и такая беда. Ну, ничего, драконы долго живут, оклемается. — До конца танца Дарион носит меня в молчании. Поставив на землю, шепчет на ухо. — Если Санаду что-нибудь сделает — сразу говори. Он студенток любит.

Ну если только пугать.

Магистр Саториус тоже приглашает меня на танец, и Эзалон, и пара незнакомых профессоров, слишком шебутных и выпивших, чтобы толком представиться, но достаточно языкастых, чтобы засыпать комплиментами. Во время танцевального марафона, в котором всем как-то безразлично, что я не разбираюсь в местной музыке, молодожёны несколько раз исчезают, чтобы появиться ещё более шальными и помятыми. Похоже, им не терпится уединиться, но как пояснила дегустирующая блюда Ника, до полного захода солнца им нельзя покидать праздник и делить ложе.

А закат надвигается, алые сполохи покрывают наш лагерь, на столах всё меньше еды и больше выпивки. Пушинка смотрит представление зомби для любителей сидячих развлечений. Я снова кружусь в танце с кем-то из гостей, останавливаюсь выпить сока, снова кружусь. Наконец забираюсь между столов и прикрываюсь подносом с канапе в надежде, что мне дадут передохнуть пару танцев. Чувственная мелодия тянет Огнада и Клэренс в круг насладиться близостью в совместном движении.

— Красивая пара, — на ухо произносит Элоранарр. От неожиданности поднос с канапе и бокалом выскальзывает из моих рук. — Но ты её красивее.

Горячее дыхание обжигает шею, ухо.

— И платье тебе невероятно идёт, Лера.