Глава 53

Влив магию в мышцы, бросаюсь вперёд, но Элоранарр перехватывает за талию. Будто на железный брус натыкаюсь, дыхание перехватывает, и я, повиснув на его руке, жадно хватаю ртом воздух.

— Пушинка, — выдавливаю я, опуская ладонь на бедро Элоранарра. — Атака.

Но магический удар гаснет в его коже — ни вскрика, ни дрожи в ответ. Только шёпот:

— Мою защиту тебе не пробить, быстрее меня не пробежать. И я позаботился, чтобы твоя зверушка нам не мешала, Лера…

Что-то странное в его голосе, слишком хищное и опасное. Ни разу не похоже на шутку! Дрожь зарождается в груди, расползается по телу. Совсем рядом смеются, пляшут, а я умираю от страха.

— Только не кричи… — Горячие пальцы скользят по шее. — Это будет так некстати, особенно для них.

Он заставляет меня посмотреть на целующихся Огнада и Клэренс. Тонкий намёк, что он свадьбу испортит, если продолжу сопротивляться?

— Думаю, я достоин танца. Хотя бы в благодарность за чудесный наряд, — Элоранарр поглаживает меня под затянутой золотыми кружевами грудью.

— Такэто ты…

Подхватив меня за талию, Элоранарр в несколько шагов оказывается на краю танцевальной площадки. Ещё миг — и он прижимает меня к себе лицом к лицу. Ноги едва касаются носочками земли. В такт стонущей мелодии Элоранарр втягивает нас в вихрь танцующих.

Сердце бешено стучит, дыхания не хватает. Если бы двигалась сама, спотыкалась бы на каждом шагу, но меня кружит Элоранарр, и это не менее жутко, чем танец с перехватившим управление моим телом Санаду. Потому что Санаду не смотрел так, потому что в глазах Санаду не пылало вожделение! А глаза Элоранарра горят безумием, в них искрится и перетекает золотое пламя. Он смотрит на меня, не на серьги или свои воспоминания, именно на меня — со страстью, жаждой, надеждой и яростью. И больше всего на свете мне хочется вырваться из капкана его рук и бежать.

— Почему я тебе не нравлюсь? — зло интересуется он. — Почему ты боишься?

— Видел бы ты себя со стороны, — пытаюсь твёрдо встать на землю, но Элоранарр не даёт, мыски туфель лишь чертят на земле завитки.

Засмеявшись, Элоранарр крепче прижимает меня. Золотой свет разливается по капиллярам век и скул, окружая глаза золотой ажурной маской.

— Успокойся, — прошу я.

Он горячий, сквозь слои ткани кажется почти раскалённым.

— Я горю, — Элоранарр кружит меня всё быстрее, в такт безумной трепещущей мелодии. — Сгораю рядом с тобой. Это невероятно, это захватывающе, это… стоит целого мира. Тебе так не кажется?

Исходящий от него жар удушает, капли пота скользят по вискам, пропитывают сорочку между лопаток.

— Мне жарко, — бормочу я, пытаясь с магическим усилием оттолкнуть Элоранарра, но его рука лишь больнее вдавливается в спину. Это всё равно, что пытаться вырваться из объятий каменной статуи, только статуя дышит и вожделеет меня. — Отпусти.

— Не хочу. У меня нет веских причин уступать тебя Арендару. Тем более, я уверен, при более близком знакомстве ты поймёшь, что я намного привлекательнее.

Музыка умолкает, мы застываем, но на смену старой приходит новая мелодия, и Элоранарр снова прокручивает меня вокруг себя. От его улыбки мурашки по коже. Неужели никто не замечает, что он не в себе? Неужели никого не смущает, что у него уже всё лицо покрылось золотой сетью? Или для драконов это нормально? Оглядываюсь по сторонам: нет, никто особо не смотрит на Элоранарра, а если и смотрят, то золотое сияние его лица их не удивляет… или они его не видят? Не видят, что глаза Элоранарра сейчас как два омута из расплавленного металла?

— Если не отпустишь, закричу, — глухо предупреждаю я.

— Стоит тебе это сделать — и я перенесу нас далеко-далеко отсюда, — ласково обещает Элоранарр. Я морщусь, снова пытаясь отодвинуться, пока он не прожёг дырку в платье и во мне. — В постель, например.

— Ты не можешь, — выдыхаю я. Кажется, на животе будет ожог.

— Могу, — многообещающе улыбается Элоранарр. — Могу перенести, привязать к кровати, раздеть и любоваться. Даже ласкать. Пока не станешь умолять продолжить, и тогда уже можно обратиться за благословением родового артефакта. Как тебе такой вариант развития событий? Если нравится — кричи.

От слов жарче, чем от его нечеловеческого тепла. Как он может говорить такое? Мне даже думать об этом страшно, а он… он…

— Или благодарно принимай моё разрешение остаться на этом милом празднике. — Элоранарр наклоняется, опаляет дыханием висок. — Ну же, скажи спасибо, что ты сегодня такая красивая, и мы просто танцуем, а не изучаем прелести моих дворцовых покоев.

Паника сжимает внутренности, накрывает так, что почти не чувствую ужасного жара.

— Опять, — рычит Дарион и обхватывает меня и Элоранарра громадными ручищами.

— Опять два танца подряд с одним партнёром, что за вольности, студентка Валерия?

Наворачиваются слёзы: хоть кто-то заметил, хоть какая-то надежда на спасение. Дарион нас держит, вряд ли Элоранарр сможет телепортироваться втроём.

— Давайте я с вами потанцую, наставник, — спешно предлагаю я.

Элоранарр оскаливается.

— Соректор, — Эзалон постукивает его по плечу. — У меня к вам пара вопросов.

— И у меня, — Санаду обхватывает Элоранарра за плечи с противоположной от Дариона стороны. — Вы просто обязаны нам помочь.

— Тогда мы покидаем вас, — Дарион вкручивает ручищу между мной и горяченным Элоранарром.

Кажется, между нами проскальзывает поток магии. Глаза Элоранарра расширяются, он ослабляет хватку. Дарион прижимает меня к своей холодной груди. Блаженство! Впившись в его расстёгнутую рубашку, шепчу:

— Уведите. Куда-нибудь…

Меня колотит дрожь, музыка оглушает, будто вмиг сделалась громче. И голоса тоже. Но не понять ничего. В небе ослепительно взрывается фейерверк.

— Спокойно, — Дарион не даёт соскользнуть с себя, овевает винными парами, но он такой дивно прохладный, что запах не важен. Запрокидываю голову. Дарион вносит меня в темноту чёрной палатки. Едва ноги касаются земли, колени подгибаются, и я проседаю в алый ореол подола. Как же здесь, просто сидя на земле, легче дышать.

— Спасибо, — обмахиваюсь дрожащими руками. — Спасибо, что вытащили.

— Что он тебе сказал? — строго спрашивает Дарион.

— Что у него нет причин уступать Арендару.

— Понятно, — Дарион одним мощным движением поднимает меня на ноги. — Тебе надо уйти.

— Бежать готова.

В сумраке палатки тускло вспыхивают медвежьи когти, с противным треском расходится под ним плотная ткань стенки.

— Я его задержу. — Дарион выталкивает меня в прорезанную щель, в чьи-то цепкие сильные руки.

Отголоски заката очерчивают держащую меня Халэнн алым. Я застываю: звать на помощь? Молчать?

— Иё, — Пушинка вздёргивает хвост до плеча Халэнн. — Иёём.

Снова взрывается салют, расцвечивая бледное сосредоточенное лицо Халэнн. Отпустив меня, она кивком приглашает следовать за ней. И Пушинка за ней идёт. Оглянувшись на чёрную палатку с прорехой, подхватываю подол. Танцы продолжаются, гости смеются. Значит, Элоранарр ничего страшного и странного не творит. Может, вдали от меня он успокаивается?

Подол мешает высматривать колдобины среди примятой травы. Покачиваясь, спотыкаясь, бреду за Халэнн. Затихает в отдалении музыка, всё ближе стоянка экипажей. Живые лошади пасутся на огороженном участке, а их парные зомбированные стоят в упряжи. Только небольшая двуколка запряжена одной зомби-лошадью. Именно на неё нацеливается Халэнн, поднимает складную крышу двуколки. Неожиданно помогает забраться внутрь и набрасывает на меня тонкий плед с запахом лаванды.

— Охо-хо, — Пушинка грузно влезает на подставку для багажа. — Еаль.

Наверное, стоит опасаться Халэнн, ведь она служит Элоранарру, но сейчас хочется просто бежать. Лёгкое движение вожжей — и зомби-лошадь резво пускается по кочкам и ухабам.

Солнце каплей расплавленного металла растекается по горизонту, утекает за него, оставляя землю тьме и ночной прохладе. Дико раскачивается двуколка, зубы клацают, но чем дальше от Элоранарра, тем легче дышать. Даже локоть Халэнн, на каждой кочке втыкающийся мне в бок, совсем не мешает.

— Куда едем? — Сцепляю руки на пледе.

— В академию.

— А Элоранарр меня там не выловит?

— Нет, я позабочусь об этом.

— С помощью менталистики?

Искоса смотрю на Халэнн. В сумраке не разобрать выражение лица, но от моего вопроса она не дрогнула, никак не проявила удивления.

— Санаду сказал? — спрашивает сухо. — Или Дарион?

— Санаду… там же Ника, её надо забрать.

— Пусть веселится.

— Но Дарион сказал, что Санаду любит студенток, а Ника одна…

— Санаду её не тронет, там всё сложнее и не так. — Халэнн качает головой. — Тебе не о ней надо беспокоиться, а о себе.

— Ты отвадишь Элоранарра? Ментально ему прикажешь оставить меня в покое?

— Нет.

— Но ты менталист.

— А он старший принц! На нём защита от ментальных воздействий такого уровня, что даже Санаду может не осилить, а я… Мои ментальные способности ограничены защитой. Очень хорошей, практически непробиваемой, но защитой. Меня воспитывали как ментальный щит будущего мужа.

— И ничему другому ты за столько лет не научилась?

— Не твоё дело. Просто прими как факт: я не могу заблокировать мысли Элоранарра о тебе. Только воззвать к его разуму и долгу.

— Почему ты не сделала этого сейчас?

Двуколка выкатывается на дорогу, и зубы перестают стучать на кочках.

— Потому что Элоранарр — старший принц, и за ним постоянно присматривают. — Халэнн припускает коня.

Она молчит, я поторапливаю:

— И?

— Они принцы, Валерия, интриги — неотъемлемая часть их жизни, и я не уверена, что заточение Арендара в башне Порядка не часть какой-нибудь интриги, направленной в том числе против Элоранарра. А мне меньше всего хочется привлекать к себе внимание. Тем более из-за тебя, я тебя даже не знаю. И так пришлось просить Дариона вмешаться.

— Спасибо, что помогаешь, — нервно благодарю я. — Но что делать?

— Не знаю. Я буду наблюдать. Но… — Она поджимает губы и, качнув головой, продолжает необычно мягко. — Элоранарра считают поверхностным и абсолютно преданным семье. Но это маска. За шуточками скрываются глубокие чувства, и больше всего на свете Элоранарр мечтает отнюдь не о благополучии семьи и империи.

— О чём же? — Сердце сжимается от дурного предчувствия.

— Найти свою избранную. Это его главная цель и самое сильное желание. Ради этого он пойдёт на всё.

Мороз по коже. Обхватив себя руками, прикрываю глаза. Всё познаётся в сравнении: Арендар при всех его хватательных рефлексах ко мне прислушивается, а Элоранарр прёт напролом, будто не замечая, как мне неприятно.

— В отношении тебя Элоранарр пока не уверен, — продолжает Халэнн. — Если бы верил, что ты его избранная, его бы ничто не остановило.

— Он говорил, что я могу подходить из-за его сходства с Арендаром, так что Элоранарра останавливает?

— Он не знает, правильно ли понимает свои чувства. Он сравнивает своё восприятие тебя и то, как драконы чувствуют пару, то, как тебя воспринимает Арендар.

Теплеет в груди, это тепло разливается по подставленному ветру лицу.

— А как меня воспринимает Арендар?

— Наследник не доверяет мне настолько, чтобы вести при мне столь личные беседы.

— А Элоранарр тебе, значит, настолько доверяет, что подобное обсуждает?

— Да.

— А ты не можешь быть его парой?

— Нет, я присутствовал на последнем дополнительном отборе, артефакт не признал во мне избранную.

— Жаль, — искренне сожалею я: это избавило бы меня от стольких проблем.

— Мне нет.

— Почему?

— Это моё личное дело.

Ну да, она этого женоненавистника знает со всех самых неприглядных сторон.

— Ясно… — Снова обхватив себя руками, запутываюсь пальцами в золотых кружевах. — А что делать с платьем? Поможешь его вернуть?

— Элоранарр испортил твоё платье, это возмещение ни к чему тебя не обязывает.

— И всё же мне неприятно…

— Оставь эмоции: у тебя нет денег на новое. Брать в долг у пройдошливого партнёра тоже не слишком хорошая идея. Попроси его продать платье за три процента от выручки, сможешь купить себе пару нарядов попроще.

— Спасибо за совет.

Само платье жжёт меня, как Элоранарр, и всё кажется, он вдруг возникнет перед нами, точно демон, в языках золотого пламени. Но темноту нарушают лишь светлячки.

Мы проезжаем вдоль стены академии до центральных ворот. Едва увидев Халэнн, охранники нас пропускают.

— А как же моя охрана? — вспоминаю я.

— Дарион позаботится, чтобы они тебя нашли.

Он действительно позаботился: они караулят у двери в комнату — спокойные и невозмутимые. Словно я не пропадала неизвестно где. Хорошо, что им не пришлось долго мучиться из-за моего исчезновения.

Открывая дверь, я мечтаю свалиться в кровать, уснуть и забыть приставания Элоранарра, как страшный сон. Но сегодняшние потрясения ещё не закончились.