Глава 19

 Вариантов у меня не слишком много. Но ни один из них не предполагал, что дверь открывается в нашу с Никой комнату в общежитие.

У секретера спиной к нам сидит Ника, что-то пишет, то и дело покусывая перо.

– Ника!

– Она не слышит. Минутку на инструкцию. – Арендар закрывает дверь, усмехается на выражение моего лица, наверняка очень забавное от изумления. – Для всех ты живёшь в моём особняке. С занятий будешь возвращаться туда и утром выходить оттуда. Телепорт, как я уже сказал, пропускает только одного. Попав сюда, обязательно закрывай его ковриком. В особняке при уходе клади что-нибудь мелкое на узор в ванной, чтобы видеть, если вдруг им пользовались. Дверь сюда со стороны комнаты в общежитие невидима, она пропускает только тебя.

– А Нику?

– Чем больше существ должна пропускать защита, тем она слабее. Поэтому только тебя. Звуки отсюда не проходят, дверь кажется просто стеной.

– Но… почему так?

– У меня много дел. Твоя бывшая комната в общежитии – последнее место, где тебя станут искать.

– А во время занятий? У академии даже стены нет. Что-то это не очень тянет на защиту, если честно.

Арендар отводит взгляд. Внутри разливается холод: что-то тут не чисто.

– Ты меня не просто учиться сюда привёл…

Пушинка во весь рост встаёт рядом и упирает лапы в бока:

– Ись.

– А ещё ты будешь носить защитные артефакты… – Арендар направляется к гардеробной.

Преградив ему путь, тоже упираю руки в боки.

– Арендар.

Его передёргивает:

– Лера, по короткому имени. По короткому.

– Как только скажешь, надолго ли это послабление, сразу вернусь к короткому обращению.

– Лера, это мужские дела, тебе надо учиться, радоваться жизни. Ты же хотела учиться, правда?

– Арендар, – сердито повторяю я.

– Лера, у тебя слабый ментальный щит.

На несколько мгновений это меня останавливает. Но…

– Я могу понять, когда вы планируете какие-то глобальные вещи, но тут… это ведь напрямую касается меня. – Подхожу ближе и заглядываю ему в лицо. – Ты должен сказать, как надолго оставляешь меня в академии.

– Лера…

– Давай проясним ситуацию: я терпеть не могу, просто ненавижу когда решают за меня.

– Но решение вернуть тебя в академию понравилось…

– Не порти впечатление, – стукаю кулаком в его грудь. – Не превращай меня в безвольную куклу, за которою всё решают остальные.

– Но Лера…

– Не смей так делать! – внутри разрастается мелкая холодная дрожь обиды, и глаза начинает жечь. – Ты и так таскаешь меня туда, сюда, хватит! Пожалуйста…

Арендар пытается меня обнять, но я отступаю.

– Лера…

– Ты должен мне объяснить. Я не прошу раскрыть секреты империи, твоей семьи, чего-то сверхъестественного. Я просто прошу сказать, чего мне ждать дальше? Не окажется ли так, что завтра с твоей лёгкой руки мне придётся собрать вещи и распрощаться с академией навсегда?

Он молчит. И это молчание просто убивает. Мой голос вздрагивает:

– Что, так и планировалось? Не дать мне доучиться, а достичь какой-то цели, а потом просто забрать меня отсюда? – Отступаю. Арендар шагает ближе, и я снова пячусь, пока не упираюсь в стену. А мысли в это время судорожно работают. – Так, я здесь под охраной, но в то же время… здесь полно народу, строители всякие имеют доступ на территорию… По-идее, ко мне… может подойти любой.

– Лера, ты всегда будешь под наблюдением, всегда в безопасности, я бы ни за что не поставил твою жизнь под угрозу…

– Давай, скажи сам. Я уже догадалась, в чём дело, но будет лучше, если ты скажешь это сам.

На этот раз позволяю ему коснуться себя, сжать плечи.

– Лера, я люблю тебя, просто помни об этом.

– Рассказывай.

– Культ хорошо подчищает следы. Повар, готовивший нам завтрак, покончил с собой. Его семья пропала. Никто ничего толком не знает. Как и с убийством Озаранских принцев. Как и с нападением на академию. Никаких следов. Имперская служба безопасности с ног сбилась, но они ничего не могут найти. Я мог бы спрятать тебя в каком-нибудь подземелье, оберегать, но… Я помню твою реакцию на подобные вещи, это не выход.

– Точно не выход.

– Постоянно ждать удара тоже не слишком хороший вариант. Рано или поздно, Культ до нас доберётся. До тебя доберётся. В императорском дворце до тебя добраться сложнее, а значит, Культ потратит больше времени, которого у нас… и так мало.

– У нас, на Земле, когда строили замки, специально в обороне делали слабое место, чтобы заставить противника рваться именно туда, чтобы знать, где будут атаковать.

– Да, что-то в этом духе. – Арендар осторожно касается моих скул, запускает пальцы в волосы. Наклоняется, прижимаясь лбом ко лбу. – Прости, прости, пожалуйста, что приходится так поступать, но ты будешь под надёжной охраной: я, Дегон, Лин, даже мой отец – мы будем за тобой присматривать. Я – явно, и поэтому на моё дежурство вряд ли выпадет атака или попытка тебя завербовать, остальные будут присматривать тайно.

– Даже император?

– Да.

Выспрашивать подробности из-за слабости ментального щита я не решаюсь, замечаю только:

– Его трудно будет не заметить.

– Я больше опасаюсь за заметность Лина. – Арендар обнимает меня. – Если бы ты знала, Лера… мне физически больно оставлять тебя приманкой в капкане. Я так за тебя боюсь.

А я, вдыхая его запах, вспоминаю наш давний разговор и его слова о том, что драконы слишком сильны, что их дело только армии сокрушать.

– Значит, вы всё же занялись ловлей крыс, – тихо произношу я.

– Нынешние крысы размером с дракона.

– Итак, вы надеетесь, что Культ в попытке меня достать себя выдаст…

– Да.

– А дальше что, сразу заберёшь меня отсюда?

Арендар молчит. И это… разочаровывает.

– Значит, так. Я в этом всём участвую с одним условием: ты дашь мне учиться столько, сколько мне потребуется.

– Лера, – не слишком уверенно отзывается Арендар. – Мы рассматривали вариант, при котором твою роль играет…

– Но по какой-то причине понадобилась именно я… Боитесь участия менталистов?

– Да, никто не поверит, что дракон разрешит избранной постоянно ходить под абсолютом, а без абсолюта вычислить подделку довольно легко.

– Значит, забрать меня из академии ты планируешь быстро.

– Я надеюсь, жизнь со мной будет привлекательнее учёбы.

– Если жизнь с тобой – это заниматься выбором драпировок и блюд, пока ты занимаешься государственными делами, то даже не надейся, что меня это хоть сколько-нибудь привлекает.

Усмехнувшись, Арендар поглаживает меня по голове и томно замечает:

– Супружеская жизнь не исчерпывается бытовыми обязанностями, – он наклоняется и прикусывает ухо. – И я две недели буду с чувством, толком и расстановкой объяснять, из чего именно она состоит…

Волна жара прокатывается по телу, печёт щёки. Чуть отстранившись, Арендар со странным блеском в глазах смотрит на меня.

– Мы о деле разговариваем, – сипловато напоминаю я. – Моя работа наживкой в обмен на полноценное обучение в академии.

Он снова меня обнимает:

– Лера-Лера, жду не дождусь, когда ты тоже начнёшь чувствовать мои эмоции, потому что сейчас я в заведомо уязвимом положении.

– Это ты-то в уязвимом? – Слегка тыкаю его кулаком под рёбра. – Драконище ты бронированное.

Смеясь, он зарывается пальцами в мои волосы.

– В уязвимом. Мне с отцом проще спорить, чем с тобой, солнце моё.

– А ты не спорь, договаривайся. Мне было бы приятно, что веришь в мои силы.

– Лера, даже если бы ты была самой сильной драконицей мира, я бы за тебя переживал, опасался, заботился. Ладно, пойдём, покажу артефакты и амулеты.

Он заводит меня в гардеробную. Шеренги платьев, плащей, туфель и сапог тянутся вдоль стен. В гардеробной же стоит туалетный столик с косметикой и заколками, отдельно висят три формы боевого мага и тренировочные костюмы.

Но внимание притягивает конструкция посредине комнаты: круглый весь в магических символах поддон с «П» образными перекладинами, на которых развешаны панталоны, кружевные бюстье, пояса для чулок и просто пояса, заколки для волос, браслеты, кулоны.

– Это, – Арендар, ничуть не смущаясь виду нижнего белья, указывает на странную конструкцию. – Артефакты и амулеты. Выходя отсюда, ты должна иметь на себе минимум три вещи из набора. После использования вешай их сюда же, здесь они пополняют магический заряд. Старайся не носить одну вещь больше суток.

– Хорошо. – Поворачиваюсь к нему. – Так что по поводу моего условия?

– Лера, давай поговорим об этом позже.

– Арен-дар.

– Ле-ра.

– Послушай, это моя жизнь, я имею право сама решать, как долго здесь учиться. Я твоя избранная, а не собственность. Я согласна с тем, что надо учитывать своё положение, уровень опасности и всё такое прочее, но я хочу принимать решения сама, а не сидеть на чемоданах в ожидании, когда тебе вздумается забрать меня куда-нибудь ещё.

– Лера, ты так говоришь, словно все эти перемещения – мой каприз.

– Не каприз. Но меня ранит то, что ты не утруждаешься объяснить что-то, лишь сообщаешь постфактум.

– Лера, да я сам не знаю, как всё получится! – Арендар застывает, будто шокированный тем, что выкрикнул. Прикрыв глаза, приглаживает волосы, застывает, держась за голову. – Лера, мой мир, всё, к чему я привык, что считал незыблемым – всё летит в Бездну. Даже ты… – Он протягивает ко мне руки. – Ты, избранная из непризнанного мира, которую я по всем известным законам магии ещё не должен ощущать, а я ощущаю так остро, что иногда теряю себя. Я не знаю, как долго ты будешь учиться в академии, не представляю просто! Возможно, завтра и самой академии уже не будет. И дворца не будет, и семьи моей, как вмиг не стало принцев Озарана и их избранных, а все они были лишь чуть слабее нас, золотых. Элор, – он судорожно вдыхает и опускает руки. – Элор, которого я знаю с пелёнок, скорее всего, не протянет и полугода. А ты просишь каких-то гарантий твоего обучения здесь! Я ничего не могу обещать! Я сам не знаю!

Пушинка, бесшумно подошедшая к нему со спины, утыкается мордой в руку, но Арендар не сводит шального взгляда с меня. И тишина становится давящей. Давящей невыносимо, потому что… это слишком похоже на то, как мама добивалась моего подчинения: у нас трудности, а ты всё усложняешь, ты должна войти в положение, должна, должна, должна…

Титаническое усилие требуется, чтобы попытаться сбросить тяжесть воспоминаний, убрать эту ассоциацию, ведь положение Арендара действительно серьёзное.

Та часть меня, которая всегда была против подчинения, которая всегда протестовала в моменты такого морального давления, которая в итоге добилась того, что я сбежала из дома – она в ужасе, она боится, что мы вернёмся в этот замкнутый круг.

Другая часть, та, которая всегда чувствует себя виноватой – она в ужасе и просит покаяться, подчиниться.

Но между этими двумя снова разделившимися частями меня вдруг появляется новая, третья…

Подойдя к Арендару, я кладу ладони ему на грудь и, глядя в глаза, уверяю:

– Всё наладится.

***

Надев на моё запястье браслет академии, Арендар поглаживает ладонь и, подняв её, целует.

– Осталось последнее, моё солнышко. – Он поднимает со стола тонкую золотую пластину в форме своего родового герба. – Куда хочешь поставить свою метку?

– На тебя?

– Конечно. Метка работает в одну сторону, а я должен иметь возможность обратной связи. В портал не постучишься, как в обычную дверь.

– Аа… – Прикусываю губу, и она отзывается лёгким жжением. Вот так утешь этого драконищу – зацелует.

– Я объясню, как её сделать. Выбирай место. Только не как Элор. И не на левую руку, у меня там уже четыре.

Надо бы на правую руку привесить. Но…

– А на сердце можно?

Он улыбается, будто знал, что именно это место придёт в голову. Отложив трафарет, Арендар расстёгивает камзол и рубашку, обнажая мускулистую грудь.

– Со временем ты научишься ставить родовую метку без трафарета. – Он протягивает мне золотой листок. – Приложи его на кожу. Обратись к источнику. Представь, что ты вытягиваешь из него тонкую нить. Её конец проникает в мою кожу, вышивает на ней родовой символ, а когда он будет готов, вокруг нитью вышей своё полное имя. Нить не обрывай, просто оставь так.

– Получается, поставить метку может любой одарённый?

– Ненадолго, обычный источник не может постоянно поддерживать такую связь, к тому же она может помешать использовать магию. Нашу связь будет подпитывать родовой артефакт, он возьмёт на себя основную нагрузку.

– Понятно. – Тонкая золотая пластина быстро согревается в пальцах. Я застываю в нерешительности: не думала, что когда-нибудь придётся так помечать мужчину. – А эта метка будет видимой всегда?

– Если при её создании ты этого пожелаешь.

– Ты не против? – Прикладываю трафарет на грудь чуть выше сердца.

– Не вижу ни одной причины противиться этому.

Источник откликается легко, и нить, струящаяся из него, представляется золотой, как и магия Арендара. Она послушно вышивает по трафарету драконью голову и медведей, держащих над ней корону. А вот имя моё выплетается на груди Арендара странными символами. И в последний момент я приказываю метке становиться невидимой по желанию Арендара. Когда, отложив трафарет, провожу по непонятным закорючкам пальцем, Арендар тоже касается золотой кожи, и в голове отчётливо раздаётся его голос: «Это твоё имя на драконьем языке».

– Ух ты…

Поцеловав меня в лоб, Арендар уже обычным способом произносит:

– К сожалению, мне пора. Надо же вам, девочкам, дать пообщаться.

– А ничего, что Ника знает, где я живу?

– Помимо того, что никто не догадается её об этом спросить… У Накалаэды отличный потенциал, усилившийся после вампиризации, ментальные щиты она тренирует по усложнённой программе и сейчас находится под покровительством обратившего её архивампира-менталиста, а это значит, любая попытка проникнуть в её сознание сразу станет известна Санаду. Можешь спокойно с ней общаться.

– Это здорово.

На прощание Арендар меня обнимает, шепчет в макушку:

– Прости, что не сдержался, я не должен был всего этого говорить.

– Должен. И не должен был прикрываться благородными порывами, ведь можно было просто сказать, что мне надо учиться. Пожалуйста, если ситуация будет позволять, дай мне время собраться и попрощаться со всеми…

– Хорошо.

– И ещё… моё пламя, как и твоё, тоже может уничтожать вестников Бездны. Я тоже могу быть важной боевой единицей.

Он утыкается носом в мои волосы:

– Поле боя – не место для избранной.

– По-моему, сейчас не время копаться в кандидатах в помощники.

– Мне невыносимо жаль, что из-за меня ты подвергаешься опасности.

– Спасать успеваешь и то хорошо, – нервно усмехаюсь я и поглаживаю его по плечу. – Зато будет, что рассказать внукам.

– Мне нравится твой оптимизм. – Он снова целует меня в макушку и отступает. – Ладно, мне действительно пора, вампиры уважают пунктуальность. Обязательно накрой портал ковриком. Если понадобится войти, обращусь через метку.

– Удачи, Арен! – взмахиваю на прощанье рукой.

– Уачи, – добавляет развалившаяся на кровати Пушинка.

Арендар бесследно и беззвучно исчезает. Только после этого я замечаю, что освещение сменилось на вечернее.

Прикладывая коврик на портал, ловлю себя на том, что пытаюсь ни о чём не думать. Потому что думать о будущем, несмотря на все старания Арендара, страшно. Однажды Культ его семью почти уничтожил, что, если в этот раз у них получится убить всех?

Тряхнув головой в попытке избавиться от мрачных мыслей, открываю дверь в нашу с Никой комнату. Там горит свет, и Ника заваривает чай. Выкладывает из сумки кульки со сладостями. От этого простого зрелища щемит сердце: настанет ли день, когда я смогу прийти к ней на чай свободно, без утайки?

Раскладывая печенья в корзиночку на столе (треть печений не доходит до цели), Ника вдруг застывает. Поворачивается в мою сторону. Её глаза с неровным красным свечением, устремлены на меня.

– Лера?

Я выхожу в комнату.

– А мне сказали, с этой стороны ничего не видно и не слышно.

– Я уловила твои эмоции… Ого! – Ника округляет глаза. – Вот это она вымахала. Пушинка, ты только на секретер не залезай, он не выдержит.

– Ольнанада! – Пушинка гордо направляется к дивану на балконе, имитирующему вид из императорского дворца.

Комната после моего отъезда почти не изменилась: только вместо арки в мой альков теперь стена с незамысловатым пейзажем.

Ника заливает чай во вторую чашку и кивком приглашает к столу:

– Садись, рассказывай.

Сокровищница Арендара – его секретное место, о Видаре рассказывать нельзя, само обучение пламени вряд ли представляет интерес, и о печати с деней и её драконом тоже следует молчать. Так что рассказ получается довольно коротким.

– И что, тебе кроме как о попытках тебя убить, рассказать не о чем? – Ника всплескивает руками и достаёт из ящичка бутылку ликёра, подливает в чай. – А романтика? А путешествия по драконьим местам?

– Каким драконьим местам? – От глотка чая с терпким ароматом сливы по горлу разливается тепло.

– Местам, где драконы брачуются, обычно они присматривают место перед обменом кровью. Белые холмы с травертинами, Цветные пещеры, Персиковый остров, Долина песков, Изумрудная лагуна, Огненный каскад… нет, каскад вряд ли, ты не драконица. Ещё… – Ника постукивает пальцем по губам. – Нет, других имперских не помню, я мимоходом их посмотрела.

А я вот думаю… думаю я, что Цветные пещеры видела ещё до отбора. Как и Белые холмы с травертинами. И на Персиковый остров мы залетали.

– Да, мы посмотрели пару мест, – признаю я.

– И как тебе?

– Красиво очень. Ты лучше расскажи, что у вас тут творится?

– Ох, что тут творится! – Ника закатывает глаза.

Свет её радужек какой-то рваный, они потускнели сегментами. Наверное, глаза светятся у только свежеобращённых вампиров.

А творится в самом деле много всего. По словам Ники, после отбора в академию заявился глава рода Фламир и устроил скандал. Требовал показать меня и мою метку, утверждая, что результаты отбора не могут быть правильными, потому что я из непризнанного мира, и Аранские подделали результат. Правда, повторить это в лицо императору он не посмел и ушёл вместе с рыдающей Изольдой.

Потом были проблемы со строителями, Дегону пришлось выкатить пять бочек золотых монет, чтобы академию восстанавливали так быстро.

Неспокойно и в мире в целом: Культ провёл несколько жертвенных обрядов на территории срединного альянса, и до сих пор неизвестно, добились культисты своего, или вмешательство драконов правящих родов им помешало.

– Даже с вампирскими кантонами неладно. – Ника подливает в новые порции чая ликёр. – Сейчас идёт последний лунный месяц нашего года, месяц, посвящённый богу смерти Нергалу. В это время традиционно уходят в смерть уставшие жить и разрешены дуэли между вампирами…

– Дуэли? Тебя могут вызвать на дуэль?

– Пока нет, я слишком молода. Но не в этом суть: ушли из жизни пять вампиров, но никого не обратили. Очередь на вампиризацию приостановлена, и неизвестно, почему. Уже назревает политический скандал. Наставник Санаду в ответ на вопросы только улыбается загадочно и говорит что-то в духе «Надеюсь, ты не поймёшь, почему».

– Очень в его стиле.

– Увы.

Мы в молчании попиваем креплёный чай. Следующая порция чая с ликёром идёт уже без чая. Я хоть и не менталист, но чувствую, что Ника хочет о чём-то поговорить: она то поднимает на меня взгляд, то его отводит и вздыхает, смотрит в чашку.

– Рассказывай, – предлагаю я.

– Дело в Вале… Валарионе. – Ника с тяжким вздохом опрокидывает в себя остатки ликёра и опускает чашку на колени. – Я ведь вампир, а он… он наполовину эльф.

Да, припоминаю: эльфы недолюбливают вампиров, поэтому Нике от них доставалось.

– Он из-за меня даже подрался. И разругался со старшими эльфами.

– Но почему?

Закусив губу, Ника постукивает пальцами по кромке чашки, а потом обречённо признаётся:

– Они увидели, как мы целовались. – Ника вздыхает. – Понимаю, глупо было, но… он так прочувствованно в любви признался, как он есть не может, спать не может, дышать свободно не может, всё обо мне думает. У меня даже сердце защемило. И потом он оказался так близко, и такие эмоции… просто невероятные.

По её щекам скатываются крупные слёзы.

– Ника, его сильно потрепали? – Отставив свою и её чашку на стол, сжимаю её руки. – Ну?

Ника качает головой:

– Нет, он же боевой маг. И дрались они за территорией академии, их не обнаружили, так что наказания не будет. Просто… Валя такой замечательный, с ним так… но дальше ведь будет хуже.

– Всё образуется. – Я со стулом придвигаюсь ближе, и Ника склоняется на моё плечо, платье тут же намокает от её слёз.

– К-кажется, я влюбилась, – всхлипывает Ника, до боли сжимая мои руки. – И мне страшно.

В этом я её понимаю.

***

– Лети за мной, – шелест ветра похож на голос Арендара.

Я выныриваю из тьмы в поток воздуха. Золотой дракон, раскинув крылья, парит в тугих порывах ветра, ловит их крыльями. Арендар. Это Арендар. Он поворачивает морду, чтобы улыбнуться мне. Воздух вздувает его щёку, смешно хлопает губой.

Повернув крыло, взмахнув обоими, на полкорпуса вырываюсь вперёд, проскальзываю хвостом по бедру Арендара. Ныряю вниз, к золотистой ряби моря. Свистит ветер. Арендар камнем падает вниз. И распахивает крылья, равняясь со мной. Глядя глаза в глаза, мы падаем к воде. Одновременно мощными рывками крыльев прекращаем падение. Проносимся над волнами, поднимая брызги хвостами. И взмываем к небу, летим…

– Пора вставать.

Крылья судорожно дёргаются, пытаясь удержать меня в воздухе.

Что-то звонко падает.

– Пора вставать, – повторяет ровный голос над ухом.

Меня придавливает какой-то тяжестью.

Распахиваю глаза: всё залито солнечным светом. Я в кровати. И на мне что-то лежит, что-то золотое с обеих сторон торчит между столбиками балдахина.

Крылья…

На мне лежат крылья.

Приподнимаюсь, и крылья оттягивают мышцы на спине.

А потом… потом они поднимаются.

Они двигаются. Закидываю дрожащую руку за спину: крылья растут из моей спины.