Глава 22

 Тени шевелятся, тянутся к девушке, прижимаются к ней.

– Здесь никого нет, это только внушение Нэла, – уверяет её подруга. – Профессор Санаду…

– Я чувствую, они рядом, они вокруг нас. Они меня трогают!

Пушинка первая вступает на лестницу, поднимается с гордо поднятой головой, не обращая внимания на девушек.

А вокруг тех…

Меня словно ударяют по голове, и я вижу: чёрные меховые комочки. Десятка полтора меховых комочков сгрудились вокруг рыдающей девушки, гладят её, хлопают глазками. Уступают дорогу вышагивающей по ступеням Пушинке.

– Пушин… ки, – выдыхаю я.

Пушинка оборачивается. Смотрит на меня огромными невинными глазами. А сама подёргивает хвостом в сторону стены. И чёрные шарики начинают в эту сторону отползать, пара даже прячется в стене.

– А ну стоять! – рявкаю я.

Они застывают, хлопая глазками. Утешавшая подругу девушка поднимается, бледнея, и тянет ту за руку.

– Нет, вы можете сидеть, – отмахиваюсь я. – Это я всяким мохнатым.

Пушинка прижимает ушки, пригибается, точно нашкодившая кошка.

– Всем мохнатым сюда, живо, – указываю на пол рядом со мной. – И в нормальном виде.

Чёрные шарики скатываются по ступеням под визг девушки-утешительницы:

– Что это?!

– Я же говорила! Говорила! Они есть! – только что рыдавшая девушка безумно улыбается, хватает подружку за грудки. – Ты видишь, видишь их, да?!

Прежде, чем шарики подкатываются ко мне, меня окутывает мерцающий щит – гвардейцы бдят.

– Это же магические паразиты, – удивлённо произносит Валарион. – Что они делают в академии?

Пострадавшая от пушинок девушка заходится таким истерическим смехом, что… хочется отправить её к миссис Клэренс, а то мало ли что.

Пушинка спускается, продолжая прижимать уши и очень жалобно глядя на меня.

– Щит можете опустить, они не опасны, – предупреждаю гвардейцев.

– Пушинки? – восклицает с верхней ступени Ника.

Завхоз Анисия распахивает дверь и влетает внутрь:

– Что случилось, зачем меня выз… – Она застывает, глядя на окружившие меня подпрыгивающие комочки. – Что магические паразиты делают в общежитии?

– Они здесь живут! – подвывает жертва зверушек. – Они появились… когда Фабиуса арестовали. Я думала, это мне только кажется. Их не было несколько дней, а вчера они вернулииииись.

Вернулись вместе со мной и Пушинкой… Смотрю на неё. Она ещё ниже пригибается.

Комендант Анисия, подёргав себя за воротник, задумчиво произносит:

– От Фабиуса остались клетки для паразитов, думаю, удастся их переловить, но как он их уничтожал?

– Ееет! – Пушинка, раздуваясь, поднимается на задние лапы, а на передних выпускает золотые когти сантиметров по десять. – Оё!

Комочки ускакивают за её спину. Из стен выкатываются ещё чёрные комки и складываются за ней в пирамиду выше самой Пушинки.

– Они разумные. – Оглядываю всех. – Эти паразиты – разумные. Ну, довольно разумные. По крайней мере, могут вырасти такими, смотрите на мою Пушинку – она была такой же.

Пушинка отчаянно кивает.

– Они надо мной издевались! – вскрикивает их жертва.

Комочки отзываются возмущённым оглушительным писком. Лопается стекло, заставив гвардейцев насторожиться.

Ника по стеночке спускается вниз. Валарион тоже по стеночке пробирается к ней, оставив меня, Пушинку с мелочью и комендантом Анисией посередине холла, точно на сцене.

Дверь отворяется, впуская Санаду.

– Какой шум, переполох. Сразу чувствуется, студентка Валерия снова в академии. – Он прикрывает за собой дверь и поднимает палец. – Понял: тебя отпустили учиться, чтобы императорский дворец дожил до свадьбы. Бедный Дегон, надо его предупредить, что это коварная диверсия.

И все так смотрят на него, словно… всерьёз обдумывают этот вариант.

– Неправда! – вспыхиваю я.

– Ладно, не огорчайся, с кем не бывает, – отмахивается Санаду. Его взгляд на миг застывает на стоящем рядом с Никой Валарионе, и тот краснеет. – Кто-нибудь объяснит, зачем меня вызвали? И почему моя студентка на грани истерики?

Завхоз Анисия начинает:

– Я вызвала вас…

– Эти паразиты, – девушка указывает на меховую горку за Пушинкой. – Сводили меня с ума! Показывались мне, а другим не показывались! Они хотели свести меня с ума! Сделайте с ними что-нибудь!

Комочки раскатываются из кучи, верещат, пиликают, сталкиваются, скачут. Санаду, морщась, следит за попрыгунчиками.

– Нет, мисс Яслена, ты им нравишься просто, – заключает он. – Я же говорил, у тебя специфическая аура, притягивающая всякую живность. В дрессировщики тебе надо… Когда нервы подлечишь.

– Какие нервы?! – Яслена подскакивает. – Эти существа надо мной издевались!

Пушистики как заверещат громче, как запрыгают – и бросаются на Яслену. Та с визгом взлетает наверх лестницы, но пушистики валят её с ног, подхватывают. Застывают, растерянно хлопая глазами, пока несчастная Яслена пытается выбраться из меховой волны.

– Мда, какие тут нервы. – Санаду прикрывает глаза. – Всё, зверьё, отпустите её аккуратно на пол и отойдите подальше.

Попищав, пушистики отпускают раскрасневшуюся Яслену и волной скатываются вниз, закручиваются вокруг Пушинки, почти погребая её под мохнатыми тельцами. Они будто сливаются в одно больше многоглазое существо. И эти глаза хлопают, следят за нами. Санаду обращается к студентке:

– И вообще, мисс Яслена, добрее надо быть. Добрее и увереннее в своих силах. Объясни мне, дорогая моя, почему ты, менталист, не поняла, что тебе досаждают живые существа? Почему ты ни с одним из них не смогла договориться? Ты менталист или кто? Даже студентка Валерия с её минимальными навыками менталистики смогла со своей мохнатой пони-лошадью общий язык найти, а ты?

Яслена, кусая губу, поднимается. Стоит с понурой головой:

– Я думала, мне их Нэл внушил.

– Неправильно думала. Не смогла верно оценить ситуацию. Не опознала разум. С тебя доклад о разнице наведённых образов и реальных существ с точки зрения менталистики. Жду завтра. Расскажешь наизусть. И, кстати, Нэл куда подевался?

– Н-не знаю, – Яслена вытирает покрасневший нос. – А доклад можно послезавтра?

– Нет. Написание докладов успокаивает. Приведи себя в порядок – и в библиотеку. Не сдашь доклад – придумаю изощрённое наказание, в сравнении с которым эти милые зверьки покажутся совсем милыми.

– Уже иду, – Яслена пулей уносится прочь.

На втором этаже хлопает дверь.

– Я тоже пойду, – её подружка, подхватив подол, быстренько ретируется. Добежав до комнаты, жалобно просит. – Пусти, пусти, я одна.

Дверь открывается и снова громко захлопывается.

– Со своей студенткой я разобрался, – Санаду окидывает взглядом стайку Пушинок и оборачивается к завхозу Анисии. – А зверьё не по моей части. Тем более такое… пушистое.

– Архилорд, – Анисия проникновенно на него смотрит, – умоляю: сделай им внушение, чтобы сами ушли. Ты же можешь.

Пушинка гневно рычит, а её мелкие варианты хлопают глазками и… начинают хныкать, точно маленькие дети. Вой поднимается такой, что со второго этажа выглядывает несколько студенток. Покосившись на Нику и Валариона, Санаду закатывает глаза:

– Ой, нет, у меня уже голова болит, – Он молниеносно-смазанным движением исчезает за дверью.

Мелочь продолжает верещать. Лопается ещё стекло.

– Тихо! – рявкаю я.

И наступает благостная тишина… Мини-пушинки хлопают глазками.

– Леди Валерия, – завхоз Анисия тяжко вздыхает. – Это магические паразиты, по правилам академии они подлежат уничтожению… – (Снова вереск и рык Пушинки, прекращённые моим повелительным «Тихо!»). – Мне самой не хочется этого делать, поэтому, возможно, вы… изыщите способ куда-нибудь их переселить?

Взгляды меховых комочков обращаются на меня. Кто-то жалобно пищит. У Пушинки слезливо блестят глаза, дрожит подбородок. Ну сердце же кровью обливается… Конечно изыщу. Как-нибудь. Их же можно куда-нибудь поселить, где нет существ, которым они помешают. Надо будет посмотреть в библиотеке Арендара, она большая, наверняка там есть полезная информация. Или спросить у кого-нибудь, у наставника Дариона, например.

Куда их деть?

Так, кормить их не надо, в туалет они не ходят, шерсть… у Пушинки полезла только теперь, у этих лезть ещё не должна. Можно посадить их в какую-нибудь комнату, в мою или даже в сокровищницу, попросить стать невидимыми. Тем более, Арендар сегодня может не появиться и об этом не узнает. Вполне по силам всё решить, не отвлекая его от дел. Главное, провернуть всё быстрее, а то вдруг он меня куда-нибудь переселит, оставлять такое наследство нехорошо.

– А если они сейчас уйдут в дом Арен-дара, – неуверенно произношу я. – Это будет считаться, что они на территории академии?

– Дома принцев неприкосновенны, – с явным облегчением сообщает завхоз Анисия.

– Хорошо. Пушинка, попроси их следовать за нами. И невидимыми, пожалуйста.

Пушинка опускается на все четыре лапы, вскидывает голову и направляется ко мне. Меховые комочки выстраиваются за ней в шеренгу и постепенно истаивают, оставаясь смутными тенями-силуэтами.

Тяжело вздохнув, разворачиваюсь к двери. Гвардеец открывает её. И придерживает, пока последний комочек не выкатывается наружу, где в лучах вечернего солнца наконец становится невидимым.

Сейчас главное – спрятать пушистиков, пока мне не прилетело за самодеятельность и отвлечение Арендара от государственных дел. Искоса поглядываю на охранников: сразу доложат или нет?

Потом надо найти место, куда отправить пушистиков, потом… найти деньги, чтобы их туда отправить.

Правая рука начинает зудеть. Почёсывая её, шагаю к особняку Арендара.

Дом большой, должно там быть незаметное местечко. Или сразу эти меховые шарики ко мне засунуть? Охни-нахни, как же лучше поступить?

В просторном холле особняка шепчу Пушинке:

– Спрячь их где-нибудь в доме, так, чтобы никому не мешали и ничего не испортили. Можешь?

Она усиленно кивает и припускает прочь по первому этажу, уводя выводок мохнатых шариков за собой. А я направляюсь в библиотеку на втором. Стоит посмотреть там, прежде чем обращаться к Дариону.

Дверь библиотеки распахивается. Выскочившая девушка, споткнувшись о висящее на руке платье, валится к моим ногам. Поднимает покрасневшее лицо.

Изольда Фламир собственной персоной. Голая.