Глава 23

 Мгновение чудовищной неловкости. Кажется, Изольда сейчас бросится на меня. Я готовлюсь поднять щит, не надеясь на стоящих сзади охранников. Спина зудит от дёрнувшихся наружу крыльев. Вдыхая, я сдерживаю их, заставляю это расплавленное золото остаться внутри. На выдохе советую:

– Оденься.

– Лера, я на неё не смотрел! – душераздирающе кричит из кабинета Арендар. – Клянусь!

Зажимая глаза ладонью, он высовывается в дверной проём.

– И ничего не видел, правда!

Изольда краснеет пуще прежнего и, прикрываясь платьем, бросается прочь. Сверкает голой спиной и всем прочим. Охранники провожают её взглядами.

Неловко получилось, да.

– Мне уже можно смотреть? – интересуется Арендар.

Ситуация абсурдна настолько, что даже злиться толком не получается. То есть, я злюсь, но почему-то при виде прикрывающего глаза Арендара хочется засмеяться.

Между его раздвинутых пальцев вспыхивает золотом глаз.

– Не сердишься?

– Ну, раз ты не смотрел… – тяну, невольно улыбаясь.

– Я обещал не смотреть. А она допустила тактическую ошибку: начала говорить прежде, чем я обернулся, так что я успел принять меры, – Арендар убирает ладонь от лица. – Но бегать с закрытыми глазами неудобно.

– Так она за тобой ещё и бегала?

– Ещё как. Ей же надо было, чтобы я увидел. – Он кивком отсылает гвардейцев, а меня жестом приглашает войти в библиотеку.

– А что было дальше? – прикрываю за собой дверь.

– Споткнулся о её платье. Им же отбивался. Со всей возможной деликатностью, конечно, пока Изольда не согласилась уйти.

– Как она вошла?

– Традиции. – Арендар обхватывает меня за талию, поглаживает спину. – Считается, что у девушек должен быть шанс попроситься в любовницы.

Раздражение волной пробегает по нервам.

– Получается, любая может зайти сюда и трясти своими прелестями?

– В теории – любая обнажённая без оружия и с заблокированным даром. На практике – только богатая и достаточно влиятельная, чтобы подкупить охрану. – Арендар продолжает поглаживать мою спину, зачарованно смотрит в глаза. – Сегодня же их сменю. Хотя настолько дерзко других кандидаток вряд ли будут подсовывать, это у Фламиров лидер не отличается… здравомыслием в отношении некоторых вещей.

– Надеюсь.

– Я тоже, – тихо отзывается Арендар. Пальцы его нежно скользят по лопаткам, в глазах вспыхивают золотые искры. – Мне бы не хотелось ссориться с тобой из-за ненужных мне девушек и женщин.

– Ну, если ты не будешь на них смотреть… – улыбаюсь я. – И всегда будешь убегать…

– Если бы территорию академии не запечатали для переходов, кроме одного малюсенького канала, я бы сбежал быстрее. А так пришлось… – Арендар наклоняется, овевает тёплым дыханием, – спасаться на своих двух.

Дверь с грохотом отворятся.

– Оиии. – Пушинка, кокетливо поморгав, направляется к Арендару. – Оиии.

Она повиливает хвостом и бёдрами, смотрит на него влюблёно.

– Оиии. – Поднявшись на задние лапы, Пушинка прижимается к плечу Арендара и заглядывает в лицо. – Оиии.

Ей только раздеться не хватает. Впрочем, одежды на ней и так нет.

– Что вы натворили? – Арендар отступает за меня. – Мне начинать беспокоиться?

Пушинка так и стоит, будто прислонившись к нему. Хлопает ресничками. Сама невинность. Она так всю контору спалит. И мне сегодня Изольдиных домогательств до Арендара хватило.

– Нет, мы ничего не творили, – тон у меня такой ледяной, что самой холодно. – Просто соскучились. Пушинка отношение к тебе пересмотрела. Ей тоже в академии нравится очень.

Торопливо покивав, Пушинка опять хлопает ресницами.

Я же, пользуясь тем, что Арендар стоит за мной, делаю страшное лицо, призывая Пушинку вести себя менее подозрительно.

Моргнув, она фривольной походочкой отправляется к софе. Та жалобно поскрипывает, пока Пушинка, не сводя с нас золотистого взора, устраивается на сидении.

– Она никого не покусала? – Арендар опаляет дыханием ухо. – Окороками не закидала?

– Еет, – муркает в ответ Пушинка и корчит наивную мордочку. – Аялапоська.

Её речь всё больше похожа на человеческую. Но при этом, что странно, её изначальный язык я, несмотря на заклинание перевода, совсем не понимаю. Как и волшебный драконий язык.

Арендар поглаживает меня между лопаток:

– А я кое-что принёс.

Продолжая смотреть на Пушинку, тихо спрашиваю:

– Арен, а что известно о таких существах, как она?

– Они не из нашего мира, питаются магией, свойства точно неизвестны, нахождение на стратегических объектах запрещено… Лера, тебе совсем не интересно, что я принёс?

Может, я не понимаю язык Пушинки потому, что она из другого мира? А она так внимательно смотрит, разумно…

– Лера!

Развернувшись к Арендару, виновато улыбаюсь:

– Прости, задумалась очень. И конечно мне интересно.

Золотые искры в его глазах текут вокруг зрачков, создавая странный гипнотический эффект, усиливающийся мерным скольжением пальцев между моими лопатками. Поглаживания так успокаивают мышцы.

– Я принёс ужин. И платье. Платье с открытой спиной. Такие носят молодые драконицы и новообращённые избранные, пока не слишком хорошо контролируют крылья.

– Здорово, а я уж боялась за свой гардероб.

– Лера… а ты покажешь мне крылья?

Крылофетишист этот драконище.

– Покажу, когда покормишь.

***

На ужин Арендар доставил мясо в чём-то вроде сметанного соуса со сладкими овощами. Только оказавшись перед тарелкой, выставленной на принесённый заранее столик, осознаю, насколько голодна. Слюной бы не захлебнуться. Как хорошо, что примерку платья Арендар отложил.

К ароматной вкусности прилагается солидный набор вилок, ложек и ножей. Уроки продолжаются даже за ужином. Арендар, похоже, тоже голодный, предпочитает не рассказывать об использовании приборов, а показывать на своём примере. И смотрит, неотрывно смотрит на меня проникновенным взглядом…

В этом взгляде столько неподдельного любования. Но я слишком устала. Опять неприятно ноют мышцы спины, и рука чешется.

На фруктово-ледяном десерте со взбитыми сливками Арендар, катая в вазочке зелёную ягоду, спрашивает:

– Как прошёл день?

– Хорошо, наставник Дарион похвалил моё усердие, накормил. Профессор Санаду объяснил систему щитов, готовит меня к установке щита правителей. А у тебя как дела обстоят? В целом, конечно, без подробностей. – Подхватив взбитые сливки с жёлтыми морожеными фруктами, закидываю их в рот. Фрукты похожи на ананас с бананом. – Вкусно.

Арендар как-то странно на меня смотрит.

– Что-то не так? – уточняю я.

– Ты устала?

Ой, сейчас скажет, что мне нельзя переутомляться.

– Чуть-чуть, и то больше от необходимости со всеми здороваться.

Арендар улыбается:

– Подожди, скоро сюда начнётся массовый съезд вдруг возжелавших продолжить обучение аристократов.

Я так и застываю с ложечкой во рту. Сглотнув, уточняю:

– А плащей-невидимок у вас не водится?

– Если только Пушинка твоя может способностью поделиться, – Арендар постукивает ложечкой по фруктам. – Кстати, странно, что она за нами не присматривает.

– Она тоже рада возвращению. Наверное, проверят территорию.

– Возможно…

Но подозрительность во взгляде Арендара не исчезает.

Нежный десерт мы заканчиваем в молчании. Вместе (хотя Арендар долго сопротивляется) переносим стол с посудой к стене. Я собираю тарелки и по старой привычке пытаюсь отнести в ванную, но Арендар перехватывает мои запястья и заставляет вернуть посуду на место.

– Не надо, из нашей комнаты их передадут на кухню.

Нашей комнаты… щёки вспыхивают от этого словосочетания, от близости Арендара, от его дыхания на лбу, скуле.

– Лера, – он сжимает мою ладонь между своими. Подержав, переплетает наши пальцы. – Лера… Я по… – Он шумно вдыхает у моего виска. Его напряжение тревожит: что случилось-то? Кто-то умер? Я опять переезжаю? Арендар поглаживает мои пальцы. – Можно… я помогу тебе переодеться?

Облегчение заставляет меня выдохнуть:

– Я думала, случилось что-то страшное. – Нервно усмехаюсь. – Чуть до инфаркта не довёл.

– Прости, – он тоже улыбается. И смотрит очень внимательно. – Можно?

– А как же ультиматум с переодеванием и прочим?

– Это не сработало, – Арендар жестом освобождает мои волосы и зарывается пальцами в рассыпавшиеся по спине пряди. – Не дало ощущения интимности. Спать я буду, по возможности, с тобой – это вопрос безопасности. Но переодевание… – Он поглаживает основание моей шеи. – Это немного другое. И… – Арендар массирует мои плечи. – Честно говоря, проблема в твоих эмоциях. После горячки боя они ощущались не так остро, но сейчас всё будет иначе. А ты слишком сильно смущаешься.

Да, не привыкла я, чтобы меня раздевали, мыли. Но в предложении Арендара был здравый смысл. И ещё момент: поднимать руки больно. И устала я так, что помощь будет не лишней.

– Можно, – выдыхаю с какой-то непонятной интимностью, и становится жарко. – Сейчас, только руки помою и умоюсь.

Я ретируюсь в просторную ванную. За шумом воды не сразу замечаю музыку.

Откуда?

Выглядываю: Арендар стоит возле окна, водя пальцами по цветным кристаллам. От этих-то кристаллов, скреплённых золочёной основой, исходит мелодия, напоминающая вальс.

– Надо выучить несколько танцев к свадьбе, – объясняет Арендар.

Меня пробивает лёгкой дрожью.

На кровати лежит платье: нежно-жёлтое, со сверкающим лифом и россыпью блестящих камушков по низу пышного подола.

Волнение разливается жаром по плечам, шее, щекам. Ткань на спине натягивается, и я снова в последний момент удерживаю крылья, заставляю их спрятаться.

– Не бойся, Лера, – Арендар медленно оборачивается. – Я не причиню тебе вреда.

Только его пылающие, словно в них кипит расплавленное золото, глаза намекают на обратное. И болезненно-остро ощущается, что мы в комнате одни. Меня захлёстывает головокружительным ощущением растворения, и я обжигаюсь бушующим пламенем Арендара, шквалом его эмоций немыслимых оттенков, настолько перемешанных, что не успеваю их осознать. Снова я собираюсь в себя. Арендар уже рядом, смотрит в глаза. Ведёт за руку к постели, и я слышу, как ревёт в венах моя кровь.

Арендар заходит за спину. Его дыхание согревает затылок. Руки ложатся на пояс. Медленно, томительно-волнующе медленно давление исчезает с талии, и пояс с шуршанием падает к ногам. Скользнув пальцами по краям жилетки на груди, Арендар тянет её с моих плеч. Снова мышцы спины напоминают о себе. Поцелуй прижигает основание шеи.

– Не бойся, – шепчет Арендар, пуговку за пуговкой расстёгивая на мне рубашку. – Я просто хочу тебе помочь.

Волны жара прокатываются по телу. И после этого прикосновение холодного воздуха выбивает сотни мурашек, я прижимаю руки к груди.

Арендар отступает. Шелест платья кажется громким. Мне не приходится поднимать руки – ткань подъюбников соскальзывает по мне, за ней – само платье. Спина у него открыта полностью, передняя часть держится на петле из усыпанной сверкающими кристаллами сетки золотых цепочек. Одна сторона петли переходит в тонкую цепь. Арендар продевает её в замок, защёлкивает и, пропустив сквозь пальцы, вытягивает висеть вдоль позвоночника.

Музыка становится тягучей, сливается с барабанной дробью моего сердца. Руки скользят под подолом, застёгивая подъюбник. Обойдя, Арендар опускается передо мной на колено. Глядя прямо в глаза, под прикрытием волн из ткани расстёгивает мои штаны и тянет вниз. Цепочка волнующе щекочет спину. Ладони проскальзывают по кружеву панталончиков, по бёдрам… и застывают на собравшихся в гармошку штанах на границе высоких ботинок.

– Ты их так просто не снимешь, – вдруг понимаю я и улыбаюсь.

– Придётся тебе присесть, – улыбается в ответ Арендар.

Развернувшись, приземляюсь на кровать. Арендар с армейской сноровкой ослабляет шнуровку и стягивает ботинки, за ними штаны и носки. Какое счастье, что здесь уже изобрели носки, а не портянками пользуются!

Из коробки возле кровати Арендар вытаскивает золотые туфельки на низком каблуке.

Сердце обмирает от сходства со сказкой: принц на одном колене, туфелька… Золушка.

И туфельки приходятся ровно по ногам. Горячие ладони скользят по лодыжкам до икр, поднимая мурашки и ощущение волнительного удовольствия.

– Ты готова. – Арендар щёлкает пальцами, и музыка стихает. Он поднимается, протягивает руку. – Позволь пригласить тебя на танец.

Золотой вечерний свет заливает комнату, золото сверкает в глазах Арендара. Сладкая волнующая мелодия зарождается в кристаллах, нарастает, приглашая танцевать. Сердце начинает трепетать. И хотя я адски устала за день, меня наполняет энергией, она разливается по телу, и кажется, я смогу танцевать до утра.

– Конечно, – вкладываю руку в ладонь Арендара, и между нашей кожей побегают золотые искры, приятно щекоча, будоража, подталкивая встать и закружиться по комнате.

***

Схожесть танца с вальсом играет злую шутку – тело по привычке хочет просто кружиться вдвоём, но рисунок движений усложнён игрой рук, лаской-прикосновением запястий, переплетением пальцев, па, в которых я скольжу, прижавшись спиной к Арендару, ощущая его горячее дыхание над ухом, или далеко отступаю, чтобы юлой вернуться в его объятия, и мгновениями томной неподвижности, когда Арендар вышагивает вокруг меня, обжигая взглядом. Цепочка на спине щекочет, поднимает волны мурашек и возбуждения. Нет, это не простенький вальс, это танец-история, танец-заигрывание, танец-сражение: некоторые его элементы с руками я (невзирая на лёгкие спазмы мышц) исполняю хорошо благодаря их схожести с боевыми захватами.

– Танец драконов, – произносит Арендар, снова поймав меня в объятия. – Так его называют. – Он скользит ладонями по спине, увлекает в кружение вальса. – Когда научишься управлять крыльями, можно будет повторить в полёте.

Нашёл момент напомнить о болтанке, которую мне обеспечили крылышки.

– Будет интересно попробовать, – сплетаю наши пальцы, заглядываю в сияющие глаза Арендара. Он ведёт мои руки, помогая повторить движения, обхватывает за талию и увлекает во вполне вальсовое движение посередине комнаты.

Мы кружимся, разбрасывая золотые искры, и вместе с трепетом на меня снисходит ощущение невесомости, усталость уходит из мышц.

– Локоть чуть выше, – мягко подталкивает мою руку Арендар. И снова начинает соблазняющий танец рук, его пальцы проскальзывают по моим запястьям, пуская по ним золотое сияние. – Теперь ты повторяешь это движение в обратную сторону.

И всё это – не прекращая кружиться вплотную друг к другу. Мелодия повторяется, повторяется и повторяется. «Танец-вечность», – промелькивает в голове, а руки снова повторяют узор, похожий на борьбу и ласку, на ласку и борьбу. Арендар прижимает меня спиной к себе, прокручивает вокруг, отпускает – чтобы снова притянуть, обхватить так крепко «моё-моё!», что внутри всё дрожит от горячего волнения. И снова отпустить, обойти кругом, пылающим взглядом выжигая на коже узоры. Столкнуться в облаке золотых искр, закружиться в вихре подола, блеске камней, алом закате вне пространства и времени. До звенящего напряжения в теле. До усталости, от которой легко на душе, до шёпота уже в сумраке:

– Арен, давай станцуем этот танец так, как принято у нас.

И уже в темноте головокружительный домашний такт вальса раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

***

Музыка стихла, мы стоим в тишине близко-близко. Под ухом бьётся сердце Арендара, горячие пальцы скользят по спине.

– Лера, покажи крылья, – шепчет он взволнованно.

– Обещай, что будешь держать крепко и не дашь врезаться в потолок.

– Обещаю. – Он одной рукой обнимает за талию, а другой обхватывает шею.

Крылья с тихим шелестом взметаются надо мной, натягивая мышцы спины, но прежде, чем успевают затрепыхаться, Арендар в нескольких местах надавливает на спину, и они замирают – просто раскинуты в стороны.

Огненные бабочки разлетаются вокруг, озаряя комнату. Арендар, бережно меня придерживая, чуть откидывается, разглядывает крылья, перебирает пряди моих волос. Огненно-золотые блики пляшут на стенах, отражаются в сверкающих глазах Арендара, на его лице.

Всё это слишком, невероятно похоже на сказочный сон.

***

Тихий шорох, движение мазнувшего по щеке воздуха тянут меня из сладкого забытья в мир тяжёлого тела и ноющих мышц.

– Давай, не ленись, подходи, – шёпот Арендара. – Как только уйду, закрывай портал.

Цокот коготков.

Веки такие тяжёлые, еле поднимаются. Взгляд фокусируется с трудом, в сумраке едва различим силуэт Арендара, встающего на узор портала.

Миг – и Арендар исчезает. Шуршит надвигаемый на узор коврик. Снова цокают коготки. Пушинка грузно взбирается в изножье, проползает на место Арендара рядом со мной и, поёрзав, застывает.

Веки снова опускаются, дрёма накатывает тёплой волной, наполненной образами и отголосками вчерашних ощущений: кружение с Арендаром, наши сплетённые руки, скольжение его ладоней по моим крыльям, горячие объятия, шелест платья, купол крыла Арендара надо мной, «Спокойной ночи, Лера…» и поцелуй…

– Пора вставать, – безжалостно выдирает из сна академический браслет.

Всё болит. В комнате разлит утренний сероватый свет. С кровати я почти сползаю. Только осознание, что движение и интенсивная нагрузка ускорит возвращение мышц в нормальное состояние, помогает добраться до ванной, переодеться из сорочки сразу в тренировочную форму. Ну и что, что выглядит не так эффектно, как форма боевого мага, зато меньше движений.

О том, что ждёт меня на тренировке, стараюсь не думать. Даже запрещаю – от одной мысли мышцы спины сводит. Перед уходом утыкаюсь взглядом в лежащую на кровати Пушинку.

– Твои мелкие как?

– Олошо.

– Это значит «хорошо»? – с некоторым замиранием сердца уточняю я.

Пушинка кивает. Разумная. Понятно. Волшебный мир – тут возможно всё.

– На занятия со мной пойдёшь? – почёсываю снова зазудевшую руку.

Пушинка лениво сползает с постели, словно и она вчера то летала, отбиваясь от заклинаний, то танцевала до упаду.

Лениво, неторопливо мы выбираемся из особняка в сопровождении охраны.

Прохладный воздух пощипывает кожу, пробирается под тонкий костюм. Ёжась, потирая вздыбившиеся мурашками руки, оглядываюсь по сторонам.

За воротами академии полно дирижаблей.

Моргаю несколько раз, погрешив на переутомление, но дирижабли покачиваются на прежних местах. Разноцветные, украшенные гербами, они величественно парят на фоне нежно-голубого неба.

Уж не внезапно ли возжелавшие продолжить обучения аристократы, которыми грозился Арендар, на них прилетели?

Прокрастинация подкрадывается незаметно: вроде бы просто смотрю на дирижабли, думаю, а время до начала занятий всё сокращается и сокращается… В себя меня приводит напоминающая вибрация браслета.

Всю дорогу до корпуса боевых магов киваю и здороваюсь, здороваюсь и киваю. Даже на самой аллее непосредственно перед корпусом студентов пятнадцать расселись по скамейкам. Парни улыбаются, девушки машут. Что примечательно: даже перед Арендаром так, вроде, не высвечивали. Или это потому, что все места рядом с ним уже распределены, а рядом со мной – ещё нет?

У двери меня догоняет Герд. Похоже, утром он в спешке что-то писал: руки и шея в брызгах чернил, под глазом пятнышко.

– Я свой, я свой, – предупреждает он, вскидывая руки и коробочку.

Охранники меряют его недружелюбными взглядами.

– Здравствуй, леди Валерия, – Герд шагает рядом со мной. Надо будет спросить у Арендара, можно ли, чтобы ко мне обращались без приставки «леди». Герд протягивает коробочку. – Печеньку хочешь? Магкулинарные с новыми вкусами. А, ты же и старые не пробовала. – Он открывает крышку, демонстрируя «цементные» лепёшечки. – Это вкус номер семь. В магазине мисс Глории большой завоз, вариантов вкусовых добавок теперь аж пятнадцать. Я все перепробую обязательно.

Он хватает печеньку и с удовольствием откусывает, серые крошки падают на пол.

Из раздевалки выходят парни, шумно топают большой плечистой толпой. Среди них изящный мечтательно улыбающийся Валарион кажется почти девушкой. Они останавливаются на стыке входного коридора с перпендикулярным, ведущим на стадион, и я тоже останавливаюсь, чтобы не теснить их своей охраной.

– Всем привет. Сегодня вкус номер семь! – Герд потряхивает коробочкой. – В этот раз получились аккуратнее.

Бальтар сгребает горсть:

– Эти и правда красивее, ровнее.

– Да, – соглашается желтоглазый волко-оборотень. – И цвет лучше, аппетитный такой.

Он с удовольствием откусывает угощение.

Какие парни тактичные, добрые – этот ужас хвалят. Валарион, похоже, витает в облаках – коробочку просто не замечает. А Гаддак мрачно цапает печеньку и сразу всю закидывает в рот. На меня не смотрит.

Герд снова протягивает мне коробочку с последними печеньками.

– Леди Валерия, угощайся.