Глава 25

 Письмо из дома жжёт пальцы. Не буквально, но ощущение… всё внутри переворачивается. От вопросов, что мне ответили, до тоски осознания: никто из родных не попадёт на мою свадьбу, потому что проход между мирами смертельно опасен для немагов.

– Всё в порядке? – Эзалон чуть подаётся вперёд.

– Да-да, всё нормально. – Сморгнув слёзы, поднимаюсь. – Спасибо.

Я ухожу, прижимая конверт к груди, а сзади цокают коготки Пушинки.

Открывать письмо и хочется, и страшно. Вдруг там просто краткое: «Больше нам не пиши»?

Нет, лучше не думать об этом.

Браслет тихо вибрирует, и в голове сам собой возникает маршрут в нужный кабинет. И я… я трусливо откладываю чтение письма на время после занятия. Я же должна быть примером для подражания, негоже будущей жене наследника опаздывать на лекции.

***

Меня опять приводит в уютный кабинет-гостиную с партами. Две девушки и четверо парней смотрят на меня изумлённо. И только пятый, тот самый, что когда-то хотел познакомиться, отворачивается к окну.

– Всем добрый вечер, – уже непривычно здороваться первой.

Теребя пачку листов и вожделенное не требующее чернил перо, прихваченное из секретера Арендара, прохожу к свободной парте. Только теперь остальные приветствуют меня, даже отвернувшийся парень что-то выдавливает.

В классе повисает неловкое молчание. Его прерывает старичок-профессор:

– Добрый вечер всем. Леди Валерия, – передо мной он склоняет голову. – Итак, начнём. Третья лекция посвящена третьему участнику Срединного альянса – закрытому городу Пат Турину.

Эта новость даже от письма немного отвлекает. Видар говорил, официальная история отличается от реальной. Любопытно, что знают и думают о Пат Турине.

Неприятное ощущение пробегает по нервам, я чуть скашиваю взгляд: так и не познакомившийся парень прожигает меня неприятным взглядом и снова отворачивается.

– Закрытый город Пат Турин, – начинает профессор, – как следует из его названия, является закрытой для посторонних территорией. Он имеет общую границу с южной частью империи Эрграй. И это самое загадочное государство Эёрана.

И самое мрачное на мой вкус.

– Пат Турин старше империи и королевства Озаран. Он был основан магами-изгнанниками, решившимися освоить проклятую землю. Да, территории Пат Турина долгое время были необитаемы: даже драконы и вампиры не могли там находиться. Животные и растения там не выживали.

– Но почему? – тихо спрашивает одна из девушек.

Наверное, так действует печать с денеей и её драконом.

– Существуют две версии. По религиозной эта земля была проклята Великим драконом, когда её правитель отрёкся от своего божественного предка и решил служить богу смерти Нергалу. По другой версии – это место сражения вампиров и драконов, отравленное их проклятиями и остатками магии. До группы основателей Пат Турина попытки освоить земли предпринимались неоднократно, но только этим магам повезло. С помощью только появившихся поглотителей магии и големов они расчистили часть территории, ушли вглубь и там построили город. После этого земля вокруг стала постепенно очищаться. Но процесс шёл медленно, посторонние по-прежнему не могли войти вглубь земель, и лишь тысячелетие спустя послы Пат Турина вышли оттуда и сообщили миру о существовании города. С тех пор Пат Турин стал наращивать влияние.

Далее лекция переходит в перечисление политических событий, в которые вмешивался Пат Турин, пактов и договоров, в заключении которых он участвовал, рассказ о развитии с их помощью продвинутого големостроения и вхождения их в Срединный альянс. В принципе вполне нормальная история развития государства. С поправкой на то, что они к себе никого не пускают, зато выпускают много големов.

Я резво записываю супер-ручкой даты, названия документов, нюансы тех или иных договоров. Для обычного человека такая информация – тоска смертная (по остальным студентам видно), а мне надо знать.

– Но, несмотря ни на что, Пат Турин так и остался закрытой территорией, и о его нынешних обитателях ничего неизвестно, – подытоживает профессор пяти тысячелетнюю историю города-государства.

– Но почему? – спрашивает один из парней.

Я нервно поглаживаю конверт из дома. Сердцебиение против воли учащается. Кто и что мне написал?

– Официально неизвестно, но ходят слухи, что проклятые земли настолько изменили их обитателей, что те утратили сходство с людьми и теперь представляют отдельный вид, который не хочет афишировать своё существование. – Профессор улыбается. – Но это только теория.

А я в Пат Турине никого живого, кроме самого Видара, не заметила. И управляют городом машины.

– Как выглядят послы Пат Турина? – спрашиваю я.

– Они не показывают своих лиц и открытой кожи, не дают услышать чистого звучания голоса, общаясь через магические приборы. Это одна из традиций для всех покидающих Пат Турин жителей. Они путешествуют в сопровождении големов.

И сами послы, возможно, тоже големы. Холодок сжимает внутренности и отпускает. Уж кому бояться искусственного интеллекта, так это не обитателю Земли, где этот самый интеллект развивается полным ходом.

– Если вопросов больше нет? – профессор окидывает нас вопросительным взглядом. – Что ж, на этом лекция завершена. Приятного отдыха.

Про нынешнюю изоляцию города он ничего не говорит. Не знает или это несущественный момент, ведь город всё равно закрытый?

Итак, я свободна… читать письмо. Сердце опять подпрыгивает. С родителями я рассталась очень плохо, и сейчас… вдруг они по-прежнему не хотят иметь со мной ничего общего?

***

Теребя в руках нераспечатанное письмо, поминутно с кем-то здороваясь, я подхожу к особняку Арендара.

А у порога многочисленными украшениями сверкает лорд Шиан из рода Мэзерин. Улыбается, словно один мой вид сделал его безмерно счастливым.

– Прекрасная и уважаемая леди, могли бы вы уделить мне пару минут, – издалека начинает он и приподнимает руки, прокручивается вокруг своей оси. – Я безоружен, с добрыми намерениями. И с хорошей новостью.

– И какой же? – интересуюсь, предчувствуя подвох.

– Хотел сообщить вам, что я затребовал выплаты по всем принадлежащим мне долговым векселям семейства Флос. – Лорд Шиан протягивает руку. – Флосы должны заплатить за покушение на избранную наследника.

Флос… Элида Флос, напавшая на меня внучка Марджемира Флоса – друга Видара, дедушки Арендара. А этот лорд Шиан – владелец долговых обязательств. Эёран тесен и вновь сталкивает меня с Флосами.

– Виновная уже наказана, – напоминаю я.

– Только никто не ведал всю глубину её преступления, – лорд Шиан, хоть и улыбается, но в холодном взгляде чувствуется настороженность.

– Вот именно, – с нажимом подтверждаю я. – Ни Элида Флос, ни тем более её семья, не знали, что я стану избранной. Она наказана. Её семья тоже – тем, что потеряла дочь. Таков закон, и этого более чем достаточно. А мне совсем не нравится, когда добивают слабых.

– Простите, леди Валерия, – лорд склоняется в глубоком поклоне, скрывшем выражение лица и глаз.

А я, пользуясь его неудобной для разговоров позой, взбегаю на крыльцо. И только оказавшись в просторном холле выдыхаю.

Это ведь только начало.

И я могла как-нибудь не так себя поставить этим разговором. Конечно, я сослалась на закон и всё такое, но мало ли… Теперь каждое слово надо взвешивать.

Пушинка припускает в ту сторону, в которую вчера увела мохнатых сестричек. Зверинец теперь будет под присмотром, жалоб на него нет, значит, всё нормально.

Письмо…

Я поднимаюсь по лестнице. Маленький ключик легко открывает дверь, я запираю её изнутри, ключ вкладываю в выемку в поясе и, не отрывая взгляда от конверта, прохожу в ванную комнату.

На узоре телепорта целый и невредимый высохший мазок маски для волос, так что в комнату мою никто без меня не перемещался.

Миг, и я уже в уютном светлом жилище с видом на дворец и парк.

Сердце тревожно колотится, я задвигаю коврик на портал.

Что, если родители опять отказались от меня?

Вдохнув и выдохнув несколько раз, усаживаюсь на кровать и вскрываю конверт. От волнения слегка плывёт перед глазами, но едва узнаю почерк, с плеч сваливается гора. И в то же время становится грустно.

Дедуля.

Мне написал именно он.

И других посланий внутри нет, лишь два листа, исписанных чуть прыгающими буквами.

Жадно вчитываюсь…

Дома всё хорошо.

У отца на работе всё в порядке, живёт как обычно. Значит, то и дело ворчит и требует идеального порядка. Так и представляю, как он заходит в квартиру, окидывает всё хмурым взглядом. Ставит кейс на столик возле вешалки и ослабляет галстук. Сначала именно галстук и только потом снимает ботинки.

У мамы тоже всё как обычно, она сменила фитнес-тренера и по этому поводу очень переживает.

Не представляю, как она сейчас живёт. Раньше она много времени тратила на нас с братом, но чаще именно на меня, ведь я же девочка и требую большего присмотра: отвезти в школу и забрать из неё, отвести к репетиторам, в секции, магазин, проверить уроки. Чем она теперь занимается? Возится с братом? У неё и друзей по сути нет, нечем, кроме уборки, занять освободившееся время.

Зато брат как всегда в своём репертуаре. Решил, что его призвание – стать рок-музыкантом. Даже нашёл каких-то приятелей, с которыми репетирует. И это после всех маминых чаяний сделать из него скрипача, закончившихся тем, что он, разбив третью скрипку, пообещал сломать руку, если его продолжат таскать в музыкальную школу. Теперь он хочет попробовать себя ударником. И я от всей души желаю ему удачи.

Сам дедуля как обычно гуляет и читает, осваивает мой компьютер, к которому после моего отъезда подключили интернет. Ну, да, теперь же всемирной паутине не на кого тлетворно влиять.

И дедуля очень скучает. Рад моему письму, надеется на скорую встречу или хотя бы ещё одно письмо. Он скучает, он надеется. Ни единого привета от остальных.

В общем и целом – всё у них хорошо без меня. Словно меня и не было.

Повалившись на кровать, я перечитываю письмо. Снова и снова, пока глаза не смыкает усталость…

– Пора вставать, – сообщает браслет. Как же хорошо было, когда по утрам он не будил. Интересно, это Арендар мне продвинутую модель обеспечил или я раньше сама вставала вовремя?

В полудрёме смутно припоминается, что ночью меня позвал Арендар. Его тёплые ладони скользили по телу, стягивая ремень, жилетку. Он помог мне раздеться, но не помню, перекинулась ли с ним хоть парой слов. А ведь, кажется, он что-то спрашивал.

Письмо из дома лежит на тумбочке у кровати – напоминание о том, что в родном мире, кроме дедушки, меня никто не держит. А дедушку жаль. Надеюсь, когда научусь ходить между мирами, будет возможность достаточно часто его навещать.

А сейчас надо заниматься делами насущными.

Простыми обыденными делами, которые помогут пережить горькое впечатление от этого письма.

Умыться, смывая навернувшиеся слёзы, позавтракать ещё тёплым благодаря защитному заклинанию ужином (от полётов за шариком голова не так кружится, а я слишком голодна, чтобы отложить еду до обеда), одеться, уложить причёску. Надо ещё отвести пушинок на кафедру исследований магистру Игнасиусу и заниматься-заниматься-заниматься.

Гвардейцы ожидают сразу за дверью спальни.

– Доброе утро, – здороваюсь я и получаю одновременный ответ в шесть басов:

– Доброе утро, леди Валерия.

Пушинка с выводком поджидает в холле перед входной дверью – сосредоточенная, строго поглядывающая на то и дело подпрыгивающие меховые шарики. Глядя на мою «пони-лошадь», трудно поверить, что когда-то она была такой же малышкой.

– Можете стать невидимыми? – прошу, заглядывая в блестящие среди меха глазки. – Не хочется привлекать внимание.

Мелочь истаивает совершенно бесследно.

– Пушинка, ты следишь, чтобы они все добрались до места.

Она выпячивает грудь и кивает.

Процессия получается деловая и внушительная, идти я стараюсь с той же неспешностью, с которой по академии шагал Арендар. Пушинка тоже проникается, выступает гордо. Внешне всё благопристойно, вроде высокому званию соответствую. Редкие в столь раннее утро студенты здороваются.

Магистр Игнасиус – изящный эльф преклонного возраста – ждёт в кабинете, похожем на лаборатории Линарэна. Отношение магистра к задаче понять трудно: он любезен, но энтузиазмом не блещет, разглядывает вернувшие видимость комочки через очки в тонкой оправе, на стёклах которых посверкивают магические символы.

– Оставляйте их здесь, – кивает магистр, – я посмотрю, что с ними можно сделать.

– Хорошо, – я направляюсь к двери.

И только выйдя в коридор, замечаю, что Пушинка за мной не пошла. Снова заглядываю в лабораторию:

– Пушинка, останешься за ними присмотреть?

– У-ху, – кивает она.

По пути в корпус боевых магов студенты встречаются чаще, но в целом день обещает быть спокойным. Дирижаблей и тех стало вдвое меньше. И погода замечательная, солнышко всё окрашивает золотыми бликами. Хорошо…

– Доброе утро, леди Валерия! – доносится сзади голос Герда.

Шагая по аллее, он откусывает печенье. Сумка с вещами стукается о его бедро, солнце играет на обклеенной пёстрой бумагой коробочке.

– Вкус номер восемь! – Герд потрясает жуткой цементной печенькой.

– Нет, спасибо, – отзываюсь я.

Он улыбается, явно доброжелателен, но при взгляде на него не по себе. Какое-то странное чувство, сжимающее сердце, скручивающее всё в животе. Вроде ничего в его внешности настораживать не должно, но почему-то… хочется вглядываться и вглядываться, чтобы понять, что смущает.

– Мне больше достанется, – хмыкает Герд.

По пути ко входу искоса на него поглядываю, но ничего подозрительного нет, хотя и кажется, что тени как-то странно скользят по Герду.

Герд сразу уходит в раздевалку, а я остаюсь ждать, когда она освободится. Кое-что остаётся неизменным даже с изменением статуса, и это радует: здесь можно не быть «избранной наследника».

Необходимость быстро переодеться после всех, пробежка, а потом тренировка с шаром, усложнённая его более высокой скоростью и дополнительным шариком, который норовит в меня врезаться и от которого надо увёртываться, заставляют сосредоточиться на тренировке.

Неладное замечаю чудом: ведущий шар летит к двери, когда карауливший снаружи гвардеец заглядывает и что-то сообщает внутренней охране, а те сразу подбираются и сдвигаются к входу.

Отцепившись от шара, я в несколько взмахов крыльев оказываюсь перед ними и выпаливаю:

– Что случилось?

– Там что-то со студентом. Плохо стало.

Разряд тока прошивает плечо, боль простреливает всё тело. Это из-за того, что не держусь за ведущий шар. Ещё и дополнительный врезается между лопаток, аж искры из глаз.

– На выход! – я пролетаю над гвардейцами и приземляюсь на лестнице.

Гоняющий меня шарик вертится у порога, а ведущий наматывает круги в зале. Понятия не имею, как отключить эту штуку. Причём если она продолжает считать время, которое я не держусь за ведущий шар, то когда войду внутрь, шарахнет меня знатно.

– Кто-нибудь умеет это отключать? – интересуюсь у скучковавшихся возле меня гвардейцев.

Старший из них оглядывает всех и отвечает:

– Нет.

– Понятно. Значит, придётся подняться к наставнику.

Крылья с шелестом втягиваются в прорезанные на прошлом занятии отверстия рубашки. Надо, кстати, одежду заказать с учётом дополнительных частей тела.

В сопровождении гвардейцев выбираюсь из драконьего подземелья. В скрытом коридоре тихо. Возможно, ничего серьёзного не случилось, просто охранники перестраховались. Но в любом случае надо попросить Дариона перезапустить тренажёр.

Гвардейцы открывают передо мной двери в зал.

Восемь парней стоят кругом, в центре которого лежит Герд и стоит на колене Дарион, держащий над ним сияющую ладонь. Валарион поворачивает ко мне голову, тень странно ложится на его лицо, какими-то пятнами.

Ладонь Дариона вспыхивает, и он отдёргивает руку, растерянно смотрит на Герда. Я подхожу ближе. С каждым шагом от предчувствия чего-то страшного сердце колотится всё быстрее. Тени вокруг Герда дёргаются, хотя никто из окружающих не шевелится. А на бледном лице парня проступают вены, их голубоватый цвет темнеет до синего, чернеет, покрывая лицо уродливой сеткой.

– Что с ним? – Прижимаю холодеющие пальцы к губам.

– Не знаю, – в голосе Дариона непривычная растерянность. – Герд занимался, затем его заклинания перестали работать, а потом он… вот так. – Он взмахивает рукой. – И теперь странно реагирует на магию. Надо доставить его к миссис Клэренс. Так, Бальтар, Ингар несите его. Остальные свободны. Завтра занятия как обычно.

Глядя, как громадный оборотень-медведь и столь же громадный полуорк поднимают Герда, не могу избавиться от ощущения, что что-то… забыла. Или не понимаю. Мерзкое чувство, что что-то не так, что я должна что-то сделать или сказать.

– Валерия… – Валарион подходит сбоку, но я не поворачиваюсь, не в силах отвести взгляд от почерневшей руки Герда. – Ты не собираешься пообедать с Никалаэдой?

– Прости… – Ощущение, что я должна что-то сделать, невыносимо, я не слышу, что говорит Валарион. – Прости, не сейчас.

Повинуясь инстинкту, направляюсь за несущими Герда парнями и наставником. Тот, заметив меня через плечо, приподнимает брови, но ничего не говорит.

– Леди Валерия, – на улице со всех сторон несутся приветствия.

Кивая в ответ, неотрывно слежу за чёрной рукой Герда и пытаюсь понять, что меня цепляет, почему кажется, что я должна следовать за ним. Это чувство поглощает меня почти полностью.

За наставником и одногруппниками я вхожу в больничный корпус. Его чопорную тишину нарушает топот шагов. Теперь мне становится почти неловко: зачем пришла? Ведь ничем помочь не могу.

Но что-то тянет подняться по каменным ступеням.

– Миссис, в какую смотровую его? – бас Дариона разносится по коридору и лестничной клетке.

– В ту, – приказывает миссис Клэренс.

Её не видно в дверной проём, и я могу уйти незаметно. Проходит мимо Дарион, парни проносят Герда, а следом уже идут миссис Клэренс и Огнад. У последних при виде меня удивлённо распахиваются глаза.

– Леди Валерия, что-то случилось? – уточняет миссис Клэренс.

– Нет, я с Гердом, – отзываюсь я.

Кивнув, она с мужем исчезает за одной из дверей. А я вхожу в коридор, не зная, следовать за всеми или ждать здесь.

– Валерия! – взвивается голос Геринха.

Он – высокий, подтянутый, в чёрно-красной форме с золотой отделкой – выходит из кабинета миссис Клэренс, а за ним – Эзалон, промокающий лоб платком.

На сердце Геринха блестит золотой символ: на фоне щита с драконьими крыльями крупное «ИСБ». На ленте под ним – «ИМПЕРСКАЯ СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ». Подняв взгляд на лицо Геринха, повторяю вопрос миссис Клэренс:

– Что-то случилось?

– Нет, – отзывается Эзалон.

– Да, – кивает Геринх и, выпятив грудь, выставляет левое плечо.

Невольно улыбаюсь: как всегда в своём репертуаре – рисуется.

– Поздравляю с назначением в службу безопасности.

Геринх широченно улыбается:

– Я младший лейтенант.

Коридор наполняется цокотом механических ног Степара.

– Геринх, это просто замечательно. – Кошу взгляд на дверь, за которой скрылись остальные. – По какому поводу офицер имперской службы безопасности оказался в академии?

Геринх улыбается ещё шире. Ему явно льстит упоминание нового положения. Наверное, если бы у него хвост был выпущен, вилял бы им от удовольствия.

– Расследование некоторых странностей, – поясняет гордо.

– Кстати, что случилось? – Эзалон кивает на дверь и пропускает Степара, на подносе которого поблескивают кристаллы и какие-то инструменты.

– Герду плохо, – поясняю я. Степар застывает и направляет на меня единственный механический глаз. – На занятиях что-то случилось, у него пропала магия, он почернел и… всё странно.

Эзалон с Геринхом переглядываются.

– Пропала магия? – настороженно уточняет последний.

Степар продолжает смотреть на меня. И это нервирует, голос звучит сбивчиво:

– Ну, нет, у него просто перестали получаться заклинания, а потом стало плохо.

Поскрипывая шарнирами, Степар переступает вперёд и назад, ещё раз переступает.

Дверь распахивается, и миссис Клэренс прожигает голема сердитым взглядом:

– Степар, ну сколько можно ждать?! Живо сюда.

– Дорогая, не нервничай, – елейным тоном уговаривает Огнад, – тебе вредно.

– Как можно не нервничать, когда это шестилапое чудище то ходит непонятно где, то не выполняет простых и чётких указаний? – она почти шипит. – Сюда.

Степар делает неуверенный шаг к ней, ещё один.

– Хочешь, я тебе зомби сделаю, – предлагает Огнад. – Два? Три? Десять зомби хочешь? Только не нервничай.

– Не нужны мне зомби. – Миссис Клэренс подходит к Степару и отнимает поднос. – Иди, займись инвентаризацией.

Развернув туловище на шарообразной основе, Степар направляется в обратный путь. Огнад поспешно забирает у миссис Клэренс поднос, а она гневной фурией влетает в палату. Тяжкий вздох Огнада заглушает даже цокот Степара.

Когда дверь в палату закрывается, Эзалон и Геринх тоже вздыхают. Желание непременно оказаться в палате и что-то делать постепенно отпускает. Возможно, я просто перенервничала.

– Беременные волшебницы – нечто, – бормочет Эзалон. – Одно утешает: это не продлится дольше сорока недель, часть из них мы уже пережили, а вторую половину она проведёт дома.

– Валерия, – Геринх проникновенно смотрит на меня. – Подожди пару минут, пока узнаю, не относится ли этот случай к нашему делу, и… просто хотелось перекинуться с тобой парой слов, узнать, как дела.

– Э, да, конечно. Скажешь, как там Герд.

– Непременно. – Геринх, помедлив перед дверью, входит внутрь.

– Как в пасть дракону, – тянет Эзалон. – Интересно, она его просто выгонит или покалечит и выгонит?

– Всё так плохо?

Из-за двери доносится недовольный женский возглас, ещё один. И покрасневший Геринх выскакивает в коридор.

– Э… – встретившись со мной взглядом, он застывает. – Я потом зайду, когда миссис Клэренс закончит диагностику, проанализирует ситуацию. А то в самом деле, влез в её работу, отвлекаю – нехорошо как-то.

Бальтар с Ингаром тоже выскакивают в коридор, протискиваются мимо нас и гвардейцев и, громко топая, сбегают с лестницы.

– Похоже, тут стало опасно лечиться, – замечаю я.

Эзалон и Геринх переглядываются и как-то неопределённо покачивают головами. Но и так ясно, что всем сейчас несладко. И Огнаду, наверное, достаётся больше всех.

И совершенно очевидно, что сейчас не стоит спрашивать, что случилось с Гердом, тем более, миссис Клэренс только начала лечение.

Лестница недостаточно широка для троих, впереди четверо гвардейцев спускаются парами, за ними я, профессор с Геринхом следом, а за ними ещё двое гвардейцев. Так и выбираемся на улицу.

Солнце ударяет в глаза, я прикрываюсь от света. Эзалон заговаривает первым:

– Что ж, я пойду. Офицер Геринх, вы всегда можете найти меня в кабинете. – Миновав гвардейцев, Эзалон медленно направляется прочь.

Мы с Геринхом тоже спускаемся с крыльца.

– Как у тебя дела? – Геринх оглядывает меня, прорези на спине. – Уже летаешь?

– Да, – опускаю взгляд и чуть не падаю, пытаясь увести уже опускающуюся ногу от всколыхнувшегося на земле серого пятна. От неожиданности крылья вырываются, шумно хлопают.

– Ох ты, – отшатывается Геринх.

Под ногами у меня на месте пятна лежит бумажка. Складывая крылья, поднимаю лист с грубым чернильным оттиском.

«Ненавидишь империю? Драконы сломали тебе жизнь?

Таких, как ты, тысячи, и они ждут возможности поднять голову.

Вместе мы сила, вместе мы сможем свергнуть власть зажравшихся ящеров.

Просто прочитай и позволь себе поверить…»

– Ле-ра, – странным тоном произносит Геринх, рассматривая бумажку в моей руке. В его жёлтых глазах – море непередаваемых эмоций. Он с ужасом оглядывает гвардейцев.

И гвардейцы тоже странно смотрят на меня.

– Что-то случилось? – Эзалон, так и не дойдя до охранников, останавливается, уставившись на бумажку в моих руках.

– Что это? – спрашиваю я.

– Агитка культа Бездны, – Геринх зарывается пальцами в волосы, отворачивается. – Лера-Лера, их видят только те, кто искренне ненавидят драконов и империю.

Непонимающе смотрю на остальных. Эзалон тоже оглядывается по сторонам, решительно проходит между гвардейцами и делает быстрое движение рукой.

По периметру вокруг нас пентаграммой натягиваются чёрные нити, опутывают гвардейцев и Геринха. Те не сопротивляются – застывают истуканами

– Что?.. – непонимающе хлопаю ресницами.

– Леди Валерия, – Эзалон нервно протирает лоб платком. – Тебя нельзя оставить одну даже на день.

– Да что такое?

– Эти листовки, – Эзалон кивает на бумажку в моей руке, – особенные. Защищающее их заклинание работает так, что они становятся видимы лишь тем, кто готов предать режим. Только увидев их, можно сделать их материальными. И это основание для ареста.

Сердце ухает куда-то в пятки.

– И что?..

Шипение наполняет воздух. Глядя мне за спину, Эзалон мертвенно бледнеет. Поворачиваюсь: опутывающие одного из гвардейцев нити оплавляются, а сам он смотрит на профессора пылающими золотыми глазами.

Золотыми драконьими глазами.

«Гвардеец» чуть уменьшается в размерах, волосы отрастают, черты лица меняются. Окончательное изменение внешности и испепеление последней спутывающей его нити совпадают.

Перед нами, гневно перекатывая желваки, стоит сам император Карит. Да, Арендар обещал, что меня без присмотра не оставят, но я как-то не думала, что это будет… так.

Эзалон опускается на колено.

– Ваше величество…

Я делаю неловкий книксен. Но не думаю, что проявление вежливости спасёт меня от объяснений… и обвинений.