Глава 31

 – Может, Культу выгоднее, чтобы проклятие работало? – Арендар вздёргивает подбородок. – Или чтобы моя избранная была проклята. Ты же понимаешь, что это значит.

Зато я не понимаю… Пока не вспоминаю разговор с Видаром: когда от него ушла избранная, другую он выбрать не мог. Я проклята и не стану женой, но это не даёт Арендару свободы, ведь мы связаны их родовым артефактом, пока смерть не разлучит нас.

Холодок пробегает по спине. Судя по выражению лица Арендара, он подумал о том же. Он задвигает меня за спину, отделяя от императора. Воздух почти искрит от напряжения. Я стараюсь не думать, что от меня проще избавиться, но не получается. Предательская мысль ввинчивается в голову: императору выгоднее убрать меня, не имеющую ни связей, ни денег, ни готовых вступиться за меня родственников, и провести ещё один отбор, на котором выберут Изольду Фламир – драконицу сильного рода. Закон наверняка такое допускает, ведь магическую силу дракон получает сразу на отборе, а если невеста скончалась – от этого никто не застрахован, как и от вдовства, а вдовые драконы ищут новых избранных.

В распахнутую дверь заглядывает Эзалон:

– Подтверждаю, что все студенты, кроме разыскиваемого Нэла, живы и здоровы, преподаватели и все прочие сотрудники академии на месте. Если и был ритуал жертвоприношения, то не здесь и не с обитателями академии. И, да, как вы и предполагали, Линарэн, в момент наложения проклятия источник академии потерял мощность. На одиннадцать процентов.

– Мы приняли это к сведению, – кивает император.

У Эзалона при взгляде на меня дёргается глаз. Отступив, он закрывает дверь. Почти сразу Линарэн, поглаживающий лук, произносит:

– Артефакт такой силы, выпивший мага уровня офицера ИСБ, подпитавшийся энергией академии, к которой получил доступ через силовые линии магической печати, в иных жертвоприношениях не нуждается. И он абсолютно не живой, поэтому не имеет ограничений на поднятие нежити любого вида.

Что-то тёмное мелькает на краю поле зрения, я поворачиваюсь к лежащему на столе Степару, усыпанному пауками-анализаторами. Внезапный истошный писк оглушает до боли в барабанных перепонках. Один из пауков подпрыгивает, остальные отскакивают в стороны, а этот, подпрыгнувший, упав на грудь Степара, дёргается, сучит лапами. Вдруг застывает. Вывернув лапы в обратную сторону, переворачивает тельце, шагает. И снова начинает судорожно дёргаться.

– Пьюф! – с этим звуком из паука вырывается сноп искр.

– Не прикасаться к нему! – командует Линарэн и в один прыжок оказывается возле стола.

Схватив паука, отламывает ему лапы, а тельце относит на стол у стены. Остальные механические пауки, император, Арендар и я, точно зачарованные, следуем за ним, следим за каждым движением.

– Что произошло? – на правах старшего спрашивает император.

– Им что-то завладело. – Вновь сменив насадку на отвёртке, Линарэн сноровисто раскручивает миниатюрные шурупы на брюшке паука. Тот дёргает остатками суставов от выдернутых лап. – Уверен, что-то обошло защиту. Она настроена на самоуничтожение в случае попадания в чужие руки. Только сработала не полностью.

Крышка отскакивает с тихим щелчком, обнажив крутящиеся шестерёнки и кристаллики, обтянутые тонкой чёрной сеткой, похожей на грибницу или нервные волокна.

– Следите за ним! – указав на паука, Линарэн подскакивает к неподвижному Степару, судорожно раскручивает переднюю пластину.

В объёмном теле голема вместо механизмов – пустота с будто обглоданными и оплавленными кусками рычагов, поршней и проводов.

– Здесь сидел вестник, – бормочет Линарэн и перебирается к одноглазой голове Степара.

Пока он его вскрывает, я оглядываюсь на паука с поражёнными тьмой внутренностями. Големы… големы…

Прижав ладонь к метке, мысленно обращаюсь к Арендару: «В Пат Турине, незадолго до нападения, големы вели себя странно. Приятель Видара, кстати, живущий где-то здесь, в академии, сказал, что големы-охранники ведут себя заторможено и пропустили его внутрь, хотя вроде должны были остановить».

– Здесь такая же сеть! – вскрикивает склонившийся над головой Степара Линарэн. – Точнее, она здесь была, от неё остались въевшиеся в механизм окончания. Похоже… похоже это существо может управлять големами. И может перемещаться от голема к голему, порабощая их.

– Пат Турин, – произносят одновременно Арендар и император, переглядываются.

– Это объясняет бездействие охраны во время нападения на город, – продолжает Арендар.

– Охранники не должны были никого подпускать… – Глаза императора вспыхивают расплавленным золотом, – кроме…

– …шпионов, таких же големов, и их посланников, – поддерживает его Арендар. – Степар один из них, он отправлял самоуправляемые капсулы, через них в Пат Турин могли занести этих существ, – он указывает на чёрную сетку.

Император качает головой:

– Шпионы хорошо защищены, Степар должен был самоуничтожится при вторжении. Хотя бы попытаться.

– А он и пытался, – мелькает внезапная мысль, но я чуть не задыхаюсь от взгляда императора. Но нахожу в себе силы продолжить. – Только… попытку самоуничтожения приняли за нападение на него. Не так давно на Степара якобы напали в кладовке, после там был бардак и непонятно, украли что-то или нет. Что, если тогда в Степара залезла эта штука, он начал дёргаться, повалил полки, метался по больничному корпусу, бился о стены, пытался себя разобрать, пока существо захватывало его. А потом всё это выглядело как нападение. Такое может быть?

– Теоретически, да, – поддерживает меня Арендар. – Но Степара после этого ремонтировали. Сетку должны были заметить.

– Кто ремонтировал? – уточняю я.

– Мастер из Нарнбурна, – Арендар тяжко вздыхает.

Император оборачивается к своим безмолвным людям в форме, командует:

– Найти и привести.

– И после этого Степар плохо работал. – Кошусь на мертвенно-бледного Огнада.

Кажется, он только сейчас осознал произошедшее. Огнад больше не смотрит на лук, только на разобранного голема, так долго находившегося рядом с его женой.

***

Из сна меня выдавливает медленно, но неумолимо. Реальность возвращается кошмарами с бегущими ко мне зомби, гневными взглядами императора, окутанными чёрными волокнами големами. И вот я уже вырываюсь из полудрёмного ужаса.

На хрустале прямо надо мной мерцают и перетекают друг в друга магические символы. Исследовательская капсула, которую доставили из дворцовой лаборатории, чтобы более точно проверить воздействие проклятия на меня, похожа на гроб. Радуясь тому, что не страдаю клаустрофобией, поднимаю вдоль тела руки. Символы, накануне поражавшие чернотой, сейчас просто серые.

Протерев глаза, снова смотрю на них, кручу руки, чтобы посмотреть на цвет знаков не в свете магических символов, которые могут их высветлить, а в тени.

Знаки действительно побледнели.

Я судорожно стучу в крышку.

– Откройте! Откройте!

Шипит спускаемый воздух, от перепада давления закладывает уши, но я так спешу поделиться открытием с Арендаром и Линарэном, что, когда крышка отодвигается в сторону, не обращаю внимания даже на головокружение, накрывающее меня из-за того, что резко сажусь.

– Они побледнели! – подняв руки, оглядываю лабораторию.

Дремавший в кресле Арендар вскидывает голову и, сфокусировав взгляд на мне, подходит, перехватывает мои ладони.

– Что?

– Знаки побледнели, – покрутив руками, переплетаю наши пальцы.

– Да, побледнели, – соглашается прикованный к вмонтированным в стену штырям Гирол. – Хотя я всё ещё хочу тебя убить, желание уже не такое всепоглощающее.

Надежда теплом разливается в груди. Арендар, неохотно освободившись от моей руки, касается своего предплечья. Помолчав, сообщает:

– Сейчас Линарэн вернётся и снимет показатели приборов. – Арендар снова переплетает наши пальцы. – Как спалось?

– Нормально.

– Что там снаружи? Что с Пат Турином?

– Пат Турин молчит. Мастер, чинивший Степара, пропал сразу после этого. Снаружи много зомби. Они никого не трогают, пытаются перелезть через стены, но щит не позволяет. – Арендар целует тыльные стороны моих ладоней. – Всё образуется.

– Эх, молодость, романтика, – вздыхает Гирол. – Может, ты хоть прядочку волос её дашь? Очень хочется попробовать.

Наклонившись к Арендару, шепчу:

– Почему его держат здесь?

– Он детектор действия проклятия. – Прижавшись губами к моей макушке, Арендар шумно втягивает носом воздух. – Всё обязательно наладится.

– Или ноготочек, – мечтательно произносит Гирол. – С пальчиком… Молодой человек, так на меня не смотри, язык ты мне всё равно не вырвешь, я же детектор, а руки ноги мне, если что, новые пришьют. Да и язык тоже. Я же зомби, у этого состояния есть свои преимущества.

Между нами и Гиролом поднимается стена золотистого пламени.

– Я не вижу, но чувствую! – сообщает Гирол.

– Не обращай на него внимания. – Арендар снова целует мои руки.

Робко улыбаюсь в ответ, боясь спугнуть надежду, потому что теперь, при обычном освещении, уверена, что знаки на моих руках побледнели.

– А где Пушинка? – Поглаживаю руки Арендара большими пальцами.

– Не знаю, когда засыпал, она сидела напротив капсулы и смотрела на тебя.

Наверное, убежала проведать сестёр.

– А твой отец?

– Вернулся во дворец. – Арендар хмыкает. – Пусть занимается бумагами, император он или кто.

– Ах, какая коварная месть, – посмеиваюсь в ответ.

Умолкнув, мы застываем, глядя друг другу в глаза. Мурашки пробегают по коже, сердце сбивается, чтобы тут же безумно ускориться, и по телу разливается тепло.

– Чем это вы там занимаетесь, детки? – ворчит Гирол с той стороны огненно-золотой пелены. – Весьма невежливо отгораживаться от собеседников.

Не знаю, где сейчас Линарэн, скоро ли придёт, но ждать его волнительно.

– Всё наладится. – Освободив руки, Арендар кончиками пальцев очерчивает моё лицо. – А если нет, я спалю всех мёртвых, и никто не сможет тебя обидеть.

– Какой самонадеянный молодой человек, – подаёт голос Гирол. – Животик не надорвёшь?

 Не обращая на него внимания, Арендар наклоняется ко мне и осторожно целует. Целует настойчивее, зарываясь пальцами в волосы, притягивая к себе. Так крепко и трепетно, что в какой-то момент я практически забываю обо всём.

– Оставь мой объект исследования, – ворчит снявший огненную пелену Линарэн и ставит корзинку для пикника на один из столов. – Я её ещё не проверил, а ты уже хватаешь.

Арендар взрыкивает мне на ухо и помогает выбраться из капсулы.

– Они побледнели, – возбуждённо сообщаю я. – Знаки проклятия побледнели.

– Минуту. – Линарэн проводит ладонью по кристаллам на панели управления капсулой. На хрустальном боку высвечиваются надписи. Мне понятны только цифры, но и они ни о чём не говорят.

Линарэн записывает показатели в приколотый на планшет лист и поворачивается к Гиролу.

– Насколько знаки побледнели?

– Процентов на тридцать, – Гирол клацает зубами. – Жажда убить осталась, но терпимая. Хотя, не уверен, что мог бы её перебороть.

Подняв гогглы на макушку, Линарэн задумчиво постукивает уголком планшета по губам и выдаёт:

– Непонятно.

– «Непонятно» – кажется, это надо делать девизом нашей семьи, – Арендар обнимает меня за плечи. – В чём проблема?

– В несоответствии затрат и результата. – Линарэн присаживается на стул и закусывает уголок планшета.

Первым молчания не выдерживает Арендар:

– Потрудись объяснить.

– Или мы просто не видим мотив… – рассеянно отзывается Линарэн.

– Лин, да объясни наконец!

– Я поработал с луком. Проклятие не замкнуто на него, оно автономно. Следил за магической печатью, её площадь уменьшилась на двенадцать процентов. Проверил показатели капсулы – Валерия здорова, никаких дегенеративных изменений. Похоже, проклятие требует подпитки. Ранвайзен Безумный, пытаясь взять под контроль или упокоить своих зомби, постоянно использовал магию некромантов. Похоже, это и удерживало проклятие. Мне кажется, некромант с этим проклятием при любом использовании магии снова проклинает сам себя.

– Лера не некромант.

– Совершенно верно. Но это значит, что проклятие в любом случае временное, и, судя по скорости ослабления, оно будет доставлять неприятности всего несколько дней. Оно не выводит Валерию из статуса потенциальной жены. Вероятность убить её этим проклятием тоже мала. Любой следящий за ней должен был увидеть ваши совместные полёты. То, что крылья откажут – непредсказуемый поворот. С ними под защитным куполом академии Валерия была бы недосягаема достаточно долго, чтобы дождаться помощи. Вероятность её ликвидации этим проклятием, даже с учётом отсутствия ректора в академии и поднятия драконов, я бы оценил процентов на тринадцать, не более. Но затраты ресурсов при этом велики: уникальный артефакт исторической и научной ценности, офицер ИСБ. Риск выдать себя через связи с ним, в конце концов. Я бы никогда не одобрил эксперимент со столькими рисками при такой маленькой вероятности успеха.

– Не все такие умные, как ты, Лин, – качает головой Арендар. – Некоторые готовы рискнуть даже в безнадёжной ситуации, а тут целых тринадцать процентов.

Я пожимаю плечами:

– Может, организатор просто не знал, что лук ценный и действует так? На нём же написано, что он проклинает людей сквозь щиты. Никаких уточнений о некромантии или временности проклятия. Его действие можно было как-то определить?

С отсутствующим видом Линарэн снова постукивает себя по губе, и тогда объясняет Арендар:

– Мы не видим плетений чужих заклинаний. Даже общий тип магии не особо помогает, исключение составляет лишь родовая магия, когда заклинание создаётся через артефакт. Достоверно определить свойства лука не мог даже лич, что мы проверили на Огнаде и ещё нескольких специалистах. Выводы Линарэна во многом основаны на результатах применения проклятия на тебе.

– Использовать проклинающий артефакт неизвестного действия? – Линарэн подскакивает. – Это немыслимо, сначала надо его классифицировать, провести тестовые испытания.

Арендар тяжко вздыхает и жестом останавливает его попытку снова заговорить:

– Лин, ты говоришь с точки зрения учёного. Но посмотри на эту ситуацию с практической стороны: информация о том, что Ранвайзена Безумного убили луком, не всплывала нигде. Никто и никогда этого не предполагал. Возможно, никто этого никогда не знал. Инструкция на луке проста, она подразумевает, что он работает против людей. Просто людей. Такой артефакт нужен самим людям, таким артефактом могут заинтересоваться эльфы или орки, потому что у них есть территориальные споры с людьми, и они по силе ближе всего к людям. Но такое оружие не представляет ценности для вампиров… и драконов правящих родов. Любой из них легко им пожертвует даже ради небольшого шанса достичь цели.

Линарэн вновь постукивает себя планшетом.

– Мм, вампиры или правящие драконьи семьи… От них можно ожидать всего.

Только вампиры мне ничего плохого не делали, а вот Изольда Фламир… Исподлобья поглядываю на Линарэна. Самое время ему признаться брату, что делал что-то с Изольдой, чтобы она прошла отбор. Иначе с чего бы ей так нагло себя вести?

– Мне нужно кое-что обсудить с отцом. – Линарэн кивает. – Да, надо с ним поговорить. Валерию пока можешь забирать, Заран прислала вам обед.

– А со мной ты ничего не хочешь обсудить? – интересуется Арендар.

– Нет. – Линарэн мгновенно оказывается возле двери, но, так и не открыв её, тихо произносит: – Арен…

– Да? – кажется, он не слишком рад его побегу.

– Сколько часов меня здесь не было?

– Восемь, а что?

– Да так…

Линарэн мгновенно исчезает за дверью. Качая головой, Арендар потирает лицо:

– Иногда с ним тяжело.

Сказать или нет, что я догадываюсь, о чём Линарэн собирается поговорить с императором? О том, что Аранские, похоже, невольно обманули Фламиров в их ожиданиях. А терять то, что уже считаешь своим, ой как тяжело.

– Не хотелось бы вас отвлекать, – Гирол улыбается во все зубы. – Но я тут прикован весь голодный и жаждущий твоей юной плоти. Может, договоримся о взаимовыгодном обмене? Ты мне дашь что-нибудь от себя…

Рыкнув, Арендар обхватывает меня за плечи и, на ходу подцепив принесённую Линарэном корзинку, выводит из лаборатории.

Коридор буквально нашпигован гвардейцами и ИСБшниками.

– Как же здесь занятия проходят? – изумляюсь я.

– Эта часть здания временно закрыта, – поясняет Арендар.

Возвращение в тайную комнату проходит без приключений, что в моём случае уже можно считать достижением.

Оглядев светлую уютную обстановку, раскинувшийся за окном иллюзорный королевский дворец, я помогаю Арендару вынуть из корзинки и расставить на столе посуду и блюда с едой: мясо, овощи, хлеб, пирожные, вино.

– Арен, как там Геринх? Его отпустили?

– Да.

– Отлично. Надеюсь, это никак не повлияло на его службу?

– Расследование не закончено. Все офицеры, общавшиеся со старшим лейтенантом Вейвером последние две недели, временно отстранены от дел. Правда, толку от этого нет.

– А расследование проблем с источниками магии? – Раскладываю по тарелкам овощи. – И что с исчезновением студента?

– Тело студента нашли среди зомби. Расследование его убийства началось, допрошен его сосед по комнате. Кстати, парень тоже из непризнанного мира.

– Похоже, я не единственная иномирянка, которая ввязывается в неприятности.

– Да, – Арендар наливает вино. – Но пока ни по этому делу, ни в расследовании проблем с источником никаких зацепок.

– Очень жаль. – Выкладываю и мясо. – Арен… понимаю, сейчас сложная ситуация, поэтому не настаиваю, лишь спрашиваю: можно пригласить к нам Нику и Валариона?

– Если не боятся зомби-грызунов и зомби-насекомых, то пусть приходят. Только пригласишь их через гвардейцев. И было бы хорошо, если бы ты не покидала эту комнату ради встречи с друзьями. Всё равно ведь им в визите сюда нужна не ты.

– О да, – усмехаюсь я. – Я определённо буду лишней.

Обняв меня со спины, Арендар утыкается носом в волосы над ухом. От этого уютного жеста разом становится спокойнее, даже серые символы на руках, ежесекундно напоминающие о проклятье, кажутся не такими страшными.

***

До чего-то Линарэн с императором, видимо, договариваются, потому что Арендара вызывают во дворец прямо с завтрака.

– У ограничения перемещений из академии есть крайне полезное свойство, – Арендар салютует мне бокалом вина. – Никто не может выдернуть меня, чтобы я скорее предстал пред грозные очи императора.

Но шутки шутками, а после завтрака отпустить его приходится. На прощанье Арендар сжимает мои ладони:

– Не волнуйся, мёртвых драконов сковали так, что не вырвутся, прибывающих снаружи зомби регулярно забирают и выводят за пределы печати проклятия, да и щит работает, так что ты в безопасности. Просто не уходи никуда, я сам передам через гвардейцев приглашение твоим друзьям.

– Спасибо. Может, меня надо куда-то перевезти? Наверное, не очень удобно, что из-за меня академия постоянно под щитом.

– Подставлять под проклятие дворец мы не можем, там в зону воздействия попадёт намного больше драконьих скелетов, чем здесь. Да и не пристало дворцу быть на осадном положении, а тут от зомби польза: щитовики тренируются удерживать и перенаправлять толпу, некроманты практикуют упокоение и подчинение зомби. Это они их уводят от академии, навыки отрабатывают, зачёты получают. Так что не переживай. – Арендар целует меня в лоб. – Но мне пора.

Оставшись одна, не знаю, чем заняться: боевые приёмы отрабатывать негде, менталистикой можно заниматься только под присмотром, письменных заданий мне не задали, да и учебники никто не потрудился сюда перенести.

От нечего делать решаю сначала принять ванну. Благо моя собственная не меньше и даже удобнее той, что внизу у телепорта. Средств ухода за кожей, волосами и всем прочим тоже полно.

Старательно изгоняя мрачные мысли, отмокаю в пенной душистой воде. Тепло расслабляет, волшебные пенки напитывают кожу и, кажется, даже меня делают легче. Светлые плитки, золотые цветочные узоры, пёстрая мозаика пола тоже создают лёгкое настроение. Раньше в вечной спешке я не замечала, как всё красиво отделано. Такая девчачья ванная: и полок для косметических средств много, и зеркала поставлены так, что намазываться удобно.

Только, главное, сейчас не портить момент и не задумываться о серьёзном, не пытаться анализировать, не гадать, кто отправил ко мне лучника…

Прикрыв глаза, нервно смеюсь: не думать трудно.

Подняв руку в серой вязи символов проклятья и золоте метки Арендара, скольжу кончиками пальцев по родовому узору на запястье. А ведь благодаря оплетающему герб имени Арендара на драконьем языке красивый знак получился. Немного жутко, что у драконов «обручальное кольцо» отпечатывается прямо на коже, но это напоминает, что такая связь – навсегда. Нечто нерушимое…

Закрыв глаза, откидываю голову на удобную выемку в ванной.

У меня ведь, если проклятье снимется, скоро свадьба. Даже не верится. И как больно, что моё вступление во взрослую жизнь родные не увидят, хотя бы дедушка. На эти мысли тёплой волной накатывают воспоминания детства, а потом внезапно сменяются вечером на крыше, когда мы упоённо целовались с Арендаром, и ночью на озере, безумным танцем в небе. Воспоминаниями, как Арендар зарывался пальцами в мои волосы, ласково проводил по лицу, о полных нежности взглядах искрящихся глаз, поцелуях, объятиях, вальсе в сумраке комнаты. Как он обнимал меня со спины и вдыхал запах волос… Нравится ли ему мой запах так же, как мне нравится его пряно-сладкий аромат?

Размышления об Арендаре переходят во вполне определённое, хоть и смущающее, русло, и среди баночек со всевозможными притирками я отыскиваю депилирующую мазь. Неохотно вытаскиваю из воды ногу, провожу рукой, собирая пену… вместе с волосами.

Так…

Э…

Я что, случайно депилятор в ванную налила?

Подскочив, ощупываю влажные, облепленные пеной волосы головы – вроде не выпадают.

Судорожно перебираю использованные флаконы: депиляторов среди них нет. Провожу ладонью по другой ноге – волосы тоже вываливаются. Причём полностью.

Вытащив пробку, в ожидании спуска воды включаю кран и быстро ополаскиваю волосы. Лишь заканчивая их полоскать, замечаю, что волосы вываливаются не только на ногах, но и между ними. Проверяю подмышки – и там всё теперь гладенько.

Что за странная эпиляция такая? Нет, я не возражают относительно подмышек и ног, но… как-то слишком внезапно. А учитывая, что со всех сторон на меня покушаются… Пробку успеваю заткнуть до того, как вся вода вытекает из ванной. Стремительно ополоснувшись, на ходу вытершись и забравшись в халат, прижимаю ладонь к метке.

«Арен… если ты не слишком занят, загляни ко мне».

«Что случилось, Лера?»

«Ничего, просто… э… у воды, в которой я купалась, довольно странные свойства, таких быть не должно».

«Сейчас буду».

Через полчаса, полных переживаний о волосах на голове (на них же немного воды попало), прислушивания к ощущениям (нет, ничего не щиплет и больше не отваливается) и смущения (я не готова обсуждать все облысевшие места), Арендар является с коробкой пауков-анализаторов и, выпустив одного в ванную, спрашивает:

– Какими средствами ты пользовалась?

Показываю злополучные баночки. Арендар спускает на них оставшихся пауков и только потом уточняет:

– Что случилось?

– Понимаешь, у меня… волосы облезли с тела, хотя я ничего депилирующего не добавляла.

Арендар застывает, странно глядя на меня.

– Оиии, – Пушинка фривольной походкой подбирается к Арендару и преданно заглядывает в глаза. Причём, учитывая, что она ростом в холке уже с меня, ей даже голову сильно запрокидывать не приходится.

Шокированная её размером, приземляюсь на скамейку у стены.

– Я тут подумал, – Арендар оглядывает разросшуюся пушистую тушку… тушищу. – Может, у тебя проклятие быстро снимается из-за того, что она его ест?

– Оиии, – Пушинка в ответ кокетливо хлопает ресницами.

Выбравшийся из ванной паук задирает вверх светящийся зелёным кристалл тела. Когда Арендар запускал его в воду, тот был прозрачным. Да и у остальных пауков тела теперь горят зелёным. Как только Арендар опускает коробку на пол, пауки забираются внутрь.

– Сейчас отнесу их Лину, а ты… Ты постарайся быть осторожнее. И если почувствуешь себя странно – сразу зови меня.

– Обязательно.

Закрыв за Арендаром портал, осторожно сажусь в кресло и стараюсь не шевелиться, чтобы не вляпаться ещё в какую-нибудь историю.

Пушинка присаживается напротив меня:

– Охо-хох?

– Большой охо-хох, – вздыхаю я и, обняв её могучую шею, нервно смеюсь. – Даже в ванной приключения нашла.

Каждые пять минут Арендар спрашивает, как я, не появились ли ещё странные симптомы. Но ничего не происходит, а где-то минут через сорок Арендар передаёт вердикт Линарэна: «В воде нет ничего странного, обычные косметические средства, депилировать они не должны».

Если так, почему у меня на теле выпали волосы?

Гадая об этом, я держалась за запястье и, похоже, Арендар услышал или просто продолжил мысль: «Эм… я не подумал сначала, но… такой тип оволосения у нас, у драконов. То есть мы можем вырастить волосы на теле где-то помимо головы, бровей и ресниц, но это требует усилий, а если не заставляем их расти, их нет. Ну, ты сама видела…»

К лицу приливает кровь от воспоминаний о том, как я его мыла.

«Правда, я не знаю, происходит подобное изменение волосяного покрова с избранными или нет, как-то не интересовался вопросом, да он и не обсуждается в книгах, но могу у отца спросить».

«Не надо! – Я подскакиваю – так смущает и пугает мысль о том, что Арендар придёт с подобным вопросом к императору. – Не надо. Будем считать, что это такое же стандартное изменение, как крылья».

Мда, крылья у меня теперь стандарт.

Облегчённо выдохнуть получается не сразу, зато когда страх отступает, я наконец понимаю, какая радость меня настигла: больше никогда не придётся заниматься эпиляцией. Это же фантастика!