Глава 35

 Потоки магии окутывают Сарана, точно ураган, но ни травинка не шевелится. Он смотрит только на Арендара. Несколько мгновений чудовищного напряжения заканчиваются коротким кивком Арендара и тем, что он опускает свой громадный меч остриём к земле.

Кивнув в ответ, Саран поднимается на крыльцо и протягивает руки. Дарион вкладывает в его ладони серебристые бруски.

Двери открываются.

Закрываются за Сараном, и все разом начинают говорить, почти кричать, особенно эльфы.

– По-идее, – перекрикивает этот шум Элоранарр. – Мы должны сообщить отцу и королю Озарана.

– Как улетит, так и сообщим, – отзывается Арендар и обнимает меня за плечи.

Дегон и Дарион тоже спокойно появление Сарана воспринимают. Похоже, опять какие-то подковёрные игры, в которые меня не посвящают.

Гвардейцы в боевой готовности, Халэнн свой многолезвенный меч-хлыст не убирает, настороженно следить за дверями в зал призыва.

Остальные гости мероприятия и мои одногруппники перешёптываются, то и дело звучат слова «обвинения», «убийство», «предатель».

Двери распахиваются, и шепотки стихают.

Саран выступает из тьмы на свет солнца. Снова поднимается шум.

У него щит. С шипами, но всё же щит. Он переходит в латы, окутывающие всю руку, плечо, прикрывающие часть груди и левую половину лица.

А в правой руке Сарана – короткий меч.

Два предмета.

Но не два оружия, а оружие и щит.

Как так? Он же боевой маг.

Спустившись с крыльца, Саран обращается драконом. Теперь с левой стороны на белоснежной чешуе вьётся металлического цвета узор. И когти правой лапы приобрели стальной цвет. Саран взмывает в небо, на прощанье ударив нас потоками воздуха.

– Почему у него щит, а не два меча? – шёпотом спрашиваю я.

– Потому что у него есть сильная душевная склонность защищать и защищаться, – Арендар подталкивает меня вперёд. – Твоя очередь.

Моя?

Арендар снова подталкивает меня. Пушинка кивает.

Вдохнув и выдохнув, я стискиваю кулаки и направляюсь к Дариону, уже вынувшему два бруска. Вкладывая их в мои вспотевшие ладони, он тихо произносит:

– Бруски положишь в два малых круга печати, сама встанешь в самый большой круг. Когда пропоёшь заклинание и будешь активировать источник, постарайся сделать серию. – Он вдруг улыбается. – Вытащи нам два оружия.

Мне бы хоть одно…

Двери открываются. Шумно выдохнув, шагаю на уходящую вниз лестницу, рассечённую моей тенью от падающего со спины света. В глубине мерцают потоки магии. Несколько шагов – и двери за мной закрываются, погружая начало лестницы во тьму.

Крепче сжав бруски, спускаюсь дальше.

Вспышки магии становятся ярче. Коридор спиралью опутан переливающимися магическими символами и письменами на языке драконов. Они так сияют, что непонятно, зачем на лестнице ещё и фонарики горят.

Лестница переходит в коридор, ещё плотнее закрученный в ленты цветных заклятий: белые, красные, голубые, зелёные и серебряные с золотом.

А в круглом зале, в который выводит этот коридор, всё сияет так, что слепит глаза. Я зажмуриваюсь. Оборачиваюсь на шорох за спиной: вход закрывает поднимающаяся из пола плита.

Так… значит, пора призывать.

На каменном полу выбита магическая печать, в её желобках перетекает магия: то вода, то жидкий огонь, то бесплотный воздух, то побеги растений.

В центре печати треугольником расположены круги: два малых и большой.

Положить бруски в малые, самой встать в большой – так просто. И так страшно. Но вот всё сделано. Расправив плечи, зажмурившись, чтобы не рябило в глазах, я замираю на мгновение и… всё куда-то уходит. Такое ощущение, что тишина зала, окутывающая меня магия – всё подталкивает погрузиться в себя, увидеть своё Я, помогает вытянуть из души первую ноту, первый таинственный звук, а за ними одно за другим остальные: полные тревоги и нежности, страха и злости, желания отстоять то, что считаю правильным, желания помочь и сражаться за то, что люблю…

На последней фразе заклинания я обращаюсь к источнику, и он отзывается, отзывается ещё раз и ещё. Магия вспыхивает так ярко, что жжёт глаза сквозь веки.

Кто-то кричит. Голову наполняют голоса – непонятные, гневные, тревожные. Магия выплёскивается из меня, снова захлёстывает меня и выплёскивается вновь. Кожей чувствую: рядом что-то происходит. И в мыслях вспышка: «Три, было три активации…»

«Ты призвала меня», – шипит чей-то голос.

«Зачем ты вызвала меня?» – холодно спрашивает кто-то другой.

«Тесно», – канючит третий.

«Тебе всегда всё не так», – ледяным тоном возражает второй.

Я открываю глаза.

Справа лежит палаш с ажурным корзинчатым эфесом из золота. Слева… слева – два пистолета с золотой инкрустацией. Похожи на старинные дуэльные. Один побольше, другой поменьше, и в основания стволов вплавлены крупные цилиндры кристаллов.

Магические символы на стенах и потолке бледнеют, лишь печать на полу по-прежнему яростно сияет.

– Ну… здравствуйте, мои дорогие, – улыбаюсь я, а самой не верится: вот повезло так повезло.

Оружие молчит. Пистолеты и меч на ощупь почти горячие. Дула достаточно узкие, чтобы держать их в одной руке. От волнения пистолет выскальзывает и с тихим щелчком упирается рукоятью в пол. Я застываю, но ничего страшного не происходит. На этот раз я сжимаю пистолеты увереннее. Палаш неожиданно лёгкий. Ажурная сеть эфеса в чешуйках хорошо защищает кисть.

Дверь снова открыта.

Не желая задерживать остальных, быстро поднимаюсь по лестнице. «Получилось-получилось-получилось! – стучит в висках. – И как здорово!»

Двери распахиваются, пропуская внутрь солнечный свет. Выйдя на крыльцо, я вскидываю пистолеты и палаш.

И да, я знаю, почему все так изумлённо на меня смотрят: три предмета. Это неописуемо круто. Я опять не могу удержаться от довольной улыбки.

– Прекрасно, – шепчет Дарион.

Кивнув ему, спускаюсь с крыльца и, продолжая улыбаться, направляюсь к Арендару. Его глаза сверкают. Он, придерживая одной рукой меч с меня ростом, другую протягивает ко мне. Едва оказываюсь рядом, Арендар обхватывает за плечи:

– Поздравляю. Ты великолепна.

– Спасибо.

– Отличный результат, – подтверждает Элоранарр. - Просто изумительный.

Халэнн ограничивается лёгким кивком.

Пушинка, поднявшись на задние лапы, сгребает меня в мохнатые объятия. Я дышу ей в пупок. Какая же она огромная!

– Моё, – заявляет Арендар и тянет за талию к себе.

Пушинка резко отпускает и поворачивается к крыльцу, навостряет уши с золотыми кисточками. Кто-то уже зашёл следом за мной, но кто?

На дверях вспыхивает алый символ, Дарион заскакивает внутрь, следом за ним с удивительным проворством забегает Дегон.

Эльфы подаются вперёд, переглядываются. И сердце стынет: Валарион…

Дегон выносит его за плечи, Дарион – за ноги. Чёрные руки Валариона безвольно покачиваются. Я не понимаю, почему он в перчатках. А потом доходит: это не перчатки. Его кожа почернела. Как у Герда.

Всех троих закрывают от нас тревожно гомонящие эльфы.

Стискивая оружие, шепчу:

– И с ним то же самое.

Пушинка лихорадочно оглядывается, переминается с лапы на лапу.

– Он тоже почернел, – продолжаю я, – как Гер…

Арендар резко придавливает меня вместе с оружием к груди и тянет прочь.

– Мы обсудим это потом, – бормочет в висок. – Сначала его должна осмотреть миссис Клэренс, потом будем делать выводы.

– Но я же ви…

– Лера, – Арендар, обхватив меня крепче и приподняв, направляется в сторону своего академического особняка. Я боюсь шелохнуться, чтобы не порезать его палашом. – Пожалуйста, обсудим это не здесь. – Он, закинув громадный меч на плечо, оборачивается к Элоранарру и Халэнн. – Проверьте, что с Валарионом.

Те сразу меняют направление. Арендар продолжает тащить меня прочь, а Пушинка, воровато оглядываясь, семенит рядом.

– Можешь поставить меня на землю? – ворчу я. – И объяснить, в чём дело?

– После наложения на тебя щита правителей расскажу. – Арендар и не думает отпускать.

– Послушай, – удобнее перехватываю пистолеты. – Если ты не позволишь узнать, что с Валарионом, я сильно обижусь. Очень. И не ссылайся на мою безопасность: плохо Валариону, а мне вряд ли что-то угрожает в больничном корпусе.

– Лер-ра.

– А-рен-дар.

Запрокинув голову, Арендар горестно рычит.

– Охо-хоюшки, – вздыхает Пушинка.

***

В больничный корпус Арендар соглашается пустить меня при одном условии: если не буду говорить о том, что вижу. Просьба более чем странная.

– Почему? – недоумеваю я.

– После свадьбы расскажу, – обещает Арендар. – А если станешь выпытывать подробности сейчас, то никогда не расскажу.

Свадьба пугающе близко, так скоро, что думать об этом страшно, а я слишком хочу прямо сейчас узнать, что с Валарионом, поэтому не спорю.

Но сначала мы относим оружие в тайную спальню.

***

В больничном корпусе стоит гул разговоров, вырываются резкие: «Возмутительно!» «Небезопасно!» «Должны ответить», эхом звенят на лестнице на второй этаж.

Гвардейцы взбегают вперёд, и наступает благостная тишина.

Эльфы, гордо вздёрнув подбородки, выстраиваются вдоль стен. Все скорее злые, чем обеспокоенные. И только у человеческой женщины, видимо, мамы Валариона, глаза покраснели, а на щеках блестят дорожки слёз.

Едва мы оказываемся в палате, становится ясно, почему миссис Клэренс не вышла в коридор и не угомонила эльфов: внутри её нет.

Лежащий на койке Валарион облеплен пауками-анализаторами. Рядом, тоже облепленная анализаторами, лежит крупная девушка. Её лицо, как у Валариона, покрыто чёрными полосами, я едва узнаю в ней медведицу-оборотня, что встретилась мне при первом выходе из общежития. Линарэн следит за ними сквозь мерцающие стёкла гогглов. На соседней кровати опутан лентами лечебного кокона Герд. Паук-анализатор распластан у него на животе.

Я так пристально вглядываюсь в почерневшие лица парней и девушки, что не сразу замечаю Эзалона, Элоранарра и Халэнн у стены возле двери. Закрыв за Пушинкой дверь, Арендар подводит меня к ним и сразу спрашивает:

– Какие новости?

Отвечает Элоранарр:

– Похоже, с Валарионом то же самое, что с Гердом. И с этой девушкой. Она, кстати, жаловалась на проблемы с источником. Миссис Клэренс сейчас осматривает всех обращавшихся с подобными жалобами.

– Я побеседую с родителями Валариона. – Эзалон одёргивает воротничок и достаёт платок.

Вид у профессора такой, словно он собирается в клетку с тиграми. И судя по тому, какой гам поднимается, когда он шагает за дверь, приходится ему не сладко.

– И что теперь? – шёпотом интересуюсь я.

Элоранарр странно косится на меня, Халэнн не удостаивает взглядом.

– Ждать, – Арендар поглаживает меня по спине. – Расследование – это всегда ожидание заключений экспертов, улик, действий преступника.

Ждать приходится долго. Линарэн пристально осматривает каждого пациента. Халэнн уходит переговорить с офицерами ИСБ. Дарион успевает вернуться с церемонии призыва оставшихся студентов. Он… печален. Прислоняется к стене и складывает на груди массивные руки. Возвращается с осмотров миссис Клэренс и Огнад, несущий за ней корзинку мерцающих пауков-анализаторов. Не понимаю, как Линарэн не боится пользоваться ими после известия о порабощающих их существах Бездны. Халэнн снова приходит и встаёт рядом с Элоранарром. Он, хотя вроде ничего не делал, за день осунулся, как после тяжёлой работы.

Наконец Линарэн оставляет в покое руку Валариона, из которой набирал кровь, и поворачивается к нам.

– Я забираю их в лабораторию, – сообщает он. – Их источники поражены Бездной.