Глава 11

– Валерия, ко мне, – рявкает император.

Бросаюсь к нему, как и Пушинка. Вокруг нас вспыхивает купол золотого пламени. Ланабет не отрывается от императора, сжимает его так сильно, словно боится потерять. Почти стонет:

– Только не орден Очищения, только не они…

Император, закусив губу, делает несколько пассов руками.

Со свистом взвиваются стрелы – и выгорают в золотом огне купола.

Вихрь и пламя слизывают нас со двора, вышвыривают на траву в поле. Но город слишком близко, мы не на месте переноса. Крепче прижимая Ланабет, император зажмуривается. И вновь нас окружает пламя.

В этот раз мы вылетаем в поле, окроплённом лишь редким кустарником.

На земле вспыхивает огненная магическая печать.

Магия императора выплёскивается, окутывает Ланабет плотным-плотным коконом.

Меня, Пушинку и императора вытягивает к небу. Мы неумолимо рассыпаемся на золотую пыль. С Ланабет иначе – её вместе с коконом продолжает растягивать, но не превращает в магический поток. Так мы и уносимся в тоннель из пробившего небо вихря.

Основательно перекрутив, он бросает нас на каменный пол с магической печатью. Истончившийся за путешествие кокон Ланабет спадает, будто лепестки увядшего цветка. Она дрожит, бледна, но, кажется, в порядке.

Знакомый зал… только стена проломлена. Дыра затянута золотой дымкой щита. По ту сторону полупрозрачной завесы, точно тигр в клетке, расхаживает Арендар. У него даже золотые капилляры чем-то на полоски похожи.

Ох и влетит мне сейчас за самоуправство…

– Мы дома? – Ланабет судорожно вдыхает. – Мы ведь дома?

– Да, Лана, да… – Император снова обнимает её.

Подступив к золотой преграде, Арендар вглядывается в Ланабет.

– Мама, – произносит одними губами и приникает к щиту.

А может, и не влетит.

Только император не спешит снимать защиту и пускать Арендара, сам обнимает Ланабет. Больше не плачет, но чувствуется, что его переполняют эмоции.

Арендара тоже переполняют: глаза сверкают, искры во все стороны летят, того гляди на стенку полезет.

– Оиии, – Пушинка подскакивает с нашей стороны и строит ему глазки.

А я снимаю рюкзак с кристаллами, и вместе с его тяжестью уходят последние страхи и сомнения. Я правильно сделала, что пошла с императором: и Ланабет спасли, и я его больше не боюсь. Пусть он дракон, но ничто человеческое ему не чуждо. Эти сверхсущества живые, со вполне понятными переживаниями.

Золотистая дымка рассеивается, открывая доступ в зал. Арендар замирает, глядя то на меня, то на Ланабет. Причём на меня он зол, а её… Отступаю в сторону, и это как сигнал: Арендар бросается к маме.

– Арен, – вскрикивает Ланабет и отрывается от императора. На вытянувшемся лице у того почти детская обида, но Ланабет уже ощупывает Арендара, его волосы, плечи. – Как ты вырос, какой ты уже большой…

Она прижимается к его груди, а император обнимает её со спины, обхватывает и Арендара тоже.

Пушинка бодает меня в плечо, прижимается. Тоже обнимает. И подталкивает к Арендару и его семье. Но я упираюсь: это их момент, их единение после долгого расставания, и его они должны пережить вместе.

Только драконы всё же драконы: едва первый всплеск эмоций утихает, каждый начинает тянуть одеяло на себя – каждый жаждет лично позаботиться о Ланабет.

– Я сейчас отведу тебя снять блокирующую источник магии печать, – император тянет её к себе.

– Нет, я, – не отпускает Арендар. – И ей надо помыться.

– Её сначала надо накормить.

– Накормить и переодеть, – Арендар притягивает счастливо улыбающуюся Ланабет. Похоже, ей нравится снова ощущать близость семьи, даже так.

Император использует «грязный» приём:

– Арен, у тебя своя избранная, ей и занимайся.

– Уже? – теряется Ланабет.

– Лана, это Валерия, избранная Арена. Видящая с Терры.

– Можно? – она протягивает ко мне руки.

– Конечно, – отзываемся мы с Арендаром в один голос.

Кончики её тонких пальцев шершавые, кожа грубая. Похоже, в Киндеоне ей пришлось много работать, но на красивых чётко очерченных губах светлая улыбка. Половины лица не видно из-за повязки, но это не мешает Ланабет сиять от счастья – настолько живая у неё мимика.

– Сколько я всего пропустила, – она сжимает мои ладони. – Я так рада, что Арен нашёл свою половинку. Склонность к иномирным Видящим – это у них семейное.

– Похоже на то, – улыбаюсь я.

Скинувший рюкзак император торжественно-серьёзен, весть такой драконистый дракон. Только глаза счастливые до безумия. Он подхватывает на руки своё сокровище.

– Всё-всё, – император прижимает её к груди. – Лане пора снять печать с источника. Срочно. Прямо сейчас.

Смех Ланабет нежный, переливчатый.

Они исчезают в глубине коридоров, оставив меня один на один со своим драконищем.

Из носа Арендара вырывается дым.

– Ле-ра.

– М-м, – я стараюсь вести себя непринуждённо. – А давай пообедаем? Пришлось идти несколько часов, я очень проголодалась. И ты всё подготовил к зачистке очагов Бездны? У тебя должно быть…

– Ле-ра, – рычит Арендар. – Я чуть с ума не сошёл, пока тебя не было! Как… ты… Почему ты пошла без меня?

– Потому что аргументы твоего отца показались мне убедительными, – спокойно поясняю я, потому что сложно изображать добродушие, когда у Арендара опять золотые полоски на лице проступают.

– Ты должна была посоветоваться со мной!

– И ты должен был посоветоваться со мной, прежде чем накладывать на меня ментальные печати. – (У него дёргается губа). – Эзалон наложил их так, что при распечатывании дара они снимаются, и я прекрасно помню, что ты не удосужился обсудить эти действия со мной!

– Я мужчина, я принимаю решения.

– А я твоя избранная, твоя половинка, и решения мы должны принимать вместе, даже если через пять минут планируется воспоминание об этом стереть. Тебе было жалко пяти минут, чтобы поступить со мной по-честному?

Ноздри Арена гневно раздуваются, желваки дрожат от напряжения. Но я продолжаю:

– Тебе неприятно, что я всё решила без тебя?

– Я в бешенстве.

– Тогда ты понимаешь, как я себя чувствую, когда ты решаешь всё за меня. А в этом случае… в этом случае я считаю, что твой отец прав, мы должны были отправиться вдвоём, чтобы в случае опасности ты мог нас вытащить. И всё получилось как нельзя лучше, разве нет?

– Я чуть с ума не сошёл от страха за тебя!

– Оиии, – Пушинка бодает его в плечо, но Арендар отмахивается.

– Арен, если бы мы пошли с твоего разрешения, ты бы волновался не меньше. Лучше расскажи о подготовке к зачистке очагов магии Бездны. – Прижимаю ладонь к его груди. – Нужно разобраться с этим. И желательно прежде, чем мы соберёмся послушать рассказ Ланабет о жизни в Киндеоне.

Фыркнув дымом, Арендар обхватывает меня за плечи и тянет к выходу.

– Я с тобой поседею раньше времени.

– Но ты ведь рад, что мы спасли Ланабет.

Арендар резко обнимает меня, шепчет в висок:

– Спасибо, Лера… Ты просто не представляешь, что сделала для меня, для нас…

Опять у меня щемит сердце, и раздражение на его упорное желание меня контролировать сменяется нежностью и радостью за его долгожданное счастье.

***

Солнечный свет золотит буквы на фолиантах в шкафах императорского кабинета. Находиться здесь без хозяина неловко, но императора не оторвать от Ланабет, а проблемы решать надо.

– Пока отец занимается мамой, я соберу способных драться драконов вассальных родов и отправлюсь с ними на зачистку. Начнём с очагов вне поселений. – Арендар, убедившись, что я смотрю на карту, очерчивает золотым когтем зону самого крупного скопления магии Бездны. – Если культисты узнают о нападениях и решат бежать с насиженных мест, пусть покидают города, там нам будет не развернуться для нормального боя… Всё ли тебя устраивает в этом плане, Лера?

– Ойнууу… – Пушинка качает головой и утыкается мордой в кресло.

Арендар отчитывается передо мной с подчёркнутой серьёзностью, и от этого ситуация немного напоминает фарс: я же знаю, что в случае моих возражений план зачистки не изменят. Но принимаю эту уступку в сторону совместного принятия судьбоносных решений. Я просила не скрывать от меня важные вещи, и сейчас он не скрывает…

– Отличный план, – облокотившись на стол, упираюсь подбородком в сцепленные пальцы. – Не хватает только информации о том, что в это время буду делать я.

Арендар садится напротив и так же упирает подбородок в пальцы.

– Лера, согласна ли ты с тем, что тебе рано участвовать в масштабном сражении?

Ох, как бы хотелось сказать, что нет. Но, увы и ах, я недостаточно подготовлена.

– Я могла бы издалека по следам магии отслеживать существ Бездны.

– Если бы атакой руководил отец, я мог бы парить с тобой на высоте, но одну без присмотра тебя не оставлю. Поэтому пока мы потрошим гнёзда Культа, ты займёшься своим призванным оружием. Под руководством Дариона, разумеется.

– Я хотела бы находиться рядом с тобой, моя помощь может пригодиться…

– Лера, – Арендар закатывает глаза. – Там будет много увлечённых сражением драконов, Культ, наверняка и вестники вылезут. А ты ещё не доучилась…

Наклонившись через стол, прижимаю пальцы к тёплым губам Арендара.

– Я понимаю, поверь. И буду усердно заниматься с наставником Дарионом – насколько можно усердствовать, когда от беспокойства не на месте сердце. И обрати внимание: ты опять решил за меня. Не спросив ни совета, ни даже формального согласия, сразу определил, что я буду заниматься оружием. А у меня могли быть другие планы.

– Какие другие планы?

– Да хотя бы отдохнуть после путешествия в другой мир.

Вздохнув, Арендар опускает голову между рук:

– Так. Значит, о плане боевой операции можно было не рассказывать, а о плане сдать тебя не тренировку Дариону – проконсультироваться, нет ли у тебя иных пожеланий. Всё верно?

Он исподлобья посверкивает золотом глаз. Обойдя стол, накрываю обтянутые рубашкой плечи.

– Вот видишь, у тебя получилось понять, что обязательно следовало обсудить со мной. А о военном плане… достаточно просто рассказать, потому что я в этом не разбираюсь. Но хочу знать, что тебя ждёт. – Целую его висок, скулу… прикусываю мочку уха, и от этого внутри всё вздрагивает, сердце пускается в галоп. – Драконище ты мой.

Миг – и я уже на коленях Арендара, он утыкается носом в шею, прикусывает.

– Ле-ра…

От его голоса по телу пробегает дрожь. Ладонь скользит по бедру, охватывая, сжимая.

– С каким удовольствием, – рычит Арендар, – я бы все вопросы обсудил с тобой в уединённой пещере… после обмена кровью.

К щекам приливает жар. И не только к щекам. Тело горит от его близости, прикосновений, щекотного дыхания на шее.

– Подозреваю, – шепчу я, – что в этом случае мы бы не вопросы решали, а… – требуется немного мужества, чтобы закончить фривольным: – наслаждались…

Щёки пылают.

– Я уничтожу Культ, – Арендар прикусывает мою кожу и облизывает места укусов. – Если это нужно, чтобы ты стала моей, я его уничтожу…

Жар возбуждения сменяется холодом страха.

– Арен, только осторожнее, пожалуйста, – обхватив его лицо, заглядываю в мерцающие золотые глаза. – Чтобы я стала твоей, ты должен вернуться живым. Поэтому, умоляю, будь осторожнее.

Взгляд у него такой шальной, пьяный, что невозможно поверить, будто он способен кем-то командовать.

Но полчаса спустя, когда Арендар выстраивает на газоне перед дворцом сорок восемь призванных вассалов из драконов правящих родов и их вассалов, сомнений в его способности командовать не остаётся.

– Оиии, – постанывает Пушинка, как и я, наблюдая за ним в окно.

Драконов густо покрывают защитные печати и коконы родовой магии. Лиц не разглядеть, но недовольные заметны по попыткам отойти, резким движениям, позам, проступающим среди мельтешения потоков магии.

Стоящий напротив подданных Арендар с двуручным мечом выглядит столь внушительно, что непонятно, как у них хватает смелости спорить. Нескольких он осаживает словами. А парочку активно жестикулирующих вдруг шарахают золотые молнии.

Щиты этих двоих истончаются, драконы покачиваются…

Дальше все выслушивают Арендара молча и без лишних движений. Через две минуты разноцветные вихри слизывают с газона драконов и растворяются в воздухе.

– К занятиям готова? – спрашивает Дарион сзади.

От неожиданности дёргаюсь и врезаюсь лбом в стекло. Схватившись за сердце, оборачиваюсь. Дарион носит не красный мундир начальника охраны императорского дворца, а чёрный с золотой оторочкой.

– Давно вы здесь стоите?

– Да. Мне вменено в обязанность не оставлять тебя одну.

– Охраны недостаточно? – киваю на гвардейцев. Они почти сливаются с красно-золотыми стенами. И сама вздыхаю: – Да, недостаточно.

В едва заметной улыбке Дариона явно читается сочувствие.

***

Где можно тренироваться с призванным оружием? Конечно, в каком-нибудь особом подвале наподобие спрятанного в Академии под корпусом боевых магов. Спускаясь с лестницы, я радостно делюсь своей догадкой:

– Для тренировки мы сейчас пойдём в какой-нибудь бункер? Это оружие очень мощное, наверное, работать с ним можно только в очень хорошо защищённом месте.

Наставник Дарион с улыбкой поясняет:

– С оружием сначала надо познакомиться. Это разумные существа, и сейчас они растеряны. То, насколько близкой ты им станешь, определит их силу, потому что по-настоящему выкладываются только ради близких.

Чтобы пройти в башню Арендара, мы выходим в сад. Солнце светит тепло и радостно.

По дальней дорожке идут двое. В первый миг кажется, это император и Ланабет, но когда узнаю пару, становится очень, до покраснения лица стыдно. Потому что по дорожке Огнад ведёт миссис Клэренс. А я не удосужилась спросить об их судьбе после нападения.

– Как она? – Не сразу набираюсь смелости спросить: – Как ребёнок?

– Как только прошло действие газа, – наставник Дарион подхватывает меня под локоток и спешно тянет прочь от них, – она сама себя вылечила, так что всё хорошо.

– А почему мы так поспешно уходим?

– Валерия, если она нас заметит, если она с нами заговорит, мы ещё час будем выслушивать о… дурной охране дворца, мерзком Культе, да о всяком.

– Почему они всё ещё здесь?

– Император разрешил всем пострадавшим гостям долечиваться тут, но не проверяет, кому плохо, а кто здоров. Кажется, кое-кто решил устроить себе второй медовый месяц. В императорском дворце. По крайней мере, миссис Клэренс точно устроила, а как там у Огнада… он сам напросился.

Пушинка закашливается… или у неё такой специфический смех?

Некромант и целительница сворачивают на дорожку вглубь сада.

– Наставник, вы тоже женоненавистник? – я приподнимаю бровь.

– С чего ты решила? – Дарион тоже задирает бровь.

– Вы были не в восторге от того, что я попала к боевым магам. Вы позволяете себе весьма нелюбезные высказывания о миссис Клэренс. И вы одиноки, – брякнув последнее, опять сгораю от стыда: это же не моё дело.

– Я просто не мастер общаться с девушками. Если бы мужчина выносил мозг так же, как беременная женщина, я бы и о нём говорил нелестно. И я не одинок, – Дарион скользит взглядом по башням принцев. – Просто не афиширую отношения.

И правда, он копал под Заранею, с его стороны было разумно скрывать свою девушку. Или жену? Повторно вторгнуться в его личную жизнь не хватает смелости. К тому же теперь, вернув место при дворе, Дарион сам может представить свою пару.

Возле башни Арендара… нашей с ним башни, караулит дюжина гвардейцев. Моё красномундирное сопровождение остаётся с ними, внутрь заходит только Дарион.

От волнения подрагивают пальцы. Я впервые веду себя здесь, как хозяйка: приглашаю кого-то внутрь. Только я сама не обжилась, не все комнаты видела и не успела спросить, зачем Арендару столько разноцветных гостиных, приглашал ли он кого-нибудь в них.

За три этажа до верхушки башни Дарион останавливается.

– Я подожду здесь.

– Оружие хранится на этаж ниже спальни, – поднимаю руку, приглашая продолжить путь.

Но Дарион мотает головой:

– Поверь, лучше мне не подниматься выше. Нюх у драконов не такой сильный, как у волкооборотней, но чужаков в своём логове они нутром чуют.

– Арен сам велел заниматься с вами.

– Для занятий не обязательно лезть в логово дракона.

– Вы правы, – киваю я. – Просто у нас немного иначе. Сейчас принесу оружие.

– Осторожнее с ним. Оно ещё не вошло в силу и вреда пока не причинит, но уже очень чувствительно, – Дарион разваливается на обитой жёлтым бархатом софе.

Пушинка с деловым видом втискивается рядом. Сдвигает Дариона мощной филейной частью в самый уголок. Улыбнувшись этой делёжке самой большой площади для сидения, отправляюсь наверх.

А на сердце тревожно: как Арендар? Хватает ли его отряду сил? Не заартачился ли кто прямо на поле боя? Задумавшись, некоторое время смотрю на стол. Палаш с золотящимся корзинчатым эфесом разделяет собой большой и малый пистолеты. Оружие едва заметно сияет, вокруг него струится золотая магия.

Сколько восторга было, когда призвала сразу три, сколько гордости… А сейчас одно желание: скорее научиться пользоваться, чтобы в следующий раз врагам пришлось несладко.

Только этот подход неправильный. Слишком потребительский. Оружие живое, я вытащила его в этот мир – и бросила. Так нельзя.

Подойдя к столу, кончиками пальцев глажу тёплый палаш. Большой пистолет тоже тёплый, а маленький – холодный. Кажется, даже слышу ворчание…

– Простите, что оставила вас. Это плохое оправдание, но столько всего случилось, что я не могла заняться вами. Простите. Я постараюсь больше подобного не допускать.

Самонадеянное обещание, если подумать, – не допускать, чтобы Культ снова почти взял верх, – но чем выше цель, тем выше достижения.

Сжав два пистолета за дула, правой рукой охватываю рукоять палаша и спускаюсь к наставнику.

Он стоит у окна, а Пушинка на софе изображает, что спит. Точно лишь изображает: приоткрытый глаз сверкает золотым полумесяцем.

– Ну что, Валерия, ещё раз поздравляю с таким удивительным призывом. Но на этом поздравления заканчиваются. Тебе придётся подчинить не одну чужеродную сущность и даже не две. А целых три. И учитывая, что дух оружия обычно похож на призывающего, характер у них должен быть не сахар.

Если Дарион таким образом хотел меня поддержать, то получилось не очень.

– Да не бойся ты, с драконом справляешься – справишься и с ними.

Шутки у него, кстати, тоже не очень.

– Ладно, иди сюда. – Дарион манит меня рукой. – Сначала надо определить самое согласное на сотрудничество оружие. Сейчас всё объясню. Ты только положи его на стол.

Первым опускаю на тёмную полированную столешницу палаш. А пистолеты кладу по бокам от него. Благородно сверкает металл и кристаллы. Какие же они прекрасные… и неприступные.

Посверкивающий своей зелёной магией Дарион, встав с другой стороны стола, рассказывает:

– Самый примитивный способ определить лояльность призванного оружия – ощущения от прикосновения к нему, удобство. Оружие подстраивается под анатомическую форму его обладателя. Но если дух сердится или не принимает призывающего, даже самое удобное оружие в руке будет сидеть неловко, покалывать, терять балансировку.

– У вас такое было?

– Не обошлось без проблем. Я не умел пользоваться парными мечами. С тренировками были сложности, особенно в определении ведущего оружия. А клинки ревнивые, то один не хотел со мной дело иметь, то другой, и каждый требовал назначить его главным.

Вот и выясняются интересные подробности характера наставника Дариона… Только и я предпочитаю быть одной-единственной, и если у меня три «единственных»… Снова оглядываю оружие.

– Я всех полюблю одинаково, – предупреждаю на всякий случай.

Дарион усмехается. А я гадаю, как одновременно погладить три оружия: пистолеты руками, а палаш носом?

– Навыки, полученные на занятиях с Санаду, помогут тебе договориться с призванными.

– А им не мешает мой ментальный щит правителей?

– Вы связаны. Это значит, твой щит правителей не воспринимает их врагами. По этой же причине такие щиты не мешают общаться избранным с их драконами.

Присматриваюсь внимательно:

– Но я не вижу связи…

– Она слишком слабая, чтобы увидеть её обычным зрением Видящей, для этого надо усилить способность. Ланабет объяснит тонкости использования дара, а сейчас надо добиться, чтобы на таком расстоянии от оружия нити вашей связи были видны без дополнительных манипуляций.

Дарион даёт мне обдумать свои слова. Продолжает:

– К счастью, ты можешь попытаться ощутить их, растворившись в окружающем. Только не навязывайся, лишь прощупай общий настрой. Не спеши.

Но ведь спешить надо: это сейчас Арендар может позволить мне отсидеться в тылу, но кто знает, будет ли такая возможность завтра или послезавтра?

– Хорошо. А вы в это время будете здесь?

– Да, я должен проследить, чтобы ты не увлеклась.

– И чем мне грозит излишняя увлечённость?

– Валерия, это – оружие. Разумеется, оно небезопасно. И со временем становится сильнее. Мой долг как наставника проследить, всё ли у тебя благополучно. Когда буду уверен, что контакт налажен, сможешь заниматься самостоятельно и в группе, но пока – только под присмотром. Впрочем, просто разговаривать с оружием можешь и одна, только на магических и ментальных взаимодействиях должен присутствовать я, Санаду или Арен.

– Всё поняла, буду соблюдать осторожность.

– Характеры у вас имеют общие черты. Представь, как бы ты чувствовала себя на их месте, и выстраивай общение исходя из этого.

Как бы я себя чувствовала? Я была бы в ярости. И смертельной обиде.

Ох, ждёт меня непростое знакомство.

– Вы так и будете здесь стоять?

– Да. Поэтому можешь заниматься спокойно, я тебя страхую.

Придвинув кресло на изящных ножках, сажусь возле стола, чтобы спокойно заниматься рассредоточением. Сознание привычно расползается, сливается с гостиной. Меня накрывают голоса воспоминаний:

– Арен, я понимаю, вы молоды и импульсивны, но не стоит говорить, что Ланабет, возможно, жива. Это ставит ваш род в двусмысленное положение.

– Халанхар, твоё дело – охрана, а не нравоучения.

…

– В этой ситуации тебе остаётся только ждать результатов отбора…

…

– …нужно уметь отвечать за твои поступки…

…

– Я пока даже избранную не нашёл, предложения любовниц явно преждевременны.

…

Сосредотачиваюсь на мерцающем на столе оружии.

– Явилась, – ворчит смутно знакомый голос. – Ни стыда, ни совести.

– Будем снисходительны, все ошибаются…

– Она нас даже спросить не удосужилась! Какая снисходительность? Война до победного!

– Сначала нужно разобраться в ситуации, – этот голос точно принадлежит палашу.

– Чего разбираться? Смотри, к ней привязано ещё одно существо. Она явно делает это осознанно и не в первый раз. Она рецидивистка!

– Привет, – мысленно произношу я.

– Пр-ривет? – рычит большой пистолет. – А ну проваливай! И говорить с тобой не будем, пока не научишься уважению.