Глава 12

За предельно долгое время рассредоточения от оружия не удаётся добиться ничего, кроме посыла учиться уважению, и я возвращаюсь в тело.

– Сердятся, – сообщаю Дариону. Так и тянет потрогать метку и спросить Арена, как у них дела, но его отвлекать нельзя. – Даже не верится, что их отношение ко мне изменится, тем более быстро.

– Только ты можешь сделать их жизнь здесь счастливой.

– Как Нике… – Подскакиваю с кресла. – А где Ника? С ней всё в порядке?

Столько всего произошло, что всё упомнить невозможно, но это меня не оправдывает.

– Отдохнула после во всех смыслах выдающегося свершения, и Санаду забрал её в свой кантон.

– Мы же не поговорили.

– Она хотела, но сначала ты была без сознания, потом Санаду очень торопился.

Упав в кресло, закрываю лицо руками. Дарион неожиданно сочувственно-мягок:

– Валерия, как получилось, так получилось. Тебе стоит не о пропущенной болтовне волноваться.

– Да, простите, – опускаю ладони на колени. – Просто столько всего происходит, я… теряюсь.

– К придворной жизни в период заговоров нужно привыкнуть.

– И с Никой у нас была бы не пустая болтовня: она так быстро со своим призывным предметом договорилась, что её опыт был бы мне полезен.

– Никалаэда много работала и использовала ментальные способности во всю силу, а они у неё намного больше твоих. И характер у неё помягче.

Да, она умница.

– Лучше на Арена ориентируйся, у него ментальные способности слабее твоих, а с оружием общий язык он уже нашёл.

Вновь едва удерживаюсь от прикосновения к метке.

– Кстати, а как дела у остальных? – киваю на стол. – Как у парней с оружием? Вы с ними занимаетесь или передали кому-то?

– Сейчас, пока здесь осваиваюсь, у них занятия по другим предметам. С оружием… договариваются. Они не могут, как ты, раствориться и послушать болтовню не согласного на связь оружия, просто разговаривают, выводят на диалог. Хотя у Бальтара получается использовать его даже так.

– А Валарион? Герд?

– Без изменений. Одарённых с такими симптомами всё больше, ими теперь занимаются лучшие целители и учёные империи. Даже вампиры присоединились к исследованиям. Если есть способ спасти пострадавших, его найдут.

Затянувшееся молчание становится неловким.

– Оружию не нравится, что я связана с Пушинкой. Меня обвинили в злостном подчинении себе живых существ и обозвали рецидивисткой. Как с ними договариваться в таком случае?

– Объясни, что Пушинка без связи погибла бы. И что сами они не могли принять физический вид, а ты в обмен на помощь даёшь им жизнь в осязаемой форме.

– Хорошо, – опять в последний момент задерживаю пальцы над меткой.

– Не беспокойся, если Арену будет плохо, ты это почувствуешь.

– Как?

– Будет паника и боль. Ты это не пропустишь, поверь. – Дарион кивает на стол. – А теперь попробуй объясниться с ними. Ментально, так они вынуждены будут тебя слушать.

– Может, не надо?

– Надо, Валерия, надо. У нас нет времени на сантименты.

И я снова растворяюсь в пространстве, чтобы услышать своё оружие.

Оно глухо рычит.

– Пушинка, с которой я связана, она… она бы умерла, если бы не наша связь. Это было сделано ради неё. А с вами… ну, у вас зато появилась физическая форма.

– О да! Форма! – рычит большой пистолет. – А кто тебе сказал, что она нам нужна? Восемьдесят лет медитации, долгожданная свобода – и ради чего? Чтобы меня тут же запихнули в какую-то магическую железяку!

– Простите.

– Ты у меня спросила, хочу ли я материализоваться? – продолжает пистолет.

– Нет…

– Вот именно! А я – свободная личность и требую уважения.

Кого-то мне это напоминает, очень напоминает.

– Ты уже не свободная личность, – шепчет палаш. – А лишь фантом личности. К тому же свобода от материального воплощения подразумевает слияние с Вселенной, результатом которого может стать другое материальное воплощение.

– Но почему пистолет?!

– Возможно, это наилучшая твоя форма.

– Я протестую!

– Простите, что так получилось, – опять извиняюсь я. – Но… вы так нужны мне, и мы теперь связаны. И я… могу сделать вас счастливыми.

Ох, как это похоже на споры с Арендаром.

– Нужны мы ей, – ворчит пистолет. – А о наших потребностях подумала? Решила всё за нас. Кто тебя учил так поступать с другими? Что за эгоизм?

– Мне очень стыдно за это! Правда!

Эмоции вышвыривают меня из состояния рассредоточения. Я понимаю, как они себя чувствуют, и никому бы такого не пожелала. Терпеть не могу, когда поступают так, но… когда пришло время, сделала точно так же. Почему? Из-за того, что имела возможность? Оказалась сильнее их? Или потому, что все делали так, и я повторила? Ведь здесь заточить кого-то в оружие считается нормальным. Как и Арендар считал нормальным утащить меня к себе, решить за меня – потому что он сильнее, дракон, мужчина, так принято – и тоже не задумывался, что это может быть неправильно.

Осознание, что когда мне нужно, я не лучше Арендара, ошеломляет. Смотрю на оружие. Наверное, Дариону кажется, что я ещё в состоянии рассредоточения, но я… пытаюсь примириться с ранее неизвестной частью меня: той, которая способна поступить неблагородно, распорядиться чужой жизнью.

Конечно, жене принца умение распоряжаться чужой жизнью пригодится, но всё равно гадко, ведь я-то думала, что ради своей выгоды никого принуждать не стану. Стала. Не со зла, просто потому, что… это казалось естественным. Я не остановилась, не подумала о них, и перестроиться… сложно. Трудно с уважением относиться к тому, кто меньше, слабее тебя, зависим. А это оружие в сравнении со мной, как человек в сравнении с драконом.

Снова выпускаю себя в пространство, льну к мерцающему на столе оружию.

– Давайте… давайте работать вместе. Теперь я буду спрашивать вашего мнения.

– Иди отсюда, – рычит большой пистолет.

– А может, дадим ей шанс? – шепчет палаш. – Она хочет действовать вместе.

– Ни за что! – большой пистолет разгорается ярче. – Тут не о чем разговаривать.

Влетев в тело, поднимаюсь:

– Неправда, я не такая упрямая, я умею идти на компромисс.

Оружие молчит, связь даже смутно не просматривается.

– Вдохни и выдохни, – советует Дарион. – Никто не обещал, что это будет легко.

– Да не в этом дело! – всплеснув руками, потираю лоб. – Я ведь не подумала, каково им будет оказаться здесь. Взяла и притащила, хотя не имела на это права.

– Теперь их жизнь связана с тобой, они – твоё оружие.

– Я сделала с ними то, за что почти возненавидела Арена. Не думала, что с кем-то могу поступить так же.

– Познакомилась с тёмной стороной Валерии, – усмехается Дарион.

– Ничего смешного, это так… так…

– Жизненно, Валерия, просто жизненно. Более слабые, зависимые могут надеяться лишь на снисхождение сильных. Или, если имеют что-то нужное сильным, между ними может возникнуть партнёрское взаимодействие. Тебе со своим оружием надо наладить именно его.

– Я понимаю, но… Я правда понимаю, что сила во всех мирах значит очень много. Но слабые – у них ведь тоже есть чувства, потребности, гордость. И так обидно, что всё упирается только в силу.

– Валерия, я рад, что ты понимаешь потребности слабых. Правители, а ты будущая правительница, должны это осознавать. Но и принимать нынешнее положение дел ты должна без лишних эмоций и самобичевания. Потому что это – жизнь. Она далека от идеала, ей плевать на всех – и сильных, и слабых.

– Да знаю я, но так хотелось, чтобы… мир был лучше – и я лучше. А я…

– Сделала то, что должна была сделать. Тебе нужно это оружие?

– Да.

– Ты его получила. Теперь предложи ему нечто, ради чего оно станет сражаться с тобой, а не против тебя. Это может быть уважение, общее дело, интерес, что угодно. Сейчас всё зависит не от силы. Как ты и хочешь.

Только я уже знаю, что силой проще. Большой соблазн – надавить, чтобы быстро добиться результата. Это вновь напоминает отношения с Арендаром… Он… надо отдать ему должное, обладает силой, но умеет остановиться и действовать медленно, без принуждения. И это вызывает уважение.

– Хотя бы одно оружие лояльно? – Дарион, наклонившись, ловит мой взгляд. – Хоть условно согласно на диалог?

– Палаш вроде считает, что меня можно простить. Большой пистолет злится, а маленький молчит.

– Потрогай их. Только осторожно, они уже усилились от контакта с тобой. Если что, я страхую. Начинай с палаша.

Лезвие палаша тёплое, теплее, чем было прежде. Корзинчатый эфес всё так же удобно укрывает руку.

– Спасибо за дружелюбие, – киваю палашу и осторожно касаюсь большого пистолета. Он прохладный. – Извини, что так получилось.

Холод маленького пистолета простреливает руку до локтя, пальцы сводит от космической стужи. Охнув, отступаю.

– Шшш! – вздыбливается Пушинка, и в этот миг нить связи между нами насыщается золотом до видимого состояния.

Дарион резко приближается и протягивает ладонь. Неохотно вкладываю в неё пострадавшую руку.

«Валерия, ты в порядке?» – раздаётся в мыслях голос Арендара.

Накрыв метку пальцами, отзываюсь: «Всё нормально, потом расскажу. Ты как?»

«Зачистка идёт хорошо».

– Вроде ничего серьёзного, – Дарион поглаживает мою руку, с его пальцев соскальзывают изумрудные змейки, ластятся к коже и растворяются. – Если будет болеть, сразу обращайся к целителю.

Перевожу взгляд на маленький пистолет: ровное золотое сияние сменилось рваными протуберанцами синеватого оттенка.

– Больше не дави. – Дарион отпускает меня. – Сегодня и завтра разговаривай с ними обычной речью. А пока, чтобы не терять время, потренируешь полёты и щиты.

– Их с собой брать? – киваю на оружие.

– Оставь здесь, всё равно их может коснуться только Арен, потому что у вас схожая аура, остальных они не подпустят.

А я оказалась права: во дворце имеется подвал, в котором драконов учат маневрировать в полёте. Выбросить из головы самоуничижительные мысли помогают волшебные шары, за одним из которых я должна летать, а два других при этом пытаются меня ударить. В отличие от академических, местные шары устойчивы к пламени Аранских, поэтому против них можно применять огненный щит, которым я с удовольствием пользуюсь.

***

Во время ужина и после него мы обсуждаем с Дарионом боевые перспективы освоения мной других стихий, ведь Аранские управляют не только огнём, но и ветром, водой, землёй. Дух захватывает от живописных рассказов об управляемых ураганах, подхватывающих при падении воздушных подушках, подталкивающих крылья смерчах, земляных ловушках, которые засасывают врага так, что на поверхности остаётся только голова, каменной броне, отталкивающих и даже режущих противника струях воды. Огромный арсенал для боевого мага, осталось только научиться.

Но эта тема исчерпывает себя, и новая не находится. Изнывая в ожидании Арендара, я прохаживаюсь по гостиной, то и дело выглядывая в окно: озарённый фонариками вечерний сад патрулируют гвардейцы, тут и там мелькают гуляющие после ужина придворные и долечивающиеся гости.

– У вас, наверное, полно дел, – оборачиваюсь к сидящему в кресле наставнику. – Возможно, меня можно поручить кому-то ещё?

– Я обещал Арену, что одна ты не останешься.

– Пф! – Пушинка демонстративно выпускает громадные когти.

– Ты симбиот, – Дарион примирительно улыбается, – а значит, часть Валерии, поэтому в подсчётах не участвуешь.

Пушинка надменно сверкает полумесяцами прищуренных глаз.

Огонь вспыхивает посередине гостиной.

– Оиии…

Пламя оседает вокруг сверкающего Арендара, и воздух наполняется тревожным запахом гари и крови.

– Спасибо, можешь идти, – бросает Арендар.

Вроде цел, ни царапины…

Арендар опускает громадный меч на стол рядом с моим оружием и накрывает ладонью запястье. Взгляд Арендара плывёт, я резко прижимаюсь к его груди.

Мысли скачут галопом, перепрыгивают с меня и Арендара на меня и моё призывное оружие. Я ведь поняла, как принуждение ощущается со стороны сильного, как легко перейти границу. Я такая же, как он.

– Ты в порядке? – скольжу ладонями по его плечам. – Тебя не ранили?

– Всё обошлось, – Арендар поглаживает меня по спине, зарывается пальцами в волосы и, глядя в лицо, застывает.

Я тоже обмираю, а сердце, наоборот, стучит часто-часто, разгоняет по телу чувственное томление. Кажется, мы вечность смотрим друг на друга. Арендар наклоняется. От его волос пахнет дымом, опасностью.

– Вы все очаги зачистили? – шепчу я.

– Нет, культисты быстро поняли, что мы их вычислили, и начали эвакуацию, но даже так рейд был плодотворным: мы уничтожили почти сотню свежесозданных вестников, десятки порождений Бездны.

– Жертвы среди драконов?

– Нет.

Вновь прижимаюсь к его груди:

– Ты молодец. – Запах мёда и сандала почти не ощущается за колючим запахом гари. – Помочь тебе вымыться? Ты ведь собираешься встретиться с мамой, надо привести тебя в порядок.

– После распечатывания источника нужен покой, а мама сильно переживала, поэтому отец усыпил её заклинанием…

Арендар весь в папу.

– …мы поговорим утром. Но вымыться в любом случае надо, особенно если ты собираешься помочь.

– Оиии, – вздыхает Пушинка.

Обхватив Арендара за талию, отправляюсь с ним на самый верхний этаж башни. А мысли всё кружат, раскладывают моё поведение с оружием и поведение Арендара со мной.

На пороге ванной комнаты он спрашивает:

– Тебя что-то беспокоит?

– Когда ты… решаешь что-то за меня… Зачем ты это делаешь?

– Чтобы нам было хорошо.

В дверях ванной приходится расцепиться. Пушинка проходит последней. Арендар медленно отступает, но не сводит взгляда с моего лица.

– Лера, что случилось?

Что? Я не подумала о том, как будет чувствовать себя призванное оружие. Просто призвала. Как и он просто решил, что будет со мной в любом случае.

– Кажется, я начинаю понимать, что ты действуешь не со зла, а так… как привык, как проще. – (Он непонимающе следит за мной). – Давай, залезай в воду.

Сама без вопросов и просьб сбрасываю платье и опускаюсь на колени у края наполняющейся ванны. Ковшом поливаю вьющиеся волосы Арендара, намыливаю. Сорочка мокнет от брызг, липнет к телу. Снимаю и её, оставив лишь панталончики с кружевами. Натираю мочалкой широкие плечи Арендара, проглаживаю каждую литую мышцу. Его руки. Пальцы. Грудь.

– Вставай.

Арендар поднимается, и я намыливаю дальше, смываю с него грязь и запах дыма, крови, притаившейся за стенами нашей башни опасности.

– Окунись.

Он опускается в воду. Пена расползается по поверхности, щекочет мои ноги, скрывает под собой Арендара. Он ныряет с головой и резко выныривает. Взмахом руки запускает краны с водой. Встаёт, отступая, и магией поднимает водовороты чистой воды. Они окутывают его, смывают остатки грязи, а Арендар неотрывно следит за мной сквозь водную пелену, мерцающую от пронизывающей её магии. Мирное бытовое применение великих стихий.

Вода резко спадает, Арендар в несколько шагов оказывается рядом и вытаскивает меня на прохладный пол. Я приникаю к крепкой груди, обнимаю.

– Ле-ра…

Он обхватывает моё лицо, пытается заставить посмотреть на себя, но я зажмуриваюсь. Мне стыдно, невыносимо стыдно, хотя понимаю, что резкость с Арендаром иногда необходима, иначе он не станет ко мне прислушиваться, не будет рассказывать о своих планах, постарается держать в мучительном неведении, которое считает благом. Это хорошо, что я была такой упрямой, порой надо стоять на своём. Но сейчас мне просто стыдно.

Тёплые губы касаются моих, но я покачиваю головой:

– Мне тоже надо принять ванную. Ты… голоден?

– Мы ужинали.

– Это хорошо, ложись, отдыхай, я сейчас.

Но «сейчас» затягивается: мысли слишком перепутаны, и, купаясь, я постоянно замираю в попытках их распутать. Если бы Пушинка не покашливала в углу, я могла бы мыться до утра.

Наконец выхожу в озарённую многочисленными магическими печатями спальню. Да и сам Арендар светится так, что мимо не пройдёшь. Он приподнимает одеяло, и я ныряю к нему, прижимаюсь. Потому что хочется прижиматься к нему. Запах… его чистый запах успокаивает и будоражит. Здесь, рядом с ним, я на своём месте. Снова по телу разливается томление и жар, сердце бьётся так, что гудит в висках, и сквозь это заполошное гудение прорывается шёпот:

– Лера, Лера…

От поцелуев Арендара меня накрывают волны жара и мурашек. Просто прижаться бы к нему и не думать ни о чём, не сомневаться. Его дыхание обжигает шею, губы скользят ниже, целуя, лаская, соблазняя. От густого, насыщенного желания нечем дышать, во рту пересыхает. Я задыхаюсь от ощущений и эмоций, от восторга прикосновений. Желание кипит в крови, выжигает изнутри.

– Ле-ра…

– Ляг на спину, – шепчу я.

– Что?

– Ляг на спину, – повторяю сипло.

Шумно выдохнув, Арендар откатывается на спину. Я сажусь верхом, ошеломляюще остро чувствуя всё сквозь ткань его панталон, и раскрываю золотые крылья. Магия Арендара выстреливает фейерверком золотых искр, впитывается в крылья и мою кожу, наполняя их сиянием. Но я поглощена своими переживаниями и восторгом Арендара, который ощущаю так явно, словно он мой собственный.

Упираюсь ладонями в плечи Арендара и наклоняюсь, касаюсь приоткрытых горячих губ, чтобы через мгновение забыться в сумасшедшем поцелуе, прикосновениях, осознании его близости.

***

С утра Арен беспрерывно улыбается и смотрит на меня, как кот на сметану. Надеюсь, его в таком восторженном виде не застанут. Пусть все знают, что между нами пока ничего быть не может, но по его лицу понятно, что мы прошли по самой грани.

Натягивая чулок, укоризненно прошу:

– Возьми себя в руки, пожалуйста, мы же собираемся встретиться с твоей мамой.

Это лишь чуть его отрезвляет, но всё равно вид шальной… Драконы в брачный период впадают в транс, может, зря я Арена раньше времени приласкала? Судя по взгляду, он сейчас ни о чём другом думать не может.