Глава 15

– Я думал, с Лином дело уже решено, – Арен садится в кресло возле стола. – Необходимо взломать его ментальный щит и попытаться вычистить… установки.

Элоранарр едва заметно морщится. Наверное, вспомнил, как ему самому ломали щит правителя.

– Не решено, – император сцепляет пальцы. – Мы не знаем, насколько правдиво уверение Линарэна, что в здравом уме он суккубу не помогал.

– Отец, – устало произносит Элоранарр и подпирает пальцами висок. – Не тебе обвинять Лина в потакании суккубу.

Глаза императора вспыхивают, следом за ними загорается на скуле и шее узор родовой магии. У Арена с Элоранарром тоже вспыхивают узоры, но у последнего он не золотой, а серебристо-чёрный.

Император косится на Ланабет именно в тот момент, когда я собираюсь устроиться рядом с ней, и я застываю, так и не сев до конца.

– С Лином ещё одна проблема, – отступив от стола, Дарион опускает ладонь на спинку кресла Элоранарра. – Санаду не хочет ломать его щит, а Эзалону…

– Я не доверяю, – заканчивает за него император.

– Но почему? – изумляюсь я и, усевшись, запоздало прикрываю рот ладонью. Быстро опускаю руку: я задала нормальный вопрос, хотя по взгляду императора такого не скажешь. – Он спас нас всех.

– Он демон, – напоминает император.

Ланабет поглаживает кончиками пальцев подлокотник:

– Вампиры практически исконные враги драконов, почему Санаду удостоен доверия, а Эзалон – нет?

– Мы с вампирами соперники, но живём в Эёране и готовы сражаться за свой мир, а Эзалон дитя Нарака, вряд ли он предаст родину ради интересов Эёрана.

– Он живёт здесь триста лет, – Ланабет улыбается одними уголками губ. – Это большая часть жизни Эзалона. Возможно, Эёран для него тоже стал домом.

– Я не буду рисковать своим сыном, – отрезает император.

– Альтернативные менталисты есть? – Элоранарр упирается щекой на ладонь. – Придворных мы после последнего случая не держим. Кстати, пора в полном объёме и со всеми прежними допусками вернуть мне Халэнна. Меня радует разрешение общаться с ним, но без его помощи я как без рук и без крыльев, а к делам своего отца Халэнн отношения не имеет. Да и не знаем мы, насколько добровольно Эштран Сирин помогал Культу, не зря же его уничтожили со всей семьёй.

– Найди другого помощника, – император одаривает его хмурым взглядом. – Меня поражает твоя беспечность: хочешь приблизить дракона, семья которого запятнана связью с суккубом.

– Так мы все ей запятнаны, разве нет? – вздёргивает брови Элоранарр. – Кроме нашего дорогого мохнатого Дариона. Может, оставим его одного делами заниматься? Он же вне подозрений, а мы все – порченый товар. – Элоранарр оглядывает Дариона. – Я не прочь всё взвалить на его широкие непорочные плечи.

– Тебе лишь бы языком чесать, – беззлобно отзывается Дарион.

– Ну, я такой… бракованный немного, ничего не поделешь, – Элоранарр разводит рукой. – Но положение обязывает присутствовать. И мне хотелось бы знать, есть менталисты, кроме Санаду, которым наше семейство готово оказать высокое доверие, обвешав клятвами и допустив к мозголомке?

Оглядываю мрачного Арена, призрачный контур растянувшейся возле дивана Пушинки. Ланабет, крепко стиснувшую пальцы на коленях. Элоранарра… ощутив мой взгляд, он на мгновение оглядывается и усмехается. Наверное, я забавно выгляжу: напряжённо сижу на самом краешке софы, тереблю рукав.

Император откидывается на спинку высокого кресла и признаётся:

– Я не знаю, к кому ещё обратиться для взлома ментального щита Линарэна. Не думаю, что разумно обращаться к придворным менталистам других стран, среди вампиров… только Санаду достаточно силён, чтобы не опасаться мести Культа, и достаточно безумен, чтобы плевать на мнение других архивампиров и действовать в своих интересах.

– Хочу обратить внимание, – Дарион смотрит только на императора, – что у вампиров сейчас последний лунный месяц года, сезон смерти. Санаду, если он станет вести себя слишком вызывающе, могут вызвать на дуэль.

– Не хочу казаться паникёром, – Элоранарр стискивает кулак. – Но вопрос с Лином надо решать срочно. Если повезёт, в его памяти может оказаться информация о планах Культа, его наработках, возможно, о том, как источники магии инфицируют Бездной. И научная поддержка Лина нам нужна. Давайте бросим монету, кланяться нам в ноги Санаду и предлагать немыслимые награды или довериться Эзалону. Как я понимаю, он согласен ломать щит Лина?

Дарион покачивает головой:

– Он предпочёл бы этого избежать, но если других вариантов не будет – согласится.

– Что он хочет взамен? – Император не скрывает скептицизма.

Впервые за весь разговор Дарион улыбается:

– Денег на ремонт Академии.

Почему-то все смотрят на меня. Точнее, понимаю, почему, но… Щёки предательски пылают. У Арена от смеха подрагивают губы, глаза сверкают, но он с усилием возвращает серьёзный вид:

– Я за то, чтобы доверить Лина Эзалону. Я ему Леру доверил, и он меня не подвёл. Он устойчив к феромонам суккубов, фактически не связан с другими правящими семьями. И он уже триста лет борется с Культом.

– Это дело исключительно семейное, предлагаю семейное голосование, – Элоранарр поднимает руку. – Кто за семейное голосование о судьбе Лина? Я точно за.

Арен тоже поднимает руку. Ланабет, половина лица которой скрыта золотом кружев, медлит. Не знаю, имею ли право голоса: формально мы с Ареном не женаты.

– Кто против? – Элоранарр опускает руку, Арен тоже.

– Это нелепо! – император раздувает ноздри.

Бросает взгляд на Ланабет, но та не может этого увидеть, сидит неподвижно.

– Два против одного, – Элоранарр хлопает в ладоши. – Отлично. Теперь поднимите руку согласные доверить Эзалону взлом щита Лина.

Он вновь поднимает руку и Арен тоже.

– Кто против – поднимите руку.

Император зло смотрит на Элоранарра, а тот разводит руками:

– Два за, остальные воздержались. Вопрос можно считать решённым.

Император взрыкивает на драконьем.

– Можешь попробовать сторожить Лина лично, но мы с Ареном всё равно до него доберёмся. – Элоранарр постукивает ногтями по подлокотникам. – И не злись. Лин твой сын, а нам он брат, мы просто хотим ему помочь.

– Как бы эта помощь не вышла боком, – цедит император.

Я удивлённо приподнимаю брови: мне казалось, драконы крайне авторитарны, почему он фактически мирится с бунтом сыновей? Или понимает, что иного выбора нет?

– Элор, лично будешь за Линарэном следить. Если он сделает что-то не то – отвечать тебе.

– Если тебе нужен был ответственный за дело, так сразу бы и сказал, не пришлось бы устраивать голосование. – Хрустнув суставами, Элоранарр закидывает сцепленные пальцы на затылок. – Есть ещё вопросы, решение которых зависит от того, возьмёт ли кто-нибудь ответственность за результат на себя? Если да, то наваливайте, пока я добрый и на всё согласен.

На лице императора проступают золотые капилляры, глаза горят, но Элоранарр этого явно не видит, спокойно выдерживает взгляд отца.

– Далее на повестке Киндеон, – напоминает Дарион. – Вероятное использование непризнанного мира вампирами.

Арен молниеносно оглядывается на нас с Ланабет и обращается к отцу:

– Моё личное мнение: сейчас не до него.

– Там. Умирают. Люди. – Губы умолкнувшей Ланабет сжимаются до тонкой линии.

– Мам, здесь они тоже умирают. И одарённые. К тому же эти вампиры могут быть связаны с Культом. Важно уничтожить сам Культ, а потом разберёмся с его частями.

Ланабет вскидывает голову.

– Лана, – император опускает взгляд. – Ты не хуже меня знаешь, как сложно организовать экспедицию в непризнанный мир, особенно боевую экспедицию. Мы сейчас не можем себе этого позволить.

– Я знаю. – Ланабет поднимается, драгоценные бабочки в её волосах мелодично звенят. – А так же знаю, что загнанные в угол существа в тысячу раз опаснее. Если мы пойдём в Киндеон после победы над Культом, враги уже поймут, что проиграли, и будут сражаться намного яростнее. В отличие от магов, вампиры в непризнанном мире смогут бесконечно восстанавливать силу, поглощая жизни людей.

– Предлагаешь вытравить их сюда, чтобы Культ стал ещё сильнее? – император не поднимает на неё глаз. – Или разделить силы? В Эёране исчезает магия, связь с Киндеоном может прерваться, и что делать тем, кто окажется там взаперти?

– А что делать тем, кто окажется там взаперти с вампирами?

– Они привыкли жить так. Орден Очищения существовал ещё триста лет назад. И люди за это время не вымерли. В городе, в который мы попали, кипела жизнь.

Вокруг Ланабет взвиваются золотые потоки, она выпячивает подбородок, ноздри её трепещут.

– Сдерживать Культ – твоя обязанность.

– Я не отказываюсь, – император тоже поднимается. – Но сейчас не могу ради Киндеона ставить под угрозу Эёран. Я не могу отправить туда одарённых, не зная, смогу ли их вернуть. Лана… – Он тяжело вздыхает и обрушивается в кресло. – Пожалуйста, постарайся отстраниться от чувств к тому миру.

– Может, как-нибудь выманить этих вампиров? – я еле сдерживаюсь, чтобы не поёжиться от направленных на меня взглядов. – Предложить им что-нибудь?

– Амнистию? – поддерживает меня Арен, и я мысленно тянусь к нему. От меня протягиваются нити золотой магии, касаются его, ласкают…

– Плевали они на нашу амнистию, – Элоранарр покачивает ногой. – Им и там хорошо.

Дарион складывает руки на груди:

– Изобразить, что у нас война с вампирскими кантонами? Отступники или помочь им попытаются, или добить.

– Ненадёжный вариант, – император вытаскивает из стола золотое перо и прокручивает в пальцах. Элоранарр впивается взглядом в золотую блестяшку. – Слишком сильный переполох поднимется из-за такой новости, а нам и так не хватает стабильности.

Медленно сев, Ланабет склоняет голову набок. Я робко предлагаю:

– А если найти культиста, который вызовет вампиров Киндеона сюда? Если они подчиняются Культу, должны получать от него приказы.

– Ещё предложи их вызвать, чтобы тебя убить, – усмехается Элоранарр и ничуть не пугается полыхнувшего взгляда Арена, потому что смотрит на перо в пальцах отца. – Они же устраняли потенциальных избранных, настоящая избранная может показаться им логичной целью. Отправим Валерию наживкой в Академию, пусть наслаждается учёбой, ей же нравится.

– Нет. – Арен ударяет кулаком по подлокотнику. – Мы не будем больше рисковать Лерой.

Император взмахивает пером:

– Она Видящая, так что никаких рисковых мероприятий с её участием.

Рядом тихо вздыхает Пушинка, Ланабет вздрагивает и беспомощно протягивает руку в её сторону. Я осторожно касаюсь тёплой ладони, шепчу:

– Это Пушинка.

Ланабет кивает. Император же неожиданно соглашается:

– О поддельном задании для этих вампиров надо подумать. И поймать кого-нибудь подходящего. К сожалению, культисты сильно ограничены в возможности предать.

Ободрённая его согласием, спрашиваю:

– А подставного культиста использовать нельзя?

– Метки, – Элоранарр постукивает по лбу. – Их печати-глаза, которые проявляются при использовании или попадании в концентрированное поле магии Бездны.

– Так изобретите имитацию, – пожимаю плечами. – Должен быть способ их подделать. И ярлык Чистой у нас есть, наверняка у всех гонцов Культа такой, чтобы их не задержали местные.

Элоранарр закатывает глаза:

– Наш изобретатель сейчас немного заперт в башне Порядка.

– Линарэн не единственный учёный Эёрана, – Ланабет коротко мне улыбается. – Идея есть, её разработкой стоит заняться. Пару существ вы ведь можете на это выделить? Хотя бы пару.

– Хорошо, – поспешно кивает император. – Элор выделит стратега или тактика ИСБ. С учёными сложнее: разработка должна остаться в тайне. Как и вся операция.

– Не дураки, осознаём. – Элоранарр вновь постукивает ногтями по подлокотникам. – Что будем делать с Пат Турином, дорогие мои?

Император машет Дариону:

– Доложи ситуацию.

– Датчики показывают разрежение магического поля вокруг Пат Турина. Зона разреженности увеличивается в диаметре в среднем на полметра за десять минут. Показатели не критические, но настораживающие. Стражи Пат Турина не отзываются. Ни звуков, ни иных признаков жизни город не подаёт.

– Если магия разрежена, его щиты должны таять. – Арен резко выпрямляется в кресле. – Значит, мы можем войти?

– Магия разрежена вокруг, – Дарион хмурится, – но щиты работают. Наверное, за счёт прибывающей со всего мира магии. А может, это неизвестная технология, мы же не знаем, на что способны демоны.

– Что говорит Эзалон? – интересуется император, и Дарион не удерживается от насмешливого взгляда.

– Эзалон с такими технологиями не знаком, но за триста лет его отсутствия всякое могли придумать.

– Значит, – император сжимает перо руками. – К Пат Турину стекается магия, но возле Пат Турина, вне его щита, её всё меньше?

– Так и есть. – Дарион опять опускает ладонь на кресло Элоранарра. – Точные данные замеров можно посмотреть в отчётах. Я велел не распространяться об этом, но не у всех наблюдающих за Пат Турином жёсткие клятвы неразглашения, возможна утечка.

– И паника, – император запрокидывает голову на спинку кресла.

– У меня она уже началась. – Элоранарр не выглядит паникующим, скорее задумчивым.

Арен бросает на него странный взгляд и обращается к отцу:

– В пониженном магическом фоне быстро рухнут защитные, сельскохозяйственные и градоуправляющие заклинания. В первую очередь накроет ирригационную систему территорий Киарстенов. Без урожая этого года мы сможем продержаться на запасах, но они законсервированы магией, без неё всё начнёт портиться. И нашествия грызунов не избежать. А паразитов с новых посевов придётся стравливать малоэффективными немагическими средствами.

– Киарстенов мы предупредим. – Император перехватывает направленный на перо взгляд Элоранарра. – У них есть время перестроить ирригационную систему на полностью немагическое управление, но в остальном ты прав: магия используется везде, уменьшение магического поля обернётся катастрофой.

Нервно сцепив пальцы, Ланабет сглатывает. Я непростительно мало знаю о быте Эёрана, но её реакция, лица Арена, императора, Элоранарра и Дариона лучше всяких лекций и справочников говорят о том, что катастрофа действительно будет.

– Есть способы заглянуть под щит Пат Турина? – Арен хмурится. – Хоть какие-нибудь предложения?

– А что ты ожидаешь там найти, Арен? – Элоранарр склоняет голову набок. Затем оглядывает остальных. – У кого какие предположения по поводу того, что или кто там действует?

– Вестники? – Дарион задумчиво смотрит в стену. – Они поглощают магию для Безымянного ужаса. Вполне возможно, под щитом собрались какие-нибудь новые вестники и откачивают магию.

Арен мотает головой:

– Вестники не поглощают магию дистанционно. Я думаю, в Пат Турине нас ожидают порабощённые Бездной големы. Я бы сковырнул защиту и разобрался с ними прежде, чем они построят армию. У Пат Турина огромные производственные мощности и запасы материалов. Пока мы здесь болтаем, там могут делать солдат.

– Элор, твоё ценное предположение? – император покачивает золотым пером, больше напоминающим земную ручку.

– Там нас ждут проблемы. Какими бы они ни были.

– Спасибо, что сказал, а то сами мы бы не догадались, – император склоняет голову в издевательской благодарности.

Самое страшное в этой шутке в стиле капитана Очевидность то, что она наверняка недалека от истины. Ощущение надвигающейся катастрофы пронизывает каждую фразу в последующем недолгом обсуждении полностью закрывшегося Пат Турина. Да, собственно, что обсуждать, если почти ничего неизвестно?

– Совсем никаких предложений по проникновению под купол и связи с Пат Турином? – вопрос Арена словно подводит итог получасовому переливанию из пустого в порожнее: что там происходит узнать надо, но никто не понимает, как сделать это лёгким способом.

Вздохнув, император сжимает перо ладонями:

– Придётся ломать их щит. Мы обязаны узнать, почему магия устремляется к ним, куда и как уходит. И остановить это. Нам в любом случае надо взять Пат Турин под контроль. – Он направляет взгляд на меня. – Тем более у нас есть Видящая, это значительно упростит взлом защиты.

Перевожу взгляд на Арена. Он хмурится, но не возражает. Ланабет накрывает моё плечо ладонью и улыбается:

– Не бойся, тебе надо будет лишь максимально точно перерисовать силовые линии и печати щита, чтобы щитовики нашли слабые места, а воины знали, куда бить.

– Пат Турином правят големы, – напоминаю я. – Разве машины могут сделать щит с изъянами?

Арен первым поднимается с кресла:

– Мы не знаем, кто делал этот щит, Лера.

– И попытаться в любом случае надо, – напоминает Ланабет.

Император тоже поднимается:

– Объявлю военный сбор, мы должны быть готовы к масштабному бою. Элор, ты напишешь в Озаран о нашем решении и вежливо потребуешь выставить воинов с их стороны.

– Не могу, – Элоранарр выглядит искренне расстроенным. – За меня Халэнн дипломатичные и любовные послания сочинял, боюсь, я в этом совсем не силён, допущу какую-нибудь оплошность, а ледяные такие обидчивые.

– Пиши сам, я потом проверю и исправлю, – неохотно соглашается император.

– Отлично! – Элоранарр поднимается с такой бодростью, что страшно представить, какой черновик послания ожидает императора… и он, кажется, делает примерно такие же недобрые предположения, поэтому отмахивается:

– Ладно, я сам. Подбери кого-нибудь для анализа по Киндеону. Надеюсь, это ты можешь сделать без секретаря.

– Попытаюсь, – во все зубы улыбается Элоранарр, сверля его недобрым взглядом. – Когда Халэнн получит прежний уровень допуска?

– Когда выяснятся все обстоятельства дела, – в голосе императора слышится рычание, оно утопает в басе Дариона:

– Нет оснований подозревать Халэнна в содействии врагам.

Арен вдруг оказывается рядом с Ланабет, целует её в щёку пониже кружевной полумаски:

– Тихого дня, мам.

– Вряд ли ближайшее время у нас будет тихо, – улыбается она.

– Отец, твоя подозрительность оскорбительна, – Элоранарр опирается на стол.

– У меня есть причины для подозрительности.

– Идём, Лера, – Арен тянет меня к выходу.

– Я готов поручиться за Халэнна, – напоминает Дарион.

– Ты это уже делал, – рычит император, – я помню.

Кажется, тут скоро будет нешуточный спор. А если бы выяснилось, что Халэнн – девушка, менталист…

– Его служба безупречна, я требую вернуть моего секретаря!

Выходя за Ареном, оглядываюсь: Элоранарр так и стоит, опираясь на стол, у Дариона мученический вид, Ланабет трёт переносицу. А Пушинка нагло ловит золотые искры, рассыпающиеся вокруг императора.

Двери закрывают стражники, но мы успеваем услышать гневное императорское:

– И положи моё перо на место!

У Арена вырывается нервный смешок, он уводит меня по коридору, о чём-то размышляя. Возможно, о чём-то важном, но я не могу не спросить:

– А почему в Озаран просто сообщат о решении? Они из срединного альянса, ваши голоса должны быть равнозначны, разве нет?

– Только в тройственном голосовании. Теперь, когда Пат Турин не может голосовать и учитывая чрезвычайно опасную ситуацию, империя получает решающий голос. К тому же у Сарана денея, он в любой момент может оспорить власть короля.

– Понятно, – тяну я.

Арен обнимает меня за плечи и, уткнувшись носом в волосы, шумно вдыхает.

– Лера-Лера, а я рад, что во время совещания ты была рядом, хоть это и отвлекает.

– И что теперь? – Склоняю голову на его плечо. – Что дальше?