Глава 16

– Дальше? – Арен обхватывает меня за талию. – Я бы хотел сказать, что дальше нас ждёт что-нибудь совместное и романтичное, но…

– Дела, – поглаживаю его по груди. – Понимаю.

– Теперь Пат Турин стратегически важный объект сразу по нескольким причинам. Чем быстрее возьмём его под контроль, тем спокойнее будет.

Внезапная тревога заставляет меня нахмуриться…

– А ты уверен, что стоит взламывать его защиту? Ведь если сквозь неё не можем пройти мы, Культисты тоже не могут. Вдруг магию притягивают големы, чтобы усилить свой щит или укрепить печать?

– Вполне возможно… Но с обратной стороны печати могут постучать демоны. Там граница с Нараком, есть вероятность, что уже прорванная граница. К тому же… – Арен оглядывается по сторонам. – Сама понимаешь, о ком я переживаю.

– Но он жив, да? – вглядываюсь в лицо Арена.

– Да.

Выдыхаю. С его дедушкой Видаром я общалась мало, но он показался мне достойным драконом.

– Собираешься рассказать отцу о том, кого он может встретить в Пат Турине?

– О нет, – Арен усмехается, – я буду делать удивлённое лицо. Сваливать государственные дела на детей у нас, похоже, наследственное, но дед всех превзошёл. Надеюсь, мне удастся послушать его объяснения и полюбоваться на отца в момент их встречи.

Прижимаясь к Арену, от всей души желаю, чтобы так и было. А внутри нарастает тревога: я не знаю, что делать с секретами, хранительницей которых невольно стала.

***

За время совещания набежали тучи. Сад в пасмурном освещении кажется каким-то мистическим, пахнет надвигающейся грозой. Романтично… Мы с Ареном не успеваем дойти до беседки, в которой я обещала ему поцелуй: нас догоняет мрачный Дарион.

– Валерия, на тренировку, – бросает он мрачно. – Арен, тебя зовёт отец.

– Сильно они с Элором повздорили?

– Лучше поинтересоваться у них.

– Ясно, – Арен разворачивается ко мне, обхватывает лицо ладонями. – Лера, я буду скучать.

Совершенно неуместный при наставнике поцелуй согревает губы. Сквозь веки просвечивает золотое сияние Арена. Сердце, как бешеное, ревёт в груди, и уже кажется, что мир вокруг исчезает… но всего на миг.

– Я постараюсь освободиться скорее, – обещает Арен и уходит.

А я остаюсь с наставником – невольным свидетелем нежностей. Щёки заливает жаром, голос слушается плохо:

– Простите, мы просто…

Целовались. Что ещё скажешь? Краснея сильнее, опускаю взгляд.

– Вы не на тренировке это делали, так что мне всё равно. Идём.

Выбранная Дарионом дорожка всё дальше уводит меня от Арена. Оглядываюсь по сторонам. Впервые за долгое время мы с наставником наедине, без толпы гвардейцев. Самое то задать пару вопросов.

– Если мы сейчас поговорим, нас никто не услышит?

Сверкнув взглядом, Дарион делает странный жест рукой. Вокруг нас сферой растягивается едва заметная дымка. Уши закладывает. Знакомое ощущение… позволяющее ощутить, насколько шумно было в тихом саду: шелест травы и кустов, свист ветра в дворцовых башнях, далёкий шёпот моря. Сейчас ничего этого нет, лишь шорох моих шагов – и тот стихает, когда я останавливаюсь.

– Теперь нас точно никто не услышит, – поясняет Дарион. – Что ты хотела спросить?

– Халэнн…

Сунув руки в карманы, Дарион запрокидывает голову и тяжко вздыхает.

– Тоже думаешь, она что-то знает или причастна к убийству семьи?

– Не к убийству, нет, но она менталист, разве отец не делился с ней… важной информацией? Разве она не могла случайно что-то узнать?

– Что-то случайно узнать в семье менталистов довольно сложно: они с детства учатся защищать тайные мысли так, чтобы остальные не заподозрили даже их наличия. Это одна из причин, по которой наследственные менталисты ценятся выше случайных носителей дара вроде твоей подруги.

– И всё же, когда начинаются обсуждения, мне неловко скрывать правду. Особенно после рассказа Халэнн о том, что в её семье менталисты общались друг с другом без слов, делились знаниями.

Всего шаг – и Дарион нависает надо мной: гигант в два с лишним метра. Глаза вспыхивают хищным зелёным сиянием.

– Валерия, как думаешь, я, прежде чем советовать Ри-эль в секретари Элору, её не проверил? Не выспросил всё? Полагался только на удачу? Думаешь, меня не удивило, что она выжила, хотя все считали… – Он морщится. – Да ты представить не можешь, как подозрительно её спасение! Ты не была в замке Сиринов после нападения Неспящих. Халэнн, мальчишка, действительно мог не успеть попасть домой, когда случилась бойня, и то его подозревают, а Ри должна была находиться там, её из замка не выпускали.

– Но как она выжила?

– Чудом! Брат ей проспорил и прикрыл отлучку в город. Халэнн ходил в платье, амулетах ментальной защиты и преобразования голоса. Он отыграл Риэль так, что не только семья, даже вампиры не заметили подмены.

Ужас холодом проникает в нервы, вымораживает внутренности: какое страшное спасение. Как жить, осознавая, что дышишь только потому, что вместо тебя умер брат? Меня передёргивает.

– Халэнн и Риэль были близнецами, между ними существовала прочная ментальная связь, но после смерти Халэнна Риэль удержала мужской облик, прошла все допросы ИСБ и ни разу себя не выдала. У неё железные нервы, но такое хладнокровие для Карита будет однозначным доказательством вины. И для Элора тоже, ты ведь успела заметить, что Аранские считают женщин неженками.

– Есть такое. И всё же, как Хал… Риэль удалось… как она смогла не выдать себя на допросе ИСБ? И почему вы ей верите?

Губы Дариона нервно дёргаются.

– Провёл своё расследование, опрашивал горожан, которые видели её в облике брата, видели, как она рванулась прочь, видимо, ощутив его близкую смерть. Получил клятву крови в непричастности. Наблюдал за ней. Риэль одержима местью.

– Но почему вы думаете, что никто ей не поверит? Вы же поверили. И другие могут. Связь близнецов будет свидетельством в пользу Риэль.

Дарион закатывает глаза:

– Валерия, ну посмотри сама: Халэнн – не менталист, обычный дракон из боевых магов – задержался в Академии и поэтому не застал убийц. Но его двоюродный дед подозревается в сговоре с суккубом, и Халэнна отстраняют от службы, несмотря на желание Элора его вернуть. Представь, что будет, если выяснится, что они имели дело не с Халэнном, а с Риэль – менталисткой, которую обучал не только отец, но и тот самый двоюродный дед. Её посадят в тюрьму и разбираться начнут неизвестно когда, потому что сейчас не до этого. А Элор уже не будет настаивать на возвращении своего секретаря, ты знаешь его отношение к женщинам на службе.

– Но вдруг Халэнн – Риэль – что-нибудь знает?

– Не знает. Не посвящали её в такие дела, её готовили стать женой-щитом, безмолвной спутницей мужа, а не активной участницей политической жизни. А если бы знала, Риэль первая рассказала бы всё ИСБ, потому что её единственное желание – найти виновных в гибели семьи.

Сцепив пальцы, покачиваюсь с пятки на носок. Не нравится мне ситуация, совсем не нравится. Но можно понять, почему Риэль держится за образ Халэнна: женщину Элор на службу не допустит, а как ей искать убийц, если не через ИСБ?

– Вы скажете Риэль, что эти вампиры… Неспящие могут быть в Киндеоне?

В глазах Дариона вновь вспыхивают зелёные огоньки.

– Сейчас у неё нет допуска к такой информации, я не могу этого рассказать. И что ей делать в Киндеоне одной? Ей нужно дождаться официального расследования, желательно находясь в составе ИСБ.

– А ей не запретят участвовать в деле? Она же заинтересованное лицо…

– Если Халэнн будет вне подозрений, её включат в группу следователей или отправят в Киндеон: у нас принято давать возможность отомстить.

Вот ещё одно отличие Эёрана от Земли: у нас запрещены связи следователей, прокуроров и судей с фигурантами дела, могут отстранить даже за дружбу или вражду родственника – седьмой воды на киселе, которого служащий и не знает лично – с одноклассником подозреваемого, а тут, наоборот, специально назначают тех, кто связан с расследованием.

– И ты бы лучше молчала о Киндеоне, – глаза Дариона по-прежнему пылают жутковатой зеленью. – Сейчас лишние движения Риэль ни к чему, а она вряд ли усидит на месте, зная, где искать Неспящих.

Тайны… кругом одни тайны: это не говори, о том молчи, о третьем не думай… Зачем мне столько всего рассказывают, если это нельзя использовать? От раздражения хочется рвать на голове волосы, а спина чешется от лезущих наружу крыльев. Но я удерживаю их внутри. Выдыхаю. Ладно, о тайне Халэнн-Риэль я узнала случайно, но они как издеваются: только и делают, что дразнят меня информацией.

– Ещё вопросы? – хмурится Дарион.

– Ректор Дегон… и его третий глаз. Насколько можно доверять дракону с такой штукой?

– Интересный вопрос. – Дарион оглядывается и мотает головой кому-то за моей спиной.

Оглядываюсь: к нам по дорожке шагали гвардейцы, но теперь застыли, точно изваяния.

– Интересный? То есть вы не уверены, что Дегон…

– Я этого не говорил. Дегон, в конце концов, противостоит Культу и демонам в разы дольше моего.

– Тогда объясните! Я… я же молчу об этом, а вдруг это важно?

– А что ты хочешь услышать? Что Дегон пошёл в Культ, чтобы разрушить его изнутри?

Мне бы хотелось услышать именно такой вариант. Поняв это, Дарион грустно усмехается:

– Боюсь, всё печальнее и сложнее: Дегон исправляет свою ошибку. Но тебе бы об этом поговорить с ним, он лучше всё объяснит.

– И как с ним поговорить? Мы же не встречаемся наедине.

– Я предупрежу его, и когда окажешься в Академии, он тебя вызовет.

– Нет, – вскидываю ладонь. – Не предупреждайте, я хочу услышать его ответ без подготовки.

Дарион бесшумно, но тяжко вздыхает, и я… ощущаю себя надоедливым ребёнком.

– Арен об этом знает? – уточняю тихо.

– Нет. Но я не буду вставать между драконом и его избранной. Можешь рассказать Арену, если хочешь. Только… о Риэль, пожалуйста, не говори.

– Почему?

– Как думаешь, сможет Арен, зная, что замечательный и талантливый Халэнн на самом деле девушка, сохранить невозмутимое лицо, слушая разглагольствования Элора о глупости и бесполезности женщин?

– Ну… не знаю. Мне самой над этим смеяться хочется.

– Арен не сможет молчать: они с Элором слишком близки, чтобы он сохранил такую тайну, а следом и император узнает. Если Риэль попадёт в тюрьму – это будет твоя вина.

– А за Дегона вы не боитесь?

– Не сравнивай взрослого бронированного дракона с обширными связями и драконицу-одиночку, у которой только пара бронированных чешуек прорезалась. Её растопчут и не заметят.

Возможно, он прав, но… так трудно решить, что правильно, а что нет.

– Теперь-то ты готова заниматься? Или так и будем болтать?

– Готова, – неуверенно произношу я и… ошибаюсь.

***

Ведущий большой мяч, за который я должна держаться в полёте, резко уходит вниз, и я проскакиваю над ним. Успеваю закрыться огненным щитом от мелкого летящего в лицо шарика. В спину ударяет вода. Тяжесть струй придавливает крылья, не хватает сил вскинуть их, и я проваливаюсь вниз, на ходу словив лбом второй мелкий шарик.

ШМЯК!

Пол подхватывает меня в мягкое облако, но здесь, в отличие от Академии, ощущается боль падения. Частично, но… неприятно – жуть.

Двенадцатое падение за тренировку. Ничего удивительного: голова забита мыслями о трагичной судьбе Риэль-Халэнн, преступном прошлом Дегона и конечно же о том, что из этого рассказать Арену… Больно. Только в этот раз вместо разочарования падением и обиды я захлёбываюсь гневом. Резко приподнимаюсь, крылья остаются безвольно лежать.

В дверях стоит сияющий Арен. И сияет он точно не от радости: ноздри трепещут, в глазах настоящий пожар. И руки стиснуты в кулаки.

– Что. Здесь. Происходит? – от его голоса мне не по себе.

– Тренировка, – поясняет Дарион, окутанный зелёным сиянием своей магии.

– Я же просил помягче! – возглас Арена эхом разносится под высоким потолком. – Ты что творишь? Кто тебе позволил?!

– Статус наставника, – Дарион не шевелится, но магию вокруг себя уплотняет. – Ты занимался точно так же.

– Я дракон! А Лера…

– ...это Лера! – Наконец поднимаюсь на ноги. Крылья висят, но это не мешает мне упереть руки в бока и вздёрнуть подбородок. – Я могу и хочу тренироваться так.

– Лера, это… это… – Арен бессильно взмахивает руками. – Это же так сложно!

– Тяжело в ученье – легко в бою.

– Она дело говорит, – кивает Дарион.

– Лера… – Арен медленно приближается ко мне. В его взгляде такое неверие, такое… изумление. – Ты же моё маленькое хрупкое солнышко.

– Арен, неужели ты думаешь, что меня просто так определили на боевой факультет? – Протягиваю к нему руки, и золотые потоки его магии радостно охватывают их, проникают в кожу. Поглаживая Арена по груди, кокетливо заглядываю в глаза. – Мы вроде в одной группе занимались, должен был заметить, что солнышко я боевое.

– Ур-р-р, – вырывается у внезапно разомлевшего Арена, он наклоняется и вдыхает запах моих волос. – Ур-р-р…

– Солнышки мои, – Дарион хлопает в ладоши. – Может, вместе потренируетесь?

– Лера, я спасу тебя! – Арен, подхватив меня на руки, бросается к выходу.

– Арен… – едва успеваю сложить волочащиеся крылья, как он распахивает свои и уносит меня вверх по лестнице. Напоминаю: – Занятия… совместные…

Потоком воздуха он распахивает двери в пронизанный рыжим светом коридор, и двери в холл, и на улицу. Взмывает вверх. От неожиданности утыкаюсь ему в грудь и тут же оглядываюсь посмотреть. По головокружительной спирали Арен взлетает вокруг одной из мерцающих защитными чарами башен дворца и приземляется на выступ на конусе крыши.

Вокруг нас золотистым вихрем закручивается воздух и образует кокон, защищающий от порывов свистящего в башнях ветра.

– Смотри, – Арен отступает в сторону, открывая вид на широкий берег и океан.

Солнце горит в небе, точно котёл расплавленного металла. Рыжие блики дрожат на чешуйках волн, из-за чего весь бескрайний простор кажется боком мерно дышащего дракона.

Рука Арена скользит по моей талии, крыло укрывает спереди, чтобы точно не свалилась с узкого каменного выступа.

– Красиво, – шепчу я.

– Лер-р-ра, – Арен утыкается мне в висок.

Горячее дыхание щекочет ухо, шею. Посмеиваясь, покрываюсь мурашками.

Мы ведь стоим на самом краю, до земли далеко, кругом рычит ветер, а у нас свой островок спокойствия и нежности. Пальцы Арена скользят по моей щеке, очерчивают рот. Я мягко прихватываю их кончики губами, и по телу Арена пробегает дрожь. От переизбытка чувств вокруг него рассыпаются золотые искры.

А поцелуй на высоте, когда туфля балансирует на самом краю, и голова кружится, и за спиной вновь распахиваются крылья, а всё, что удерживает тебя от падения – сильные руки, прижимающие к горячему телу. Кажется – вот-вот упадёшь, на блаженство длится и длится, и длится, воспламеняя всё внутри, скапливаясь волнительной тяжестью возбуждения…

– Солнышки! – несётся снизу рёв разгневанного медведя. – Пора тренироваться!