Глава 17

Улыбаясь, заглядываем через край выступа.

С такой высоты Дарион кажется маленьким. В медведя он не превратился, просто стоит, подбоченясь. На чёрном мундире поблёскивает золото позументов.

– Здесь он нас не достанет, – уверяет Арен.

Зелёная искорка выстреливает из земли, пролетает между нами, щёлкает о черепицу и проскакивает по ней несколько раз. Через мгновение вторая зелёная искорка повторяет её путь, но в этот раз успеваю заметить, что это камушек.

– Не достанет, говоришь? – уточняю я.

– В следующий раз поставлю огненный щит.

– А я думаю, наставник прав: нам не помешает тренировка.

– Что? – растерянно спрашивает Арен.

Я отступаю. Хотела эффектно упасть спиной вниз, но смелости не хватает: распахиваю крылья и взмываю выше:

– Догоняй!

Тут же резко ухожу вниз и в сторону, прячась от него на другой стороне башни.

– Поймаю! – Арен почти мгновенно оказывается рядом.

Я пулей проношусь к другой башне, облетаю – и почти сталкиваюсь с Ареном. Взмываю вверх, он – параллельно мне, усмехается, тянет руку… Мы уносимся высоко в небо. Сложив крылья, камнем падаю вниз. С силой распахиваю их и ныряю в сторону. Смазано проносятся мимо магические печати, строения, патрульные гвардейцы. Ветер свистит в ушах, я несусь так стремительно, что кажется, оторвусь от преследования. Но рядом разгорается золотое сияние, показывается Арен. Сворачиваю за башню – он следом. Я вверх – и он вверх. Я вниз – он туда же. Взмываю по спирали вокруг башни, а он несётся прямо надо мной, спине щекотно: то ли он дотянулся, то ли ветром меня щекочет.

Оттолкнувшись от башни, меняю направление. Арен не отстаёт, кричит сквозь шум хлопающих крыльев:

– Я тренировался с пяти лет!

Опыт за ним, но ведь стремление к победе тоже что-то значит! Налегаю на крылья изо всех сил. Верх-вниз-вправо-влево, по кругу, спиралью, отталкиваясь от стен и резко сворачивая – Арен всегда рядом. Горит спина, горит само сердце. Но я должна попытаться его обогнать! Рывком выворачиваю к башне Арена, мчусь туда, еле вписываюсь в поворот вокруг неё, забирая ниже. Арен проскакивает надо мной, а я, почти коснувшись земли, несусь к беседке.

У неё-то меня, точно ураганом, сносит Арен, притискивает собой к ажурной белой сфере. Лёгкие жжёт, я тяжело, судорожно дышу. Он держится за беседку когтями так крепко, что не стоит и надеяться на освобождение, но я бью распластанными крыльями, толкаюсь. Безрезультатно. Арен накрывает меня, как сеть. Крепкая и упрямая. Можно попробовать освободиться, ткнув его в стратегическое место, но это и моё стратегическое место теперь…

Хватаю ртом воздух, пытаюсь надышаться после безумного полёта.

– Не убежишь, – хищно улыбается Арен. Его глаза горят так, что почти больно смотреть. – И ты обещала мне поцелуй в беседке, помнишь?

– Помню, – сипло отвечаю я. – Сейчас отдышу…

Вдох-выдох, вдох-выдох. Голова кружится, но ощущения восхитительные, какая-то безумная эйфория заставляет улыбаться, наполняет лёгкостью.

– Лер-р-ра…

По коже щекотно и весело разбегаются мурашки, из груди рвётся ответное:

– Ур-р-р…

Слева жалобно хрустит завиток стены беседки – так сильно Арен сжал когти.

– Ур-р-р, – игриво повторяю я.

От Арена во все стороны разлетаются золотые потоки. Кажется, в беседке что-то загорается. Дымок тянется вверх, но Арен смотрит только мне в глаза.

– Пожар потуши, – шепчу я.

– Не могу. – Он порывисто целует – сразу глубоко, жадно.

Раскалывается под его когтями завиток беседки, но Арен цепляется когтями ближе ко мне. Пахнет дымом, но от этого поцелуй только острее.

Пшшш!

Струи воды взмывают вверх, осыпаются крупными каплями. Арен закрывает нас крыльями, улыбается. Эта вода, в отличие от той, что льётся в тренировочном зале, мочит одежду. Десятки проникающих со всех сторон ручейков напитывают ткань, и с кожи поднимается пар – не только Арена, но и моей.

– Я горю? – спрашиваю с улыбкой.

– Конечно… – Он наклоняется к моим губам, и сердце обмирает, снова стучит и обмирает… Арен отстраняется. – Так, надо срочно бежать.

Обхватив меня за талию, он взмывает вверх. Мои крылья наполняет ветер, я убираю их, чтобы не мешали.

– Что случилось?!

Арен пикирует к своей башне. Уцепившись за карниз крыши, ногой раскрывает окно и подсаживает меня на подоконник. Едва я прыгаю на пол, пробирается следом и закрывает створки.

– А мы были здесь и ничего не знали, – он, сложив крылья, сдёргивает с себя камзол и отбрасывает в угол, за ним – мокрую, липнущую к рельефным мышцам рубашку…

– А… Арен… что случилось?

Он протягивает руки, и золотистые горячие потоки воздуха вмиг высушивают платье и волосы. С его тёмных сильнее завившихся от воды прядей капает вода, стекает по торсу. Он в штанах, то есть одет, но зрелище тянет на восемнадцать плюс. И, кажется, мне жарко.

– Элор предупредил, что отец отправился искать источник пожара…

Наверное, лучше отступить, но не могу шелохнуться, наоборот – тянет шагнуть вперёд, прижаться к Арену, к его сияющей золотом коже. Я лишь касаюсь – кожа у него горячая, и капельки воды тёплые-тёплые. Совершенство без единого изъяна… горячее и моё. Арен распахивает руки, но не спешит обнимать – наблюдает. Я прижимаюсь к его груди, и он накрывает меня руками и вновь раскрывшимися крыльями. Набатом гремит его сердце – так громко и сильно, что я не слышу своего… потому что оно бьётся с ним в унисон.

***

Сложно степенно шагать по ярко освещённому коридору в обитель целителей: ощущение лёгкого опьянения кружит голову, всю переполняет странным чувством, будто во мне кружатся весёлые шипучие пузырьки, как в бутылке сладкой газировки, и мешают думать. А ведь я ничего не пила – только целовалась, целовалась и целовалась. Арен, держащий меня за талию, еле держится на ногах и что-то уркает-муркает довольно. Песню на драконьем напевает?

– Арен, а ты уверен, что Дарион не слишком рассердился?

– Мы же потренировались, – Арен склоняется к моему уху и прикусывает мочку.

– Но не так, как он просил…

– Это детали, – отмахивается Арен и целует меня в висок.

Золотые потоки магии устремляются к мерцающим печатями дверям и распахивают их, выпуская в коридор запахи трав.

Между нами и покоями дедули возвышается Дарион собственной персоной. Какой же он огромный!

– Солнышки, – он расплывается в клыкастой улыбке.

– Бежим? – шёпотом предлагает Арен.

Самой хочется рвануть подальше, ведь к дедуле можно и через окно залезть… наверное. Но меня одолевает совесть.

– Это как-то… – шепчу в ответ, – безответственно.

Огромный Дарион медленно шагает к нам и… рычит. Он натурально рычит, как медведь!

– С моих занятий сбегать никому не позволено!

Одна из дверей распахивается, и в коридор, заливая его разноцветным сиянием, выглядывает растрёпанный Элоранарр:

– По какому поводу шум? Драться будете?

Глаза Дариона вспыхивают зелёным:

– Не влезай в воспитательную работу.

– Да я просто посмотреть хотел. – Выходя в коридор, Элоранарр запускает пальцы в рыжие пряди, разглаживает. – Ты так страшно рычишь, но ни разу не видел, чтобы ученикам вред причинил.

– Вот говорю же: не влезай в воспитательную работу!

Судя по лисьей улыбке Элоранарра, именно влезть он и хотел. Ещё и подмигивает нам с Ареном. Следом за ним выглядывает молодой волкооборотень в жёлто-чёрной робе наподобие той, в которой Линарэн выпускал меня во дворец, тихо ворчит:

– Вы забыли снять проводящие браслеты.

– О да, – Элоранарр сщёлкивает с запястий тонкие золотые обручи в магических знаках и отдаёт волкооборотню. – До завтра.

Тот, кивнув, возвращается в комнату. Дарион открывает рот.

– Элор, как твоё здоровье? – поспешно спрашивает Арен.

– Да неплохо. Я тут пообщался с Лином. Он и в башне Порядка продолжает размышлять над нашими делами. Он предположил, что фрагменты Бездны, слившись с источником магии, в основном поглощают магию именно такого типа. Поэтому зарядка иными типами магии может оказаться более эффективной, чем нашей родовой. Так и оказалось, теперь я относительно бодр и полон сил, и кажется, где-то глубоко во мне спрятан очень голодный менталист.

Дарион, сверливший нас взглядом, косится на него. Элоранарр вскидывает сияющие руки:

– Так что теперь три раза в день я, как какой-нибудь незаконопослушный архивампир, питаюсь подданными, чтобы сеять вокруг добро и здравый смысл.

– Рада за тебя, – искренне, хоть и тихо произношу я, Арен крепче обнимает меня за талию.

– Принцесса, а уж я как рад, – улыбается Элоранарр, но в глаза мне не смотрит. Впрочем, мне и самой до сих пор неловко из-за его попытки меня украсть. Точнее, из-за его откровенности в тот момент.

– Закончил? – рычит Дарион.

– Наверное, – пожимает плечами Элоранарр.

– Ну что, солнышки, готовы расплачиваться за шалости? – Дарион шагает к нам, но Элоранарр, встав на цыпочки, закидывает руку ему на плечо и проникновенно сообщает:

– Дар, мне срочно, просто позарез нужна твоя помощь.

– Я занят, – Дарион осторожно пытается освободиться.

– Третьим будешь. Ты будешь третьим сегодня у меня на ужине, – не унимается Элоранарр. – Просто представь: у меня в башне три драконицы. Три прекрасные активные драконицы. Мы с Халэнном с ними не справляемся. Весь наш здравый смысл тонет в их… прелестях. Но с тобой счёт будет равным: три разумных мужчины против трёх неразумных женщин.

Улыбку сдержать не могу. Знал бы Элоранарр, кто на самом деле у него в команде! Дарион мрачно поглядывает на меня, но да, теперь понимаю его опасения по поводу того, что Арен, услышав такую речь, засмеётся.

– Сам завёл, сам и разбирайся, – Дарион сильней пытается вывернуться из объятий Элоранарра, но тот хоть и стоит в неудобной позе, а держит крепко.

– Прояви мужскую солидарность, – Элоранарр тянет его за собой. – Халэнн же проявил, и ты будь мужчиной.

Закусываю губу, изо всех сил стараясь сохранить серьёзный вид.

– Что? – Заметивший мои гримасы Элоранарр вскидывает брови. – Я вас спасаю, а ты смеёшься.

– Спасибо, – крепче перехватив руку Арена на моей талии, по стеночке отступаю к покоям дедули. – Удачи с драконицами, пусть численное преимущество будет на вашей мужской здравомыслящей стороне.

Сверкающий взгляд Дариона обещает неприятности, но я не могу не улыбаться. Элоранарр же не упускает случая поддеть Арена, шепчет ему:

– Странная она у тебя какая-то: обычно женщины правдой о них недовольны. Ты ей под юбку-то загляни, а то мало ли что.

Ох, не Арену надо заглядывать. И не под юбку. Но я стоически только улыбаюсь.

– Идём, – Дарион так стремительно направляется к двери, что отрывает Элоранарра от пола. Бросает на ходу: – Валерия, поговори с оружием!

– Я рад, что ты со мной, – соскользнув с плеча Дариона, Элоранарр похлопывает его по спине.

Проводив их взглядом, остаюсь стоять, глядя на закрывшиеся двери. Неловко получилось: Дарион ведь ушёл, испугавшись, что я выдам Риэль. Нечестно иметь такой рычаг давления на наставника, хотя и удобно. Надо будет сказать, что я не собираюсь использовать информацию о Риэль для манипулирования.

– Что-то не так? – Арен поглаживает меня по спине, и мурашки бегут по коже.

– Что Халэнн делает у Элоранарра? Разве твой отец не запретил посвящать в дела Халэнна? – разворачиваюсь к комнате дедули.

– Запретил. Но Элор сказал, что если Халэнну не позволят, как обычно, жить у него в башне и спасать от его любовниц, он всех троих выселит во дворец.

– Даже твой отец с ними совладать не может?

– Может, но не хочет облегчать Элору жизнь.

– Боится, что тот ещё одну приведёт?

– Есть немного, – пожимает плечом Арен и тут же обнимает меня, шепчет на ухо: – Но со мной таких проблем не будет: мне нужна только ты.

Ну какая девушка не захочет услышать такое от своего мужчины? С улыбкой приподнимаюсь на цыпочки, крепче прижимаюсь к Арену и прикусываю его шею. Родной пряный запах кружит голову, и больше не хочется думать ни о чём.

Не знаю, сколько бы мы так стояли, если бы волкооборотень в жёлто-чёрной робе не собрался куда-то.

– Простите, – бормочет он, проходя мимо нас. – Я ничего не вижу, ничего не слышу.

Закусив губу, чтобы Арен не вздумал отвлечь меня поцелуем, провожу пальцами по золотому узору вокруг пуговиц его камзола. Щёки горят, но я постепенно успокаиваюсь.

– Делу время, потехе час. Мы пришли проведать дедушку, – напоминаю тихо, а сама не могу сдержать улыбку. – Потом я должна поговорить с оружием. И только после этого, если будет не слишком поздно, можно обниматься и миловаться.

– Только после этого? – трагично спрашивает Арен.

– И чуть-чуть в промежутке. – Коснувшись пальцем кончика его носа, выворачиваюсь из объятий и пробегаю к покоям с восстановительными капсулами.

У порога Арен успевает куснуть и поцеловать меня в шею. Просто молниеносно!

В царство самих капсул вхожу чинно и размеренно. Вечерний сумрак разрежён подсветкой на капсуле дедули. Я надеялась на его пробуждение, но дедуля, почти неразличимый за узорами магических печатей на стекле крышки, безмятежно спит. А в кресле неподалёку, обнимаясь с книгой, посапывает один из целителей.

– Не буди его, пусть человек отдохнёт, – шепчу хмурому Арену, уже шагнувшему к целителю, и касаюсь холодного стекла капсулы.

Так хочется рассказать дедуле обо всём. И спросить совета. Дедушка бы подсказал, о чём стоит рассказывать, а о чём умолчать. Он общался с Видаром и может знать что-нибудь важное о Пат Турине. И он просто достоин узнать, что его внучка – избранная дракона и скоро выходит замуж.

Жаль, об осуждении другой его внучки за покушение на убийство ему тоже придётся узнать.

– Что не так? – Арен гладит меня по спине. – Вроде твой дедушка в порядке.

– Да. – Погладив стекло, отступаю от капсулы. – Он в порядке. Я просто подумала об Элиде…

Арен обнимает меня со спины, кожа его подкрашивается падающими от капсулы отсветами.

– Лера, она совершила преступление и наказана за дело.

– Но она моя двоюродная сестра, и это… не даёт мне покоя. Эти девушки считали, что твой выбор несправедлив, они напали на меня потому, что я чужая для этого мира, без семьи, а получается…

– Ты принадлежишь этому миру. И в любом случае судить мой выбор не им, они не вправе решать за меня.

– Но получилось так… нелепо.

Развернув к себе, Арен обхватывает моё лицо ладонями, заставляет посмотреть в свои мерцающие золотом глаза.

– Лера, они могли убить тебя, и этого я им никогда не прощу.

Опускаю взгляд:

– Но Элида моя двоюродная сестра. Я могла бы…

Накрыв мои губы пальцем, Арен напоминает:

– Ты им уже помогла. Но они должны расплатиться за своё преступление, чтобы понять, что так поступать нельзя.

– Их лишили семей… Тяжкий труд, почти рабство – это ещё можно понять, но лишать семьи слишком жестоко.

– У вас, на Терре, так не делают, да?

– Не делают, – понуро соглашаюсь я и сосредотачиваюсь на отражающихся в окнах огоньках капсулы. – Семьи могут навещать осуждённых, переписываться с ними.

– Лера-Лера, – вздохнув, Арен ведёт меня к двери. – Ты слишком добрая.

– Дедушка захочет познакомиться с Элидой.

– Уверена? Она хотела тебя убить.

Морщусь. Не знаю я, ничего не знаю: дедуля – такой, каким я его помню, – склонен прощать, видеть в людях хорошее, надеяться, что доброе отношение изменит человека. Но таким он был на Земле, не имея воспоминаний об Эёране. Вдруг забытая часть личности кардинально его изменит? Вдруг он посчитает мотивы Элиды и её подруг достаточно вескими? Ведь у неё не на пустом месте родилась неприязнь к чужакам…

– Лера, – Арен останавливается, и я с удивлением замечаю, что мы уже не в крыле целителей, а в ведущем к нему светлом коридоре. – Что тебя беспокоит?

– Новые родственники и их отношение, – признаюсь я.

– Лера, ты вернёшь им главу рода, а браком со мной – величие самому роду. Хотя бы за это они должны быть тебе благодарны.

– Но я лишила их Элиды.

– И спасла их от последствий её преступления. В любом случае их отношение к тебе по-настоящему можно узнать только пообщавшись с ними. Когда, кстати, ты хочешь объявить о родстве с Флосами?

– Когда очнётся дедуля.

– Трусишка, – Арен целует меня в висок. – Ладно, ты сейчас с оружием поговоришь…

Мне становится не по себе: как на этот раз оружие меня примет? Будет хоть палаш общаться?

– …а потом мы сделаем кое-что, что почти наверняка поднимет тебе настроение.

– Будем целоваться? – рассеянно уточняю я.

– Целоваться мы будем обязательно, – Арен утыкается в шею. – Но я сейчас о другом.

– О чём?

– Как только поговоришь с оружием – узнаешь.

– Хоть намекни!

– Не-е-ет. Сначала поговори с оружием.

Оружие… обращаться к нему страшновато, но любопытство распускается во мне буйным цветом, и я уже хочу поговорить с ним, чтобы скорее узнать задумку Арена. Почти хочу: сталкиваться с упрямой стороной себя не слишком приятно.

– Быстрей начнёшь, быстрее закончишь, – напоминает Арен, и мы бодрее шагаем в сторону его башни.