Глава 18

Свет магических сфер смешивается со спокойным золотым сиянием палаша. Большой пистолет мерцает, отсветы его блеклой золотистости пляшут на полированной столешнице. А маленький… в его свете слишком много холодной синевы. Не уверена, что нам стоит нарушать предписание Дариона…

– У тебя всё получится, я подстрахую. – Арен сжимает мои плечи и, поцеловав макушку, отступает от кресла.

Кажется, он прислоняется к стене. Убеждаюсь в этом, когда выхожу из тела, заполняя собой пространство жёлтой гостиной. Следящий за оружием Арен, судя по концентрации магии вокруг него, готов в любой момент вмешаться. Надеюсь, этого не понадобиться, и ментальным общением вместо обычного я хуже не сделаю.

– Добрый вечер, – обращаюсь к оружию.

Палаш отзывается неожиданно женским голосом:

– И тебе доброго вечера…

– А… – не знаю, как мягче спросить о внезапной смене пола. – Э… у тебя очень приятный голос, почему он изменился?

– Из-за размера, – шепчет палаш.

От изумления я проваливаюсь обратно в тело. Снова растворяюсь, чтобы уточнить:

– Как это связано?

– Ну… – Палаш издаёт тяжкий вздох. – Для мужчин важен размер, сама понимаешь. И мой становился проблемой в общении.

Нет, пока не понимаю.

– Мне-то всё равно, – продолжает рассуждать палаш. – И размер, и способ обращения: всё это уже неважно. Но некоторым так трудно меняться. Нужно отнестись к ним снисходительно. А девочкам большой размер можно.

Для мужчин важен размер… до меня доходит, о чём речь. Оглядываю пистолеты и палаш. Он в разы больше даже самого большого… и если для пистолетов размер до сих пор имеет значение, то тут можно только посочувствовать. Но хотя бы палаш у меня разумный.

– И как мне тебя называть? – спрашиваю у… неё?

– Рассекающая подойдёт.

– Согласна, весьма говорящее имя.

– Я тоже так подумала.

Палаш умолкает. Пистолеты и не думают поддержать разговор. Зато на фоне сознания гудят голоса из памяти гостиной, но отвлечь себя я не позволяю.

– Может, вы хотите взглянуть на Эёран? – предлагаю несмело.

– Было бы неплохо как-нибудь посмотреть, – без особого энтузиазма отзывается Рассекающая.

Не дождавшись ответа, спрашиваю у пистолетов:

– А вас как называть?

Молчат.

Полчаса я расписываю прелести Академии и дворца, надеясь пробудить в них хоть толику любопытства, но добиваюсь лишь вяло-вежливых хмыканий Рассекающей.

Но курочка по зёрнышку клюёт.

– Спасибо, Рассекающая, – благодарю напоследок.

Оказавшись в теле, шумно вдыхаю. Арен опускает ладони мне на плечи и склоняется к уху:

– Как?

– Имя моего палаша – Рассекающая, она просто прелесть.

– Хорошее имя, – нарочито громко произносит Арен. – Я рад, что у тебя есть Рассекающая, она просто великолепна.

Сияние палаша усиливается. А маленький пистолет аж темнеет. Ну и чем он похож на меня? Я не огорчаюсь, когда кого-то хвалят!

– Да и остальные недурны, – продолжает Арен. – Жаль, характером не вышли. А может, просто боятся? Ведь тебе такие свершения предстоят, ух! Но Рассекающая им потом расскажет.

Он тянет меня к окну. Сотни разноцветных огней в саду подсвечивают дворец и ажурные шары беседок, кусты и газоны.

– Да, возможно, она будет настолько добра, – Арен раскрывает створки, впуская внутрь благоухание цветов, – чтобы поведать остальным все самые интересные подробности… А может, и не будет. Придётся им тогда выспрашивать детали.

Взобравшись на подоконник, Арен помогает мне сесть рядом. Разговаривает будто сам с собой:

– Рассказ, конечно, хорошо. Но всегда лучше увидеть самому. Да, Лера?

– А? Да.

Цветами пахнет просто одуряюще, прохлада ночного воздуха приятно остужает лицо.

Арен, распахивая крылья, выпрыгивает и зависает напротив окна, кивает в сторону. Оглядываюсь: вокруг оружия сверкает магия, уплотняется, переливается всеми цветами радуги. Рассекающая сияет ярче пистолетов.

– Идём, Лера, не будем им мешать.

Раскрывая крылья, шагаю в пустоту – и меня подхватывают ароматные потоки воздуха, удерживают на высоте.

В небе мерцают тысячи звёзд.

– А сейчас мы посмотрим на муки нашего мишки. – Арен усмехается. – Только тихо.

– Какого мишки?! – выкрикиваю, борясь с поднявшимся ветром.

Но Арен прижимает палец к губам и устремляется к приветливо сияющей несколькими окнами башне Элоранарра. Я – за ним.

Хочет посмотреть, как Дарион развлекает дракониц брата? Но почему думает, что это поднимет мне настроение? Или уже подсматривал и знает, чего можно ожидать?

Поманив рукой, Арен подлетает к одному из окон. Жёлтый свет вспыхивает на золотых крыльях. Почти мгновенно Арен повисает на стене, распластывается по ней, как заправская летучая мышь. Ну, точно у него большой опыт подглядывания в окна!

Арену хорошо, он опытный подсматривальщик и с когтями, зацепился за стену – и смотрит. А мне как? Разве что за него держаться.

Повиснуть на висящем на стене драконище – тот ещё воздушный манёвр. Удобно подлетаю только с пятого раза, вцепляюсь ему в плечи. Арен оттопыривает бёдра, давая обхватить его ногами. Под золотыми когтями скрипят камни.

– Не упадём? – шепчу сдавленно.

– Нормально всё, – бормочет Арен.

Убедившись, что падать не собираемся, вытягиваюсь над головой Арена и заглядываю в угол окна.

Сидящий на диване Дарион с одной стороны подпёрт рыжей Диорой, с другой – темноволосой Вейрой. Драконицы наматывают на пальцы длинные пряди его волос и что-то говорят… Элоранарру, устроившемуся на софе практически в объятиях белокурой Сирин. Тот мрачен, глаза нервно посверкивают. Он пристально следит за Дарионом, словно тот виноват в поведении Вейры и Диоры.

– Драконы очень ревнивы, – шепчет Арен. – Элор уже заводится. Но ему гордость не позволяет признать, что в нём играет собственнический инстинкт.

– А Дариона тоже гордость здесь держит? – Вдыхаю медово-сандаловый аромат волос Арена, трусь о его макушку.

– Элор – принц, от его приглашений отказываться не принято. Хотя Дарион раньше отказывался иногда: по каждому зову спасать Элора никаких нервов не хватит.

Вейра, опираясь локотком на широкое плечо Дариона, шепчет ему на ухо. У Элора вздёргивается губа, обнажая клык.

– Слушай, а зачем они это делают? – С искренним непониманием наблюдаю, как рука Диоры ложится на колено Дариона и проскальзывает по бедру почти до паха. – Зачем злят Элоранарра? И почему он это терпит?

– Говорит, им нравится после этого мириться. Но я не понимаю, зачем специально ссориться, чтобы потом мириться.

А я догадываюсь, зачем: была у меня подруга школьная, со своим парнем вечно провоцировали друг друга на ревность и ссоры, чтобы потом бурно воссоединиться. Похоже, Элоранарр со своими дамами мирится или в темноте, или при хорошо закрытых окнах, чтобы Арен не узнал раньше времени такие нюансы взрослой жизни.

С мученическим выражением лица Дарион передвигает ладонь Диоры к колену. Спасает прядь своих волос с пальца Вейры. Не хватает только Халэнн… Она устроилась в дальнем углу – в единственном кресле. Судя по форме и цвету, оно принесено из другой комнаты. Читает знакомую тёмную с серебром книгу – «Исповедь архивампира». Похоже, Халэнн настолько привыкла к такому цирку с конями, что просто его не замечает. Нервы у неё железные! Я бы так не смогла.

Насупив брови, выпятив подбородок и нижнюю губу, Дарион сматывает вторую прядь с пальца Диоры… Вид у него и впрямь забавный: такой громадный медведище, обвешанный изящными девушками. Вейра опять подхватывает прядь его роскошных волос и, воркуя, наматывает на палец. Из носа Элоранарра вырываются струйки дыма.

– Сейчас начнётся, – обещает Арен.

Диора прижимается к громадному бицепсу Дариона и опускает ладонь ему на грудь.

Взревев так, что задребезжали стёкла, Элоранарр подскакивает с дивана. Обдав сидящих напротив дымом, закидывает Диору на плечо. Вейра кокетливо жмётся к Дариону, но Элоранарр дёргает её к себе и закидывает на второе плечо.

Рыча и урча, кивком головы указывает Сирин на дверь и направляется туда. Висящие на его плечах Вейра и Диора, улыбаясь, поднимают руки и в хлопке соединяют ладони.

– Ему для здоровья такие тяжести таскать не вредно? – уточняю на всякий случай: вдруг Элоранарра спасать надо.

– Он же не Дариона поднял…

С видом полного блаженства Дарион выдыхает и откидывается на спинку дивана. Его ножищи взвиваются вверх, а он заваливается на спину вместе с опрокинувшимся диваном.

Прыснув со смеха, прижимаюсь лбом к затылку Арена. Нет, я не должна смеяться, но… но… Заглядываю в окно: Дариона поднимают Сирин и Халэнн. А Элоранарр что-то вещает, придерживая висящих на плечах Вейру и Диору за ноги. Сирин уходит следом за ними.

Халэнн что-то насмешливо говорит Дариону и кивает на диван.

– Держись крепче, – шепчет Арен и, цепляясь когтями, перебирается выше. Миновав одно окно, другое, третье, пробирается к самому верхнему, приникает к тёмному стеклу.

– Нет, опять закрыто, – тянет разочарованно.

И хорошо, что закрыто: вдруг из-за увиденного Арен от стены бы вместе со мной отвалился.

***

Чуть позже, засыпая под счастливое урчание обнимающего меня Арена, я с улыбкой думаю, что день выдался очень насыщенным. Но следующий день показывает, что это была только разминка.