Глава 29

Рефлекс срабатывает раньше, чем разум: крылья подбрасывают меня под потолок, огненный щит закрывает.

Крики, грохот. Драконий рёв. В золотом пламени сгорает песок и что-то метнувшееся ко мне снизу.

Удивительно, но взлетев не глядя и не видя сквозь огонь щита, я чётко представляю пространство вокруг и своё местоположение. Только отлетать к выходу в окружении щита нельзя – могу напороться на своих, на того же Дегона.

Гашу огненный щит, заменяя его обычным магическим. Меня окутывает жаром. Чуть не слепну от потоков магии, переполняющей цех. Приходится сосредоточиться, чтобы разобраться в мешанине вспышек и тёмных всплесков.

Часть пола обрушилась. Пылающий дракон-Дегон стоит в этом провале и поливает огнём рвущееся из подвала существо. Стены рядом с ним, дверь – всё горит. В соседнем углу, на краю проломленного пола, за многочисленными щитами прячется Дарион.

Работницы вместе со стражниками жмутся в другом углу. Исходящие от Зинарра волны зелёной магии ударяются о стену, она выворачивается, раскрывается лепестками.

Рёв чёрной твари ударяет по нервам, крылья сводит. Падая, окутываюсь золотым огнём. Удар встряхивает меня – мощный, куда жёстче, чем на тренировках, хотя на твёрдое не приземляюсь, так и остаюсь в центре окутавшего меня щита, парю без всякой поддержки.

Снова ревёт вестник, – наверняка это вестник, – и здание вздрагивает.

Надо улетать.

Распахнув крылья, поднимаюсь. По щиту что-то ударяет, опять швыряя вниз. Сквозь грохот и рёв прорывается крик. Очень осторожно открываю в щите смотровое окошко, и внутрь врывается дым.

Дегон опутан щупальцами, вестник тянется к его распахнутой пасти, из которой почти непрерывно льётся огонь, выжигая и тварь, и пол, оплавляя камни разрушенных стен. Дракон правящего рода во всей красе.

Стена обрушивается на засевшего в подвале вестника, и следом обваливается часть потолка.

Надо уходить – бежать! Но… Дегон окажется в ловушке под падающим зданием. Смещая «окошко» по щиту, нахожу работниц: трещина в полу и выползающая из неё тьма отделяют их от пробитой Зинарром бреши в стене, а сам он висит на плече Геринха, оглядывающегося в поиске выхода. Наставник Дарион… поднятые им каменные столбы держат потолок над нашей частью здания. Но столбы трескаются, магия истончается, сгорает в пламени Дегона и расплескивающейся тьме.

Взлетев под скрипящий, ломающийся потолок, заставляю щит раскрыться снизу. Горький воздух обжигает лёгкие…

Когда потоки магии видны, управлять ими в разы проще. Рёв, грохот, судорожные попытки работниц, Геринха и Фергара, перекинувшего Зинарра через плечо, вырваться наружу – всё это отвлекает, но я сосредотачиваюсь на магии. Концентрирую её в щели между девушками с офицерами и проломом в стене, там, где вестник выталкивает из-под пола щупальце. Окутываю его магией, заставляю её проникать вниз, в скопившуюся там тьму. Уплотняю, концентрирую, насколько хватает сил.

И выдыхаю.

Мгновенная вспышка белого пламени выжигает щупальце. Многоголосый вой пронзает тело, я уже знаю, что крылья сведёт, и окутываюсь огненным щитом. Удар об остатки пола вновь меня перетряхивает. В несколько судорожных взмахов я отлетаю к Дариону.

Расправляю огненный щит над нами.

– Выжигай всё внизу! – рявкает Дарион.

– Пол сгорит! – бросаю взгляд в другой угол: Фергар с Зинарром на плече перепрыгнул на другую сторону разлома, отдаёт капитана Нилю, а Геринх подхватывает работницу на руки и вышвыривает наружу. Хватает следующую девушку.

Их скрывает дым.

– Он и так сгорит! – Магия Дариона перестраивает столбы, не позволяя потолку обрушиться.

Я снова вдыхаю. Выпускаю магию, вталкиваю её в тёмные проломы пола, пронизываю пламя ректора. Что-то огромное сидит внизу, сдавливает его шею горящими щупальцами. Черпая из источника, разливаю золотые потоки, уплотняю, вгоняю исполинскими иглами сквозь обломки пола.

Выдох обращает магию в золотой ослепительный огонь.

Доламывая пол, вестник вскидывает опалённые, осыпающиеся пеплом щупальца. Магия вокруг Дегона разгорается ярче, он выдыхает пламя в тёмную массу чудовища.

– Отступаем!

Столбы Дариона складываются над нами купольным навесом. Удар зелёной магии вышибает в растрескавшейся стене дыру, и мы бросаемся наружу.

Метнувшееся за нами щупальце сжигаю в пепел.

Грохот и скрежет внутри здания сменяется рёвом. Сквозь проваливающуюся крышу Дегон вылетает в человеческом обличие. Прямо в воздухе обращается драконом и выплёвывает вниз сгусток огня. Алая магия охватывает здание, пламя струится по ней, оплавляя и пожирая строение.

В несколько мгновений фабрика обращается грудой переплавленного камня и пепла. Приземлившись на неё, Дегон широко распахивает крылья и громким рёвом оповещает округу о своей победе.

– Улики, – Дарион утирает перемазанный сажей лоб. – Он совсем забыл, что ИСБ нужны улики.

Меня пронзает ужасом: а что, если внутри кто-то оставался? И где Пушинка?

Распахнув крылья, взмываю вверх.

Всего пара минут боя, а такие разрушения, паника. Разноцветная магия растекается по территории рваными потоками, взмывает протуберанцами вокруг стражников и исбшников. Рульф изливает на сидящего Зинарра радужные каскады целебной магии. Работниц и помятых служащих уводят к воротам, и те спешат присоединиться к жмущимся на другой стороне улицы извозчикам и грузчикам. Три девушки постоянно оглядываются на меня. Жаль, их лиц не разглядеть за всполохами магии.

Пушинки нет. Паника сжимает сердце, хотя напоминаю себе, что почувствовала бы её гибель, мы же связаны! Не могла Пушинка просто сбежать. Или могла?

Глаза Дегона горят, он приподнимается на задних лапах и с силой обрушивается на останки фабрики. Трещины разбегаются по земле, проламывают ограду. Тенты, качнувшись, начинают оседать.

– Валерия, ко мне! – рявкает Дарион.

«Надо звать Арена!» – мелькает мысль, но не успеваю сжать метку: несколько квадратных метров земли раскалываются, из-под пластов высовывается… мохнатая голова с ушами, увенчанными золотыми кисточками. И мохнатая спина. И пушистый хвост Пушинки размером с… не знаю, наверное, что-то около слона. Молодого такого, не слишком большого, но слона.

– Стоять! Она своя! – кричу исбшникам и стражникам, прицеливающимся в выпятившийся на поверхность зад.

Мордой Пушинка ещё в земле, но, услышав крик, замирает. Убедившись, что стрелять не будут, уцепляется передними лапами за край разлома и с силой вытаскивает голову: в пасти у неё, фонтанируя чёрной кровью, бьётся плоть вестника. Чёрная магия демонов перетекает в Пушинку, но большая часть рассеивается, отскакивает от вспышек золота на измятой шкуре и просто истаивает.

Тряся головой и пятясь, Пушинка тащит вестника из-под земли.

– Вестник Бездны! Всем покинуть опасную зону! – опоминается Фергар и закидывает трепыхающегося капитана на плечо.

Работницы припускают наружу, стражники пытаются их контролировать, но больше оглядываются на вытащенную из земли часть вестника, которого отчаянно жуёт Пушинка. А те, кто не бежит с задержанными, телепортируется, и не все появляются на прилегающих улицах – некоторые исчезают совсем!

Не отступает Дарион. Дегон спрыгивает с горы огарков на землю и тоже впивается зубами в вытащенную Пушинкой часть вестника. Я же вгоняю в тварь золотую магию, пропитываю ею растрескавшуюся землю, как и алая магия ректора, только концентрирую свою подальше от него, чтобы не навредить. Пушинка отскакивает, и я первая выдыхаю.

Моё жёлтое пламя прошивает вестника, вырывается из трещин в земле. Следом ударяет огонь Дегона. Демоническая тварь, поняв, что внизу не спастись, выпирает наружу. Вестник похож на сцепившихся хвостами змей. Только вместо морд у них зубастые челюсти с уродливыми бородами из мешков телесного цвета. Некоторые пропороты, и с них стекает цементная жижа.

Большая часть твари или тварей так обожжена, местами обуглена, что они лишь слепо дёргаются. Но три «змеи», выползшие с другой стороны фабрики, невредимы.

Дегон разворачивается. Я бросаю потоки магии в пасть ближайшей ко мне «змеи». Пушинка нахохливается, раздувается, с её клыков капает чёрная кровь. Магия Дегона приходит в движение с фантастической скоростью – охватывает одно ответвление вестника в плотный кокон и вспыхивает белым пламенем. Я поджигаю второго, но слишком рано, ещё не успев толком сконцентрировать магию, и пламя недостаточно горячо.

Третью живучую тварь сжимают взметнувшиеся из земли тиски. Питающие их зелёные потоки магии исходят от коричневого дракона – Зинарра. В холке он меньше Дегона, магическое сияние бледнее, и тварь ломает ловушку, но из земли поднимаются новые каменные отростки и охватывают тварь. Дегон обжигает этого вестника своим белым огнём. А я ударяю по оставшимся отросткам, добивая их. И лишь одну отожжённую от тела голову оставляю – то, что выделяют их подбородные мешки, слишком похоже на тесто для маговыпечки. Тварь щёлкает челюстями, даже в таком состоянии пытаясь кого-нибудь достать.

– Лер-ра!

От возгласа Арена хочется втянуть голову в плечи, но когда за спиной работают крылья, сделать это нелегко.

Арен пылает. Нет, не так: он горит в костре магии, пронзающем даже небо.

Ох и влетит мне за боевые подвиги.

***

– …твоя жизнь имеет первостепенное значение для империи, для Эёрана, для меня, в конце концов! – Арен заходит на этот пассаж (сформулированный чуть отлично от предыдущих) раз тридцатый.

И я не преувеличиваю. Сижу в кресле нашей гостиной, виновато склонив голову, как бывало, когда меня отчитывали родители, и с каждой секундой привычное повиновение раздражает всё больше.

Не хочу сидеть здесь, я хочу в ИСБ, узнать, что рассказали работники фабрики, что там с Тордосом, к каким выводам пришёл вызванный на место Линарэн. Но вынуждена слушать, как меня отчитывают.

– Ты должна была вызвать меня!

– Ты был занят, – шепчу я.

– Для твоего спасения я всегда свободен!

– Всё было под контролем…

– Каким контролем?! Там от фабрики ничего не осталось! Лера, ты должна беречь себя! Тебя приписали в ИСБ, чтобы ты смотрела, а не сражалась! Ты должна была отступить!

Поднимаю голову:

– И оставить всех без моей поддержки?

– Да! – Арен рявкает так, что вздрагивают стёкла.

– Не кричи на меня!

– Лера, я люблю тебя и не хочу потерять!

Примерно то же самое говорили родители, объясняя отказы отпускать меня в школу и на занятия одну, запрещая долгие встречи с друзьями, вечеринки, вообще всё, кроме учёбы и кружков.

Стиснув кулаки, встаю. Я не Ланабет, но тоже кое-что могу. Голос мой глух и пугает рокочущими нотками:

– Ар-рен, может ты и одно из самых сильных существ Эёрана, может, я кажусь тебе слабой, хиленькой и всё в таком духе, но я сильнее многих других существ, я постоянно тренируюсь, и я в состоянии за себя постоять!

Ярость переполняет меня. Не выдержав её безумного давления и округлившихся глаз Арена, ударяю кулаком об столик. Хрустнув, он осыпается к моим ногам. Обугливается и обращается в пепел, наполнив гостиную запахом сожжённой древесины. С этими драконищами без мебелевредительства невозможно!

– Охохоюшки, – тихо-тихо комментирует из угла Пушинка.

Удивительно, но при своём громадном размере она таки умудрилась сидеть весь спор незаметно. Или мы с Ареном в гневе о ней совсем забыли?

– Лер-ра… – Арен выдыхает дымок.

Я так зла, внутри всё настолько горит от убийственного чувства несправедливости и обиды (я ведь справилась! Он должен был меня похвалить, а не ругать при всех!), что кажется, сейчас тоже дыхну дымом или пламенем. Жар распирает лёгкие.

– Моя. Помощь. Нужна. Существам. Эёрана, – из-за бушующего внутри огня каждое слово даётся с трудом.

– Для. Этого. Ты. Должна. Быть. Жива.

– Я жива!

– А могла не выжить! – Арен на миг застывает, будто осознавая эти слова, и порывисто сгребает меня в объятия. – Лера, Лера, я просто за тебя испугался.

– Арен, я, как и ты, хочу помогать остальным. Мой огонь убивал вестника, я была под щитами, меня страховали наставник и ректор.

– Ты с ума сошла! Там был вестник, ты должна была сразу вызвать меня, – он целует меня в лоб, макушку, перебирает волосы.

– Я… не знаю… мне казалось, мы справимся. Это было не страшно, не после тренировок с Дарионом. Но, наверное, мне лучше носить с собой оружие. С Рассекающей и Пронзающим всё было бы проще, да и им полезно заняться делом.

– Лер-ра.

– Только не говори, что собираешься запереть меня во дворце.

Именно это он говорит (в другой формулировке, конечно), и мы возвращаемся к давнему спору. Его аргумент – что я должна быть жива любой ценой, а мои – то, что у меня пламя дракона правящего рода, умение пользоваться крыльями, призванное оружие и потребность ИСБ в Видящей, которая будет выезжать на места.

Не знаю, чем закончился бы наш «разговор», если бы не появление императора в башне.

– Валерия, тебе надо вернуться в ИСБ и продолжить расследование, – судя по интонациям голоса и выражению лица, он с этим не согласен. Возможно, тут тоже не обошлось без мебелевредительства, но его более пространно повторённый приказ возвращает мне свободу передвижения, выдаёт Арена в сопровождающие, Рассекающую с Пронзающим в помощники и право узнать, как же там дальше продвигается расследование. Ура!

Арен… Арен в таком бешенстве, что магия вокруг него вскипает, раскаляя воздух. Он бы, наверное, подрался с отцом, но на лестнице раздаются шаги, и Ланабет мягко зовёт:

– Арен, Кар, Валерия, вы где?

– Здесь, – отзываюсь я, чувствуя в ней опору и поддержку.

Она возникает в дверном проёме: лучезарно улыбающаяся, безмятежная.

– Кар, ты ведь уже всё сказал о том, как ИСБ нужна помощь Валерии?

Арен закусывает губу. Пламя магии вокруг него смягчается.

– Хорошо. Я понял, – напряжённо произносит он.

И молча телепортирует меня в ИСБ Южных Крон.

– Арен, спасибо, что согласился.

Он молча сопровождает до выделенного моим коллегам кабинета, легко опознаваемого по толпящимся рядом местным исбшникам. Молча заходит, подавляя всех аурой сурового недовольства. Особенно достаётся единственному дракону – Зинарру, которого пронзает испепеляющий взгляд.

Я же стараюсь говорить непринуждённо:

– Есть подвижки в расследовании? Что рассказали работники фабрики? Задержали Тордоса?

За час, что я отсутствовала, наверняка что-то узнали. Надеюсь на это. А ещё мне интересно, что там с Элидой и её подругами, и как они оказались на фабрике.