Глава 30

Вместо ответа на мои вопросы Зинарр, Фергар, Ниль и Геринх почтительно склоняются.

Только Зинарр приоткрывает рот рассказать, как его прерывает треск: Пушинка протискивается в слишком узкую дверь кабинета. Обиженно пыхтя, оглядывается на треснувший косяк и отходит в уголок. Садится с самым невинным видом.

– Она… так выросла, – Геринх почёсывает затылок. – Её только во дворце держать, ха-ха.

Никто не смеётся. Судя по виду Зинарра, он хочет удариться лбом об стол. Арен мрачнеет ещё больше.

– Эм, – Геринх вновь почёсывает затылок. – С расследованием не очень.

– Подробности, – требует Арен.

Поведанные капитаном Зинарром подробности обнадёживающими не назовёшь.

Мистер Тордос уже полгода – с тех пор, как приобрёл новое здание под фабрику взамен прежнего с парой цехов – вёл себя странно. Поговаривали, что с головой у него не в порядке, поэтому семья уехала к родственникам. Только у родственников его супруги и детей нет – ИСБ проверило.

Некоторые поставщики сырья для маговыпечки жалуются, что после расширения производства он почти полностью отказался от их услуг, выбрав кого-то из соседнего региона, но ни они «конкурентов» не нашли, ни офицеры ИСБ не обнаружили следов ферм, которые якобы поставляли на фабрику муку и мёд.

Свободные работники… рассказывают странное: мистер Тордос последнее время ночевал на фабрике, и оттуда доносились странные шумы. Он объяснял их тем, что сам замешивает основу для порошков в чанах, и поутру те действительно всегда были заполнены до краёв. Никто не понимал, зачем мистер Тордос сам горбатится, и подозревали его в неуёмной скаредности.

Но теперь мистера Тордоса нигде нет, спрашивать не с кого.

– А работницы? – поднимаю взгляд на капитана. – Почему он использовал именно заключённых?

– Зависимая магическая рабочая сила, – Зинарр смотрит чуть в сторону. – Выкупил на аукционе их трудочасы – и они сами попросят сверхурочные и тяжёлую работу, чтобы освободиться быстрее. К тому же живут под присмотром хозяина, на законном основании связаны магическими узами. Конкретно эти не покидали территорию фабрики, спали в пристройке.

– И ничего не заметили? – не верю я.

– Может, и заметили, но они помимо обычных для такого выкупа магических уз связаны клятвой крови. Снять её без помощи объекта клятвы почти невозможно. И долго. – Сцепив пальцы, Зинарр разглядывает бумаги на столе. – Если только рядом нет квалифицированных Видящих, способных разрушить магические плетения.

– А если я попробую, девушкам не станет хуже?

– Зависит от вашей аккуратности, – Зинарр по-прежнему на меня не смотрит.

– И везучести, – резко произносит Арен, я вздрагиваю. – Ошибка Видящей может обернуться смертью того, с кого она снимает клятву.

– Да, – Зинарр покорно смотрит на стол. – И всё же несколько работниц готовы попробовать снять печать. В обмен на сокращение срока наказания.

Ниль взмахивает рукой:

– Если они хотят, а у нас есть Видящая, почему бы не попробовать? Ведь от этого зависит благо империи.

Благо государства или целого мира вещи довольно абстрактные, не уверена, что ради этого смогла бы рисковать чужой жизнью. Но я знаю пострадавших, мне есть кого защищать – война с Культом для меня личное дело.

– Что для этого нужно сделать? – решительно спрашиваю я.

***

Я ко многому была готова, но не ждать. А пока нужно именно это: дождаться эксперта из ИСБ, который привезёт иглы Видящих для работы с тонкими плетениями и будет руководить обезвреживанием клятвы крови.

В комнате отдыха, где мне предлагают переждать и настроиться на работу, пахнет рыбой. В продавленном диване неудобно выпирает пружина, а на столике полно следов от кружек. Сразу видно, что место далеко от столицы.

– У тебя всё получится, Лера, – Арен наконец отмирает, садится рядом со мной и обнимает за плечи. – Ты с Эзалоном сложнейшее плетение распутала, и с этим справишься.

– Но печать клятвы крови такая маленькая и плотная… – утыкаюсь в пахнущую мёдом и сандалом шею. – Арен, я такая трусиха.

– Это когда думать надо, а в критической ситуации ты страшно самоотверженная.

– Прямо страшно?

– Мне от этого точно становится страшно. – Арен ощупывает кармашки с оберегами на обшлагах. – Ты права: ты кажешься мне очень хрупкой, уязвимой. Мне хочется утащить тебя ото всех, построить вокруг непреодолимые стены и плюнуть на весь мир.

– Как хорошо, что ты понимаешь, что этого делать не надо.

– Я не понимаю, просто думаю, что ты сделаешь подкоп или что-то в этом духе и сбежишь. Да и стены не выход, – он проверяет мой ремень, удобнее сдвигает сумочку с принадлежностями. – В нынешнем мире – не выход.

Меня накрывает щемящей тоской, тревогой.

– Арен… – касаюсь его подбородка. Заглядывая в лицо, поглаживаю щёку. – Мы неплохо справляемся, смогли защитить гостей от гибели, дворец – от демона, спасли твою маму. Хотя иногда бывает очень страшно, но мы справляемся. Верь в нас. В себя и меня… В конце концов, – грустно улыбаюсь. – У тебя может быть ещё одна избранная.

Сердце пронзает болью.

– Лера, – Арен скользит пальцем по моим губам. – Никогда такого больше не говори, ты моя единственная, и ничто в мире этого не отменит.

Навернувшиеся слёзы я едва сдерживаю, прижимаюсь к его плечу.

Тук-Тук!

Геринх заглядывает внутрь:

– Всё готово! Третья дверь слева. Ждём.

– Ты сможешь, – обняв меня, Арен помогает встать и провожает до нужного кабинета.

Геринх мог не объяснять: возле двери толпятся и мои офицеры, и пара местных. Но когда Арен встаёт у входа, все как-то дружно рассасываются.

Внутри у меня всё скручивает от волнения.

«Всё получится», – повторяю я, входя в кабинет.

На кушетке посередине него лежит женщина. До обнажённой груди она накрыта простынёй. Руки сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Взгляд приковывает алая магическая печать над сердцем. Только потом замечаю два стула, стол с бумагами, ручками и разложенными на нём тонкими иглами с кристаллами на концах.

– Добрый день, леди Валерия, – эксперт ИСБ – эльф почтенного возраста – кланяется. – Моё имя Элдарион. Для меня большая честь работать с вами. Не думал, что ещё раз посчастливиться встретить Видящую.

Я нервно улыбаюсь.

– Что я должна делать?

Он подробно объясняет, какие силовые линии и в какой последовательности надо размыкать, сколько магии при этом вкладывать, чтобы не задеть другие.

Время филигранного выжигания печати пропускаемой через иглы магией кажется мне бесконечными. Оно наполнено вымораживающим всё внутри ужасом, немного скрипучим полушёпотом Элдариона, стекающим по моим вискам потом, и мыслью в такт бешеному пульсу: «Она не умрёт, эта женщина не умрёт».

Эти два часа будто вынули из меня душу. Обессилили так, что в кабинет к моим следователям я дохожу только благодаря тому, что Арен держит меня за плечи.

Женщину до места доводит Геринх и усаживает на стул.

И всё это ради вопроса капитана Зинарра:

– Что происходило на фабрике мистера Тордоса?

Ради ответа смуглой шатенки, лицо которой я решаюсь рассмотреть только сейчас, когда она сидит здесь  живая и невредимая, хотя мне и казалось порой, что я случайно её убью.

Она справляется с нервной дрожью. Сцепив пальцы, начинает говорить. Сначала тихо и неуверенно, а потом всё быстрее, громче, словно пытаясь выплеснуть скопившиеся за это время эмоции:

– Наши назначенные судом трудочасы выкупили на официальном аукционе. Сначала мы действительно обрабатывали основу для выпечки магией. Как обычно таких, как мы, берут на работу, где нужна магия, но не так много, чтобы платить за это хорошие деньги и иметь дело с профсоюзами. А мистер Тордос – он ещё и добрый… был. Нам неплохо жилось, и в старом здании у нас были свои комнаты. Но всё изменилось, когда к нему пришли одни… заказчики. Они отличались от прочих более дорогой одеждой, ну и… не было на них следов работы: ни потёртостей на локтях, как бывает от заполнения бумаг, ни нарукавников защищать от чернильных брызг. Такие чистенькие… мужчина и женщина. Не знаю, как он, а она точно вампиресса, даже клыки не скрывала. Стала ругаться из-за пыли на перилах, и мужчина назвал её Марабелл.

Мурашки бегут по коже: свою невесту Санаду назвал Марой, не сокращённое ли это от Марабелл?

– После разговора с ними мистер Тордос стал… каким-то не таким, объявил о крупном заказе, но не радовался. Мы спрашивали, в чём дело, но он начинал бормотать о расширении фабрики. Мы с девочками подумали, что те существа заставляли его продать дело, и гадали, выкупят ли новые хозяева наши трудочасы и как всё будет без мистера Тордоса. – Женщина грустно усмехается. – Он ещё на следующий день, когда жена не привезла ему обед, объявил, что семью отправил к родственникам, и мы уверились в своём предположении. Но мистер Тордос неожиданно выкупил здание старой ткацкой фабрики, заказал оборудование, и его нервность мы списали на то, что ему требуется много средств на покупку и переоборудование цехов. Мастера тогда приехали неместные, фабрику закрыли от посторонних, что-то там строили, пилили, перестраивали.

– И никто не заподозрил неладное? – уточняет Зинарр.

Не поднимая глаз, женщина пожимает плечами:

– Мы не выходим в город, но судя по разговорам извозчиков, многие решили, что он нашёл дешёвых работников. Да и закончили переделку быстро. Переселяться на фабрику мистер Тордос отправлял нас по одной. Это было странно, но мы магически связаны с тем, кто выкупил наши обязательства, и не могли возражать. На заводе нас ждали те двое. Разговор был короток: либо мы даём клятву на крови о неразглашении всего, что происходит на фабрике, либо нам устраивают несчастный случай или имитируют самоубийство, мол, никто разбираться не станет, ведь лишённые прошлого и личности часто сводят счёты с жизнью.

– Удобно, – Ниль качает головой: – Вашей ограниченной магии достаточно для клятвы крови, которую не могут дать обычные существа, и вы не могли уйти без разрешения Тордоса.

– Вот именно, – вздыхает женщина. – Поэтому мы соглашались. И новенькие тоже. Жить-то хочется, даже так.

– Что происходило на фабрике?

– Странное. Для начала мистер Тордос запретил ночью выходить из нашего барака. Потом сказал, что усовершенствовал формулу, и некоторые заготовки можно не обрабатывать магией. Работы стало меньше, но он продолжал выкупать трудочасы и привёл новых девушек. Даже когда несколько недель назад полностью перешёл на производство по новой формуле, он трудочасы не перепродал, хотя так было бы дешевле, а поставил нас на фасовку.

– Но клятвами крови скрыли явно не изменение технологии.

– Тесто по новой формуле готовилось из секретного сырья, которое новые поставщики привозили в длинных коробках и спускали в подвал к дополнительным чанам.

Тот подвал, дверь в который офицеры нашли перед разрушением фабрики.

– В тех чанах внизу и варилось новое средство сначала для одной линейки продуктов, потом для всех. Новые поставщики привозили всё больше и больше ящиков, и тогда появился запах – мяса и крови. Нам было так страшно, что мы даже днём боялись ходить в цех, но выбора не было, и мы ходили фасовать ингредиенты, а основа для порошков поступала в рабочие чаны с подземного этажа.

– Вы слышали находившегося там вестника?

– Ночами, – женщина передёргивает плечами. – А может, это закачивалась в чаны та странная основа. Но тогда мы и предположить не могли, что это такое.

– Что ещё?

– Я могу ментально передать описание той пары, у меня хорошая память на лица, и я легко считываюсь. А ещё мне кажется… мне кажется, мистер Тордос сотрудничал с ними по принуждению. Он точно был не рад всему этому и боялся, постоянно боялся.

– Что ж, хорошо. – По тону капитана Зинарра не скажешь, что он так считает. – Геринх, отведи её к менталистам, а заодно скажи, чтобы готовили группу для раскопок подземного этажа фабрики.

Геринх всем видом показывает, как ему жаль, что его прогоняют, ни словечком не дав перемолвиться со мной. Но я едва замечаю это, вся поглощённая одной догадкой:

– Если эти работницы и покупатель их трудочасов связаны магически, не могу ли я, усилив способность, отследить связь? Тордос может знать больше, чем эти девушки.