Глава 4

Чёрные отростки всколыхиваются, бросаются навстречу, тянутся к нам, к золотому свету Арендара. Крик застывает в горле. Чёрные нити вылетают из-за наших спин, обхватывают и рывком швыряют назад, на пол. Протаскивают несколько метров.

От удара и резкой смены положения тела голова кружится.

– Валерия, отойди от него, – приказывает Эзалон.

– Лера, нам нужна эта свадьба, – бормочет Арендар.

Похоже, он, как и гости, не в себе!

Чёрные нити опутывают его руки и резко раздвигают в стороны.

– Валерия! – рявкает Эзалон.

Скатившись с Арендара, приподнимаюсь: чёрные нити Эзалона стремительно опутывают его, превращают в кокон. Вокруг расплескивается золотое сияние, и моя кожа тоже начинает светиться золотом.

– Лера, – Арендар влюблённо смотрит на меня, – мы должны отпраздновать нашу свадьбу.

Похоже, Заранея хотела, чтобы он попал в ловушку вместе с остальными. Но чёрные нити из пальцев Эзалона оттаскивают его дальше, опутывают гуще. Арендар словно гусеница в коконе. Буйная такая гусеница, ползущая ко мне.

– Лера, – пыхтит он, придвигаясь, – пойдём праздновать.

– Валерия, рисунок, – Эзалон сильнее тянет нити, его глаза загораются алым светом, волосы удлиняются и темнеют, трепещут, будто на ветру, а на чёрных пальцах вырастают когти. – Живее, мне трудно удерживать двух драконов правящего рода.

Ах, да, он же Линарэна ещё сдерживает!

Бросаюсь к листам и растоптанным грифелям. К счастью, несколько уцелело, как и ручки.

– Лер-м-м… – крик Арендара переходит в мычание.

Это Эзалон замотал ему рот. Но Арендара это не останавливает – драконогусеница ползёт ко мне, волоча за собой демонического Эзалона.

– Санаду, помогай!

– Я на это не подписывался, – ворчит Санаду, но, прихватив Арендара за ноги, оттаскивает.

Арендар мычит и не теряет надежды до меня доползти.

А я снова сосредотачиваюсь на перерисовке узора заклинания. На стыках стен с потолком и полом он немного меняется, и, чтобы ничего не упустить, приходится опасно близко подойти к порогу. Ростки тянутся ко мне, почти касаются бумаги, и от страха и напряжения на лбу выступает холодный пот.

Перерисовав узор, тщательно его проверяю и только потом зову Эзалона.

– Санаду, держи крепче, – просит тот, прежде чем отпустить нити.

Арендар всё же изумительно сильный и по-драконьи упёртый, раз даже в таком состоянии его трудно удержать.

Забрав у меня листы, полудемонический Эзалон хмуро рассматривает плетение. Жду с замиранием сердца, ведь может оказаться… вдруг у этого заклинания нет слабых мест?

– И оно повторяется такими вот одинаковыми элементами? – Эзалон проводит когтем по месту перехода на следующий одинаковый участок узора. – Все они одинакового размера, нигде нет изменений?

– Я просмотрела все доступные для обзора места, фрагменты рисунка одинаковые. Даже размером. Только соединения между плоскостями имеют другой рисунок. Такой вот. – Указываю на вынесенное отдельно изображение.

– Это заклинание само себя подпитывает. Чем более сильные маги в него попадают, тем сильнее становится плетение. Придётся сначала аккуратно нарушить систему подпитки – это ослабит защитные части плетения, а после удаления защитной части освободим гостей. – Эзалон оборачивается. – Санаду, утащи Арендара подальше, нам с Валерией понадобиться полная сосредоточенность на процессе.

– А как мы будем это делать? – киваю на вход. – Ростки набрасываются на каждого подходящего, мы не сможем дотянуться до плетения в обход них. И как мы будем нарушать систему подпитки? Ведь это проявление магии нематериально, все проходят сквозь него, получается, его нельзя коснуться…

– Магии можно касаться магией. Можно точечно пережигать линии плетения, но лучше, если ты будешь направлять мой коготь и им перерезать нужную нить – так меньше вероятность, что плетение среагирует, всё же оно создано из демонической магии, как и мои коготки. А что касается отростков… боюсь, нам придётся позволить себя кушать. Так что действовать придётся быстро. А перерезать мы будем так…

И пока я перевариваю известие, Эзалон прямо на моём рисунке обозначает в каких местах и какие линии надо срезать, цифрами проставляет последовательность действий.

– Готова? – прямо спрашивает он.

Внимательно осмотрев начерченную инструкцию, киваю. Всё равно выбора нет, а промедление может стоить кому-то жизни.

Ростки восторженно раскрывают свои объятия. Физически неощутимые, они опутывают нас. И первые мгновения кажется, что ничего страшного в этом нет. Но это только в первые мгновения.

***

Часы работы сливаются в одно бесконечное мучительное мгновение. Не обращать внимания на опутывающие меня ростки и усиливающуюся слабость, поздравляющих гостей, падающих на пол гостей, жалобно стонущих гостей, мертвенно-бледного Элоранарра и потерявшего сознания Тарлона очень трудно. Ползать вместе с Эзалоном по принесённым Санаду стремянкам, чтобы добраться до плетения на стенах и высоченном потолке, ещё труднее. Но я раз за разом отыскиваю нужную нить, подцепляю демоническим когтем Эзалона, высвобождаю из общего узора и перерезаю.

Сотни, а то и тысячи нитей аккуратного плетения. Мне кажется, создавала его не Заранея: она всегда была на виду, у неё не было времени плести это. Но кто помогал? Фрейлины? Кто-то ещё?

Стараюсь не думать об этом, о ней, ведь моя главная задача – разобрать магическую печать поглощения.

Что делают остальные, мы с Эзалоном, отрезанные от коридора ростками, долго не знаем, но ясно одно: в вентиляцию теперь поступает воздух без сладкого запаха.

Цепочка моего призрачного ошейника смещается из стороны в сторону. Похоже, Санаду чем-то занят.

***

После долгого неведения и кропотливой работы, во время которой я только благодаря крыльям не сверзилась с высоты, последняя нить защиты магического плетения, наконец, срезана. Само плетение всё так же покрывает стены, питая ростки – истончившиеся, но по-прежнему «пьющие» гостей и нас с Эзалоном.

– Теперь выжигай, – велит он.

– Уверены?

– Нет, но ты жги.

Твёрдо встав на полу, обращаюсь к источнику и выпускаю магию. Золотистый туман расстилается передо мной, но я веду его на стены и потолок, укладываю ровным слоем. Ни единой крупинке не позволяю приблизиться к гостям. Уплотняю магию так, чтобы она полностью покрыла и забила собой основу чёрного узора – сжёчь эту мерзость на раз.

А потом – выдох.

И ослепительная вспышка белого огня по стенам и потолку.

Даже запаха гари нет, просто становится очень жарко. И эпичные изображения на стенах превращаются в пятнистое полотно выгоревшей штукатурки.

Часть отростков, хотя они прорастают из плетения на полу, бессильно падает.

Голова идёт кругом, и Эзалон поддерживает меня.

– Теперь попроси гостей подойти к тебе и сожги печать на освободившемся участке. Потом переведёшь гостей на другое место и сожжёшь оставшееся. А я буду оттаскивать тех, кто упал. Давай, Валерия, ты можешь.

Вяло беседуя, шатающиеся бледные гости не слышат моих приглашений. Мы с Эзалоном пытаемся их вывести, но все упираются, приходится отогнать их к сидящим у стены Элоранарру и Халэнн. Эзалон, кряхтя и причитая, оттаскивает лежащих без чувств.

Я сжигаю две трети разложенного на полу узора вместе с тянущимися за гостями отростками, столами с угощением, стульями.

Мы вновь перегоняем бледное, измученное «стадо». Эзалон перетаскивает совсем обессилевших.

– Я слишком стар, – бормочет демон жутким скрипучим голосом, так испугавшим меня когда-то в Пат Турине. – У меня поясница, сердце…

Остаток плетёного заклинания я сжигаю вместе с игровыми столами. Потом приходится отдельно очищать опутанных остатками ростков гостей: когти Эзалона на отростки действуют хуже, чем на само плетение, и я аккуратно выжигаю остатки поглощающего заклинания. Начинаю, конечно, с Элоранарра. Потом чищу себя и Эзалона, снова принявшего вид хрупкого старичка.

– Профессор, позовите кого-нибудь, я тут сама управлюсь, а потерявших сознание нужно вытащить и показать целителям.

Следом спасаю Халэнн, Тарлона, пострадавших при первой попытке прожечь плетение эльфов, главного придворного целителя лорда Велларра, архивампиров, слуг…

Вернувшиеся с Эзалоном гвардейцы выносят освобождённых на носилках. Он остаётся рассказать:

– Дарион пригнал из Академии мобильные госпитали, их установили в саду. Пока выносим пострадавших туда. К вентиляции были подключены баллоны с неизвестным газом, Дарион их выключил, но здесь лучше пока не оставаться: понадобиться время, чтобы всё выветрилось. И мы пока не обнаружили накопители или вестников.

– Как Арендар?

– Пришлось на время усыпить. Он тоже в госпитале.

Устало кивнув, продолжаю работу. Эзалон отходит, с кем-то говорит, а я аккуратно окутываю магией чёрные отростки и сжигаю.

Последним освобождаю вернувшегося на трон императора Карита – он держится лучше всех, почти бодр.

После моего пламени в зале не осталось ни угощений, ни игровых столов, ни стульев, но гости продолжают «праздновать».

Измотанная в край, не сразу осознаю, что особой надобности немедленно выгонять их отсюда нет: они отравлены газом, но воздух поступает свежий, и никто больше не откачивает их жизнь. Поняв это, направляюсь к выходу. Ноги заплетаются. Караулившие парадный зал гвардейцы следуют за мной тихими безмолвными тенями.

– Где выход? – я настолько устала, что не помню, куда идти.

– Туда, леди, – мне указывают дорогу.

Свежий воздух окутывает меня. Уже вечер. Длинные тени кустов расползлись по газонам. В стороне сверкают магией палатки мобильного госпиталя.

Магистр Саториус и Ника уже покинули пост перед дворцом.

Надышавшись вечерним воздухом, я отправляюсь… не знаю, куда. Кутаясь в халат, глядя только под ноги, без особой цели – просто хочется уйти подальше от дворца. Хотя, наверное, надо переодеться. И поспать. И узнать, не слишком ли Санаду тяжело держать меня на поводке.

Я не замечаю, как оказываюсь в одной из палаток рядом с койкой Арендара. Он скручен в кокон нитями Эзалона, но спит так безмятежно, что невольно хочется улыбнуться: драконогусеничка моя. Подвинув к нему свободную койку, падаю на неё и в полёте проваливаюсь в сон.

***

Грохот вырывает меня из забытья. Крики. Гам. Мерцающие стены палатки наполняют её тусклым светом. Соседняя с моей койка пуста. Я укрыта одеялом.

А снаружи кричат-кричат-кричат.

Сесть на кровати удаётся со второго раза – так кружится голова, в висках от каждого движения вспыхивает боль. Призрачного ошейника на мне нет, зато снова надет браслет ментального щита. Значит, действие суккубьего феромона закончилось?

На раскладном стуле рядом лежит простое платье без корсажа.

Пушинка растянулась на койке у стены и водит ушами с золотыми кисточками. Я так была занята плетением, что не обратила внимания на её исчезновение днём… Да и не важно это уже.

На улице кричат как-то однообразно. Истерически-гневно, но однообразно. Кажется, там сборище, и мне не стоит выходить в халате. К счастью, платье легко надевается через голову и завязывается на талии.

Едва откидываю полог, меня почти ослепляют вспышки магии: палатка окружена щитом и тремя звеньями гвардейцев. Перед рядами палаток бушует толпа. Все кричат, мерцают щитами. Но… кажется, это не сами гости, а какие-то незнакомые мне существа.

– Верните нам короля!

– Это возмутительно!

– Вы пытались их убить, не отрицайте!

– …вы не достойны!

– Это акция против кантонов!

– Вы за это ответите!

Сияющий золотым светом Арендар стоит напротив орущей, гневной массы. Мрачно-спокойный, с распущенными влажными волосами, в алой рубашке и кожаных штанах. Даже босой, в этой простой одежде он кажется повелителем, и к нему не приближаются.

Крики усиливаются. Во вспышке света Арендар молниеносно вырастает в огромного дракона, едва не сбив палатки по бокам.

Запрокинув голову, резко подаётся вперёд, распахивает пасть – и как рыкнет! Уши закладывает. Первый ряд недовольных падает от его выдоха, или они просто отшатываются, роняют тех, кто не успел отступить.

Становится тихо-тихо.

Окинув всех пылающим золотым взором, Арендар неспешно превращается из золотого гиганта в юношу с распущенными волосами, но таким же пылающим взором.

– Никто ваших правителей и глав рода насильно сюда не тащил. Они пришли сами. – Голос Арендара спокоен, но пробирает до мурашек. – На нас всех напал культ Бездны. Аранские свой долг выполнили – жизни всем спасли. Возмущаться тем, что мы были недостаточно изворотливы, чтобы гостей совсем не задела атака Культа – верх наглости. У нас гостили не дети, а самые сильные из сильных, но они не смогли себя защитить. Только благодаря нам они ещё дышат. Не хотите оставить их у нас на лечение – забирайте. Никто их здесь не держит. Ещё раз повысите на меня голос – вышвырну из империи навсегда.

Кто-то из недавно кричавших кивает, окутанные тенями вампиры недовольно перешёптываются, опутанные зелёными нитями магии эльфы краснеют и бледнеют, но кричать не пытаются.

Обходя Арендара по широкой дуге, они растекаются по палаткам, выводят и выносят на носилках измученных гостей.

Император Карит стоит у входа одной из окружённых гвардейцами палаток. Он бледен и… растерян. Ни слова не говоря тем, кто уводит пострадавших, он направляется к Арендару, который, увидев меня, наконец улыбается.

Получается неловко: Арендар бросается ко мне, обнимает, император настигает его уже возле моей палатки и цедит сквозь натянутую улыбку:

– Что здесь происходит?

– Дарион всё объяснит. – Арендар вдыхает аромат моих волос.

– Дарион? Что здесь делает Дарион? Охранные чары дворца не должны его пропускать!

– А он прошёл сквозь них и поменял настройку. Плохо у нас с безопасностью, отец, просто отвратительно.

– Куда подевался Халанхар? И где Заран? Она в порядке?

– Отец, обсудим всё в сокровищнице Элора. Там чисто, Дарион и остальные там.

– Чисто от чего? – от раздражения вокруг императора вспыхивают золотые искры. – Какие остальные?

Вокруг Арендара тоже вспыхивают искры, а золотой туман его магии льнёт ко мне, впитывается в кожу.

***

Пока идём в мерцающую защитными плетениями башню Элора и спускаемся по лестнице вниз, нетерпение императора нарастает. Он буквально врывается в охраняемый гвардейцами-медведеоборотнями большой зал. Здесь пыльно. Стол и кресла, судя по следам, приволокли недавно, другой мебели нет.

Наставник Дарион, Санаду, ректор Дегон, старичок-Эзалон сидят за столом с картой мира, папками, чаем, печеньками и пирожными…