Глава 5

– Что происходит?! Где моя жена? Где Элор и Линарэн? Что за нападение Культа? Почему я ничего не знаю?!

– Садитесь, ваше величество, – Дарион указывает на одно из свободных кресел, и на его руке при этом движении вспыхивает сетка защитных чар.

– Я постою, – рычит император, рассыпая вокруг сполохи никому невидимых золотых искр. – И что за дерзкое поведение? Что вы здесь делаете?

– Последние два дня мы управляем империей и успокаиваем соседей, – «любезно» поясняет Санаду, окружённый ореолом серых теней, как и его сородичи. – Присаживайтесь, разговор будет долгим, а мы все не в лучшей форме после отравления газом с суккубьим феромоном.

– О чём вы говорите? – чеканит император.

В глазах темнеет, я присаживаюсь в кресло. Арендар устраивается рядом со мной, сжимает мою руку, наполняя её золотой дымкой своей магии.

– Мы всё расскажем, – обещает Дарион. – Просто по порядку, так будет удобнее.

История начинается с его подозрений.

Тогда император был женат первый раз. Будучи начальником охраны императорского дворца, Дарион полагался не только на магическую защиту, но и на замечания дозорных: медведеоборотни с их чутким обонянием и иммунитету к ментальному контролю куда эффективнее предсказывали проблемы, чем чары.

Тогда-то Дариону и показалось странным, что формальную любовницу императора Заранею любят все, кроме самих медведеоборотней, которым она не казалась настолько особенной или очень доброй, скорее она виделась им хищницей и умелым манипулятором, лезшим в дела, в которые ей, даже как советнице императора, лезть не следовало.

В первую очередь Дарион заподозрил ментальное воздействие, ведь в таком обществе, как придворное, невозможно за несколько лет стать всем своей и ни разу не ошибиться, никому не перейти дорогу, не вызвать гнева и попыток мести.

А у Заранеи это получалось.

Но Видящие, которых Дарион приводил тайком, не замечали у неё проявлений ментальной магии, когда она общалась с обитателями дворца. Наоборот, отмечали, что Заранея магию не использует, ограничиваясь стандартными амулетами защиты. Сама Заранея объясняла это тем, что плохо управляет даром, ведь Фламиры учили её быть хорошей женой, а не волшебницей. Это вполне вписывалось в традиционное воспитание, и придраться было не к чему.

Придворные менталисты Мэлар Никсэ и Эштран Сирин считали Заранею очаровательной, но абсолютно неспособной к ментальным воздействиям. Мэлар Никсэ, ставивший на неё, как на любовницу императора, щит правителей, поклялся в этом на крови.

И Дариону пришлось отступить, потому что предъявить молодой очаровательной драконице только то, что она слишком очаровательна, было невозможно. Она даже с семьёй Фламиров не общалась, что исключало обвинения в шпионаже для них.

Дарион наблюдал, как она общается со всеми: с чиновниками, слугами, послами, представителями семейств, придворными – объясняя это тем, что это её долг как формальной любовницы: помогать императрице Ирьении и императору Кариту править. Именно она пустила при дворе мысль, что правящей чете пора подумать о втором сыне, который станет правой рукой наследника Элоранарра.

С забеременевшей императрицей Ирьенией Заранея была сама забота: водила её на прогулки, поила отварами от тошноты. Дарион ожидал удара, яда, какого-нибудь подвоха, но их не было.

А потом был первый отбор Элоранарра. Полон дворец кандидаток, каждую из которых охране надо проверить. Императрица решила лично присутствовать на отборе, как она объясняла: «не могла пропустить отбор первенца», хотя все отговаривали её от выхода в свет в её положении.

Дарион отвлёкся лишь на мгновение, когда Элоранарр плеснул кровь на родовой артефакт. Когда снова повернулся к императрице, та была мертвенно-бледна. Ирьения не просила о помощи, не теряла сознания. Бледность можно было списать на естественные переживания о сыне…

А потом стало ясно, что артефакт никого не выбрал. Конечно, это был скандал, снова заговорили о внезапных смертях девушек из семей, связанных с Аранскими родством через избранных. На фоне этого всем показалось естественным, что у императрицы от волнения начались преждевременные роды.

То, что дело не только в нервах, но и в проклятии, поняли слишком поздно. Почти разряженный родовой артефакт выбрал для спасения не женщину, а ребёнка, потому что в нём текла кровь Аранских.

При дворе всё смешалось. Это для родового артефакта важнее дети, чем избранные, а для драконов всё не так однозначно. Озверевший от боли император метался по побережью. Элоранарру было не лучше.

ИСБ и дворцовая охрана занимались поиском убийцы. Дарион подозревал, что императрицу прокляли в то мгновение, когда он отвернулся посмотреть, как кровь Элоранарра касается артефакта – тогда артефакт начал перенастройку на поиск, и все родовые щиты на секунду ослабли. Кто-то, знающий принцип работы родовых артефактов, этот момент подловил.

Нашли амулет со следами проклятия, но не могли определить его хозяина. Всех присутствующих на отборе допрашивали в присутствии менталистов, и пока очередь тянулась, одна участница покончила с собой. К её семье отправились сотрудники ИСБ, но обнаружили лишь обескровленные трупы и надпись на стене: «Неспящие».

ИСБ знал этот стиль: «Неспящие» вампиры выпили девять семей, чьи дочери должны были участвовать в первом отборе двадцатичетырёхлетнего Элоранарра или следующих, и имели высокий шанс стать избранными.

Подробности тех убийств скрывали, само слово «Неспящие» было тайной за семью печатями. Но дальнее родство с Аранскими, ожидание, что из этих семей выйдет будущая императрица, делало их слишком заметными.

Даже дураку, не знавшему о подписях убийц, было ясно, что пахнет заговором против Аранских. И хотя следы Неспящих вели в человеческое королевство Новый Дрэнт, ИСБ считало, что заговор зреет в вампирских кантонах, пусть те и открещивались от кровопийц своего рода. Горе императора могло обратиться в гнев и закончиться страшной войной.

Явившиеся во дворец архивампиры, в числе которых был Санаду, сгладили конфликт, пообещав искать отступников от доктрины неупотребления крови.

Ради сохранения престижа империи истинную причину смерти императрицы Ирьении скрыли. Смерти потенциальных избранных списали на родовые конфликты, происки Культа, болезни. Остальные перспективные в этом отношении семьи теперь негласно охранялись. Посвящённые в дело дали клятву неразглашения, Дарион в том числе. Некоторым принудительно изменили память. Слухи давили в зародыше.

Заранея, как и положено, взяла на себя заботу о Линарэне. Её поведение было безупречно, она не пыталась изменить статус с формальной любовницы на реальную, чем снискала ещё большую любовь.

Особый отдел ИСБ, который должен был искать убийц до победного, сбился с ног в поисках Неспящих. Вампиры помогали. Сестра архивампира Наэрского кантона и невеста Санаду – его недавно обращённая студентка-менталистка – согласились изобразить сторонниц употребления крови.

– Не отвлекайтесь, – Санаду ровно складывает лежащие перед ним папки. – Та давняя история сейчас значения не имеет. Что было, то прошло.

Хмуро глянув на него, Дарион возвращается к рассказу о жизни во дворце.

А во дворце внешне всё было благополучно. Ежедневно император выслушивал отчёты о безуспешных поисках убийц. Элоранарр – слишком молодой, плохо контролирующий магию и оборот, чтобы уходить из-под родительского крыла – томился невозможностью участвовать в расследовании.

Дарион наблюдал за безупречной Заранеей и старался не покидать дворец.

Когда появилась информация об убийцах, император позвал Дариона с собой. Но Дарион, покинув дворец, волновался. Интуиция советовала немедленно вернуться.

И он вернулся как раз вовремя, чтобы удержать Элоранарра, околдованного придворным менталистом Мэларом Никсэ, от убийства малыша-Линарэна. Император не слышал призыва вернуться, как потом оказалось – впал в ярость при виде найденного ИСБ подозреваемого в убийстве императрицы.

Придворный менталист Мэлар Никсэ ускользнул в другой мир, забрав с собой все секреты. Участвовавший в преследовании Санаду тоже исчез в битве. Обоих посчитали погибшими. Подозреваемый, отвлёкший императора, умер от остановки сердца.

Зудит спросить, а как же невеста Санаду, его студентка, воспоминание о близости с которой (уверена, это была она!) до сих пор хранит стол в его кабинете? Но спросить не решаюсь: уж больно у профессора мрачный вид.

Во время покушения Заранее, якобы защищавшей Линарэна, Элоранарр сломал руку, так что она стала самоотверженной героиней императорской семьи. И это спасло её от взлома наложенного Никсэ щита правителей, ведь не было причин считать, будто под ним стоит вредящая семье установка.

А Элоранарру поставленный Никсэ щит пришлось ломать второму придворному менталисту – Эштрану Сирину.

Через год, как и положено, двадцатипятилетнему Элоранарру провели второй отбор среди более широкого круга девушек. Безуспешно: Неспящие хорошо подчистили потенциальных невест, а некоторые просто исчезли и позже обнаружились замужними дамами в Озаране.

Надежды на третий отбор практически не было: Неспящие, как к тому моменту выяснилось, действовали не только в империи. Даже иномирянки таинственно исчезали. Но закон есть закон, и через год третий отбор провели в Академии драконов, где начал обучаться Элоранарр. Безрезультатно.

Теперь идеальная Заранея воспитывала наследника престола. Семьи, в которых могла родиться избранная Линарэна, и девочек, которые могли ею стать, охраняли с беспрецедентной тщательностью.

И вдруг на службе во дворце появилась Видящая Ланабет.

Едва артефакт перезарядился после отбора Элоранарра, отбор для себя провёл император и женился на иномирянке Ланабет. Меньше, чем через год родился Арендар.

Заранея помогала и ей, сохраняя за собой должность формальной любовницы. Она по-прежнему всем нравилась, с удовольствием возилась с Линарэном. Когда ему исполнилось четырнадцать, придворный менталист Эштран Сирин поставил ему щит правителей. В то время Эштран много времени проводил с Заранеей, поговаривали, что она, отвергнув его племянника, теперь не прочь стать супругой овдовевшего главы рода.

Через полгода род Сирин был уничтожен. Спасся лишь Халэнн Сирин, задержавшийся при возвращении из Академии драконов. Надписи «Неспящие» не было, но убивали точно вампиры.

– Да, я знаю это, – нетерпеливо взмахивает рукой усевшийся император. – Ты обещал объяснить происходящее сейчас.

– То, что происходит сейчас, началось в прошлом, – философски напоминает Дарион и продолжает свой рассказ: – А Заранея тем временем, заручившись поддержкой императрицы Ланабет, попросила построить для Линарэна лаборатории. Только целью была не поддержка увлечения Линарэна, а создание экранированного зала, откуда можно было перебросить существо с запечатанным источником магии.

– Зачем? – Арендар до боли стискивает мою руку и тут же поспешно разжимает пальцы.

У меня стынет сердце: вот сейчас, сию секунду они расскажут, что стало с мамой Арендара, и я малодушно рада, что эту новость сообщу ему не я.

Император сидит бледный-бледный. Кажется, он тоже догадывается, какое известие его ждёт, ведь он-то знает, что вторая его избранная не умирала.

И Дарион говорит это:

– Ещё до уничтожения Видящих императрице Ланабет было запрещено покидать дворец, охранные чары её бы не выпустили. Заранея уговорила её спуститься в подземный зал, запечатала источник магии и, принеся в жертву несколько одарённых из строителей, смогла создать достаточно безопасный канал перехода, по которому отправила Ланабет в один из непризнанных миров, чтобы ослабить вас, лишить возможности получить ещё наследника. И для того, чтобы с помощью вашей крови, добавляемой на артефакт перед отборами, не давать ему находить избранных Линарэна, а потом и Арендара.

Дарион не говорит о глазах Ланабет, он ничего не говорит о её глазах…

– Но для этого надо получить доступ к родовому артефакту, – произносит император Карит обескровленными губами, и подлокотники под его пальцами с хрустом сминаются. – Стать настоящей любовницей.

– К отбору Линарэна Заранея с этой задачей справилась, и убийств потенциальных избранных больше не было, они просто не проходили отбор, – кивает Дарион. – Я, к сожалению, слишком полагался на своих медведеоборотней, веря, что их не очарует Заранея. Но ведь очаровать можно не только собой, но и идеей, богатством. Халанхар меня предал, донёс ей о моём особом отношении, и Заранея подстроила всё так, будто я её домогаюсь. Я отправился в Академию магии. Отчасти собираясь воспитать себе сподвижников, отчасти в надежде получить знания, которые помогли бы понять, как драконица без применения ментальной магии умудряется всех очаровать. И я получил ответ на этот вопрос, но вовсе не в книгах. Да и Заранея оказалась не драконицей.

За обработку шокированных Аранских берётся Эзалон:

– Женщина, которая столько лет выдавала себя за Заранею, на самом деле суккуб. Их умение располагать к себе основывается не на магии в прямом смысле этого слова, а на воздействии феромонов и голоса. Они могут принимать любой облик опять же без использования магии. Они обладают ментальными способностями, но чаще используют чистый ментализм без подпитки магией. Идеальные управленцы, – Эзалон улыбается.

– Что за суккубы? – чеканит император. – Таких существ нет на Эёране.

– Их тут довольно много развелось. Но вы в чём-то правы, они не коренные Эёранцы, они демоны и пришли из Нарака. Или из Бездны, как вы теперь называете свой парный мир.

– Нет никакого парного мира, и демоны… нет никаких демонов.

Улыбнувшись, Эзалон вмиг превращается в жуткое красноглазое создание из трепещущих лент.

Меня сметает Арендар – оттаскивает в сторону, прикрывая собой. Зал наполняется золотой магией Аранских. Вскочивший император рычит.

– И никакой благодарности за помощь, – вздыхает Санаду. – Драконы, что с них взять.

– Но убивать меня они не бросились, – скрипит демонический Эзалон. – Так что ты проиграл.

– Им ещё не поздно начать, – бурчит Санаду.

Шутки шутками, но и он, и Эзалон, и Дарион концентрируют вокруг себя магию, готовы к удару. Последний произносит:

– Карит, Эзалон наш союзник. И в каком-то смысле посол Нарака.

– Эзалон мне жизнь в Пат Турине спас, – признаюсь я. – И от Заранеи тоже меня спас он, иначе она скормила бы мои глаза порождению и отправила в другой мир.

Арендар порывисто сжимает меня в объятиях, но щит не опускает.

Рыкнув, император трясёт головой:

– Не понимаю, ничего не понимаю. Зачем Заранее скармливать глаза Валерии порождению? Что за бред? Вы хотите оболгать Заранею. Не знаю, зачем вам это нужно! Но Заранея не склонна к бессмысленной жестокости, а это с глазами – лишено всякой логики!

– Ну почему же. – Дегон потирает под капюшоном лоб со страшным, источающим чёрную дымку, глазом. – Очень логично…

– Молчать! – взвивается Арендар. – Не смей…

Но Дегон продолжает:

– …скормить глаза Видящей порождению, чтобы она никогда больше не могла воспользоваться даром.

– Видящей?.. Так вот как она заметила листовку Культа. – Император медленно поворачивает ко мне лицо, покрытое сверкающей сеткой капилляров. Арендар задвигает меня за спину, я вылезаю, а он задвигает…

Что происходит? Какая листовка? Не помню никакой листовки.

Император чеканит:

– Ты знал? – Разворачивается к сидящим за столом заговорщикам-спасителям. – И вы знали о Видящей, но молчали? Молчали, хотя она нужна для проверки служащих, для поиска порождений, для поиска скоплений магии Бездны, для прорыва щитов Культа?

– Вы не могли её защитить, – напоминает ректор Дегон. – Нам пришлось спасать её из вашего дворца.

Светящийся золотом Арендар настойчиво оттесняет меня к выходу. Император опять обращается ко мне и указывает на Эзалона:

– А этот вот… он действительно превращается в… такое существо, или это иллюзия?

– Превращается, – киваю я.

Закинув меня на плечо, Арендар бросается к выходу. Опять он так делает!

Вокруг императора ослепительно вспыхивает магия, широкими потоками бросается следом за нами, обгоняет. И Арендар замирает. Извернувшись, заглядываю за спину: дверь перекрыта золотым пламенем. В нём белым, более горячим огнём, светится герб рода Аранских, окружённый завитками имени на драконьем языке. И это имя не Арендара.

Я задыхаюсь от нахлынувших противоречивых эмоций.

Дегон, сцепив окутанные алым сиянием пальцы, наблюдает за нами из-под капюшона. У бледного Эзалона волосы вытягиваются в тёмные колышущиеся ленты и снова становятся человеческими. Санаду утаскивает из-под носа ректора пышное пирожное и подмигивает мне. Дарион с тревогой переводит взгляд с меня и Арендара на императора, стискивает громадный кулак.

Император… опять растерян, и эта растерянность пугает: он же правитель самого сильного государства мира и самый крутой дракон… должен быть. Истекающая из него магия покрывается рябью, широкие потоки рвутся. Император цедит:

– Долг Видящей – служить благополучию мира и всех существ.

Как наяву перед глазами возникают умирающие в плену заклинания гости. Арендар резко ставит меня на пол и поворачивается:

– Лера – моя избранная.

– Как Видящая она намного ценнее, чем как твоя избранная, – рычит император. – Ты в состоянии думать? Осознаешь, что она… наше спасение. Она может проверить всех чиновников на знаки Культа, искать среди существ инфицированных порождениями, найти, каким образом Культ травит источники магии…

– Она моя избранная!

– Она Видящая. Прежде всего – Видящая.

– Свою избранную Видящую ты запер во дворце.

– Ланабет не была единственной во всём мире!

И вот я стою за спиной напряжённого Арендара, пока в очередной раз решают мою судьбу. Делаю шаг в сторону, Арендар резко задвигает меня за себя. А я не могу не думать… о Валарионе и других студентах, чьи источники поразила Бездна, и других таких же пострадавших, о Фабиусе, порождение в котором я могла бы увидеть раньше, и ему подобных…

– Арен. – Касаюсь его спины, и Арендар вздрагивает. – Думаю, твой отец прав, я должна по…

– Нет! Это слишком опасно.

– Арен… – Хочется и прижаться к нему лбом, и стукнуть как следует: неужели не понимает, что с этой проблемой надо справляться вместе, общими силами?

– Жить всегда опасно, – напоминает Дарион. – Твой отец прав.

– Нет, – Арендар отступает, тесня меня к двери, запечатанной магией его отца.

– Арен… – Я пытаюсь выйти из-за него, но он, обхватив завёрнутой назад рукой мою талию, прижимает к себе так, что не выбраться. – Арен, я буду помогать!

Да как он может думать, что я откажусь, останусь в стороне? Ведь от этого зависят жизни. Его жизнь тоже!

Напряжение разливается в воздухе, в ушах звенит.

Император властно произносит:

– Леди Валерия…

– Нет, – рычит Арендар, но его отец продолжает:

– …избранная Арендара Аранского…

– Не смей!

– Я призываю тебя и твой дар на службу ради блага империи и мира.

Меня накрывает вспышкой золотого света. На тыльных сторонах ладоней проступают треугольные символы с замысловатым узором внутри. Метки отливают всеми цветами радуги.

В тишине зловеще гремит ответ Арендара:

– Я этого не прощу.

– Сначала мы со всем разберёмся, – отзывается император. – А потом можешь дуться на меня хоть до скончания веков. Бронированной чешуёй оброс, а мозгов не прибавилось.

– Уж кто бы говорил. – Арендар отпускает меня.

Выбравшись из-за его спины, оглядываю остальных: император просто измождён, Дарион хмурится.

– Обожаю драконов, – Санаду взмахивает пирожным. – Сколько экспрессии, страсти кипят. Куда там унылым чинным собраниям архивампиров. У нас даже пирожных не предложат, не то что просмотра семейной мелодрамы.