Глава 6

Арендар как-то придушенно шипит, император скалится. Но напряжение спадает, и драконищи направляются к столу переговоров. Арендар ведёт меня за руку, но не смотрит в лицо. Поджимает губы. Я каждой клеточкой ощущаю его обиду: на отца за то, что отнимает избранную, и на упрямую избранную, которая не хочет стоять за его спиной, а лезет на передовую, где ей, по его мнению, не место. Но я же не могу иначе: если не помогу, то больше некому это сделать.

Императора ведёт в сторону, он практически обрушивается в кресло, тяжело опиратся на изломанный подлокотник.

– Об охране Валерии и её должностных обязанностях поговорим позже, – голос императора твёрд, но я вижу, что его магия утратила равномерное, здоровое сияние, выплёскивается теперь нервными протуберанцами. – Сейчас я хочу знать, что произошло на свадьбе, почему я ничего не помню и был без сознания два дня, что происходило в это время и… наконец, что с Элором и Линарэном? Почему они без сознания?

В ответ на вопросительный взгляд наставника Дариона, Санаду прикрывается пирожным:

– Безумная страсть к сладкому – влияние моей новообращённой, я на некоторое время вне игры.

Дегон и Эзалон молчат, так что продолжать рассказ приходится Дариону:

– Проблемы с памятью возникли у всех обитателей дворца из-за отравления газом с феромонами суккуба. Его состав и влияние на здоровье изучаются. Подавив волю с помощью этого вещества, вас заманили в поставленную в парадном зале печать поглощения на основе магического плетения. Его разобрала Валерия, так что если память к гостям вернётся, они догадаются о её даре Видящей.

Подлокотник скрипит в пальцах Арендара. Примирительно поглаживаю горячую руку. Жаль, Арендар на меня по-прежнему не смотрит. Опускаю взгляд на треугольный символ на ладони. Надо будет обязательно спросить о его значении. А пока узнать, что происходило те два дня, что я спала с остальными.

– Понятно, – кивает император. – Элор ещё не пришёл в себя после откачки магии, он и без этого ослаб. Что с Линарэном? Он должен изучать газ, а не лежать без сознания.

– Боюсь, газ – его изобретение, – вздыхает Дарион. – Лин не помнит, как создавал его, не помнит, как помогал суккубу. Он утверждает, что в его памяти есть провалы, во время которых он работал с оборудованием и отлучался из дворца. Лин заметил это недавно, но не успел собрать доказательства. Под щит правителей без взлома мы заглянуть не можем, и Лин попросил дать ему отоспаться. Похоже, Эштран Сирин при постановке щита добавил ему какие-то установки. Или щит ставил не Эштран, а кто-то другой. Возможно, Сиринов убили, чтобы это скрыть.

– Халэнн Сирин допросили? – император сцепляет задрожавшие пальцы.

– Он ничего не знает о делах главы рода, – неожиданно резко отвечает Дарион. – Я за него ручаюсь. Не лучше ли допросить семью Заранеи? Куда-то эта драконица пропала. Я велел задержать Фламиров для допроса.

– Всех надо допросить, – нетерпеливо дёргает рукой император. – Что происходило, пока мы были без сознания?

– Мы всех лечили, проверяли и проветривали дворец, – отзывается ректор Дегон. – Получали адресованные тебе, Элору и Арендару донесения. Останавливали соседей и наши семейства от необдуманных действий. В конце концов, нам пришлось допустить делегации особо сильных представителей во дворец, чтобы они убедились в безопасности своих родных и правителей. Все полученные нами отчёты и протоколы распоряжений в этих папках. – Дегон размашисто обводит лежащие на столе документы. – Можете ознакомиться. Мы не принимали никаких важных решений, просто поддерживали работу империи в штатном режиме.

Император кивает. Пальцы у него подрагивают всё ощутимее, он крепче сцепляет их друг с другом, но от этого дрожь переходит на запястья.

– Куда делась наша магия? – глухо спрашивает он. – Та, что вытянута поглощающей печатью.

– Часть перешла в спрятанные в полу кристаллы. – Эзалон вытаскивает платок. – Мы их сложили в сокровищницу. Но, к сожалению, большую часть вестники успели вынести за пределы мира.

Арендар косится на отца, хмурится.

– В Нарак? – спрашивает тот.

– Ну… вы должны кое-что знать.

Эзалон совсем кратко рассказывает то, что я слышала от Видара о войне демонов и драконов. Похоже, бывший император узнал это не из мифических источников, а от демона Эзалона. И ещё кое-что Видар мне не говорил.

– Культ Бездны создали демоны, – под пронзительным взглядом императора Эзалон протирает лоб платочком. – С прискорбием хочу сообщить, что истинная цель организаторов Культа – забросить пожирающий магию миров Безымянный ужас в Эёран и закрыть его здесь, как когда-то драконы сделали с Нараком. Его уже давно выманивают сюда, выбрасывая из Эёрана кристаллы с магией и порождений с вестниками, напитанными материей и энергией. Это отвлекает Ужас от Нарака. Была проблема только с тем, как после переправки Ужаса запечатать переход между мирами. Способ всё же нашли, и он весьма сложен, но теперь, когда в Эёране появился дракон с денеей, Культ начнёт действовать быстрее и агрессивнее: теперь им есть чем запереть здесь Безымянный ужас.

Дарион кивает:

– И это Ужас они хорошо прикормили магией, которую откачали через поглощающую печать в нашем парадном зале. Больше, чем со всех печатей поглощения и порождений с вестниками за последние несколько лет.

– В истощённом Нараке довольно трепетно следят за выбросами магии, – подхватывает Эзалон. – Боюсь, теперь Безымянный ужас точно нацелен на Эёран. А если учесть, что повсеместно наблюдается снижение магического фона, можно предположить, что печать, закрывающая канал между мирами, ослабевает. Если она разрушится, магия хлынет за пределы мира, и Безымянный ужас попадёт в Эёран.

– Где эта печать? – вскидывает голову император.

– В Пат Турине, – слова Дариона бросают нас в мрачную тишину.

Холодок пробегает по коже и свивается в животе.

Гневно взирая на своих сообщников, Арендар приподнимается и снова опускается в кресло. Жаль его – похоже, от него многое скрывали. Ну хоть почувствует себя на моём месте: когда все крутят тобой и правды не говорят.

Император, нервно фыркнув и покачав головой, произносит:

– То есть печать, от которой зависит судьба мира, находится в закрытом городе големов, в который собираются – а вероятнее, уже проникли – существа, порабощающие големов?

– Боюсь что так, – Эзалон разводит руками.

Сухо засмеявшись, император откидывает голову на спинку кресла и рассеянно смотрит в потолок. Золотая магия светится рвано.

– Это самое кошмарное пробуждение в моей жизни, – шепчет император и резко выпрямляется. – Санаду, как скоро ты сможешь поставить Валерии щит правителей?

– Хоть сейчас. Нам нужно лишь уединение.

– А мне казалось, ставить его рано, я же не готова, – тревожно подаюсь вперёд: вот и до меня очередь дошла.

– К счастью, меня попросили повременить, – улыбается Санаду.

Поворачиваюсь к Арендару. Он хмур… и…

Он обещал рассказать обо всём, и о моём даре, после установки щита. А установку отсрочил, чтобы рассказать после брачных недель и моей беременности.

– К счастью? – нервно уточняю я.

– А как же? – Санаду хлопает в ладоши. – Был бы у тебя щит правителей, я бы не смог приказать тебе дышать.

– О чём он? – оживляется Арендар.

– Потом поболтаете, – император поднимается и указывает на одну из неприметных дверей. – Там отдельная комната, можете приступать к установке щита. Валерия потребуется мне немедленно. А я пока послушаю, как так получилось, что в Эёране ничего не знают о демонах, ознакомлюсь с полученными донесениями и решениями этой компании. Арендар, иди сюда.

Арендар на краткий миг сжимает мою похолодевшую руку и остаётся на месте, с вызовом глядя на открывающего папки отца.

– Я жду объяснения, – напоминает император, – почему не осталось ни одного упоминания о демонах?

– Тут постарались обе стороны, – беззлобно объясняет Эзалон. – И Культу невыгодны такие ассоциации.

– Опять работать, – Санаду на пути ко мне сбрасывает свои магические тени-щиты. – Ещё и пыль обтирать. Надо твою лошадь мохнатую в эту подсобку вперёд запустить, пусть покатается на полу.

– Пф! – раздаётся слева, и я вздрагиваю: никак не привыкну к привычке Пушинки становиться невидимой. Даже с моим даром разглядеть её сложно.

– То есть у нас от демонов только ты, Эзалон? – уточняет император. – И нам придётся верить тебе больше, чем собственной истории?

Эзалон покашливает и любезно интересуется:

– Вы ли не знаете, как пишется история?

Предложенная императором комнатушка действительно пыльная. Под потолком загорается магическая сфера, с неё мерцающими искорками рассыпается магия. Полки на стенах отбрасывают густые тени.

Акустика в зале такая, что от двери комнатушки не расслышать то, что говорят в центре у стола. А может, виной тому какая-нибудь магическая защита. Арендар смотрит не в папки с документами, а на меня – жадным, тревожным взглядом. И магия кружится вокруг него, мечется.

Засучив рукава, Санаду в несколько пасов собирает всю пыль в кучу и заставляет её переползти в общий зал. Подтолкнув внутрь, закрывает дверь, отрезая меня от пытливого взгляда и ощущения тревоги.

– Нам нужно находиться в состоянии покоя, не забивать голову посторонними вещами. Чем быстрее закончим, тем выше шанс, что три дракона не успеют передраться. – Санаду стягивает с моего запястья браслет ментального щита и убирает себе в карман. – Ты меня, конечно, извини, но я поставлю установку не пытаться покончить с собой. Так, на всякий случай: суккуб ещё на свободе, и мне бы не хотелось, чтобы ты реагировала на такие жуткие приказы.

– Если так надо…

– Боюсь, это единственный способ защиты. Ещё пропечатаю в твоё сознание установку не подчиняться Заранее, но это не поможет, если она сменит внешность.

– Так сделайте так, чтобы я вообще не подчинялась приказам.

– Шутишь, что ли? Меня твой златочешуйчатый за это убьёт. Плохая эта установка, иногда надо слушать приказы. На суккубов установку тоже сделаю, если опознаешь их, может помочь.

Поднимаю руки показать мерцающие треугольники:

– Что это значит?

– Магический договор односторонней установки. Ставится главой страны. Блокирует все иные магические договоры. Как призыв в армию на Земле, только почётнее. Это значит, что ты ценный кадр империи, и укрывать тебя от императора никто не вправе. Если не будешь являться на службу, печати будут жечь и всячески портить жизнь. Даёт дипломатическую неприкосновенность, судить тебя может только император.

– Арендар из-за этого разозлился? Из-за того, что его отец теперь может вызывать меня на службу?

– Какому дракону понравится, что его избранную может призвать к себе другой дракон? – хмыкает Санаду и вдруг касается моих висков ладонями, приглаживает волосы. – Ну, на все волнующие вопросы ответы получила? Можем приступать? Установка щита требует концентрации и чистоты разума от посторонних мыслей.

Санаду смотрит в лицо, и кажется, что в беспросветной тьме его глаз есть какое-то движение… по спирали. Будто их чернота не такая густая, кружится по кромке зрачков.

– Сложно успокоиться, когда столько всего узнала… – бормочу внезапно севшим голосом. – Это ведь так невероятно…

– Сейчас ты ляжешь, – интонации Санаду такие бархатные, чарующие: чёрный бархат обволакивает меня. – Рассредоточишься, как делала у меня в кабинете…

Его кабинет… наполняющие его образы-воспоминания, девушка на столе – это накладывается на рассказ Дариона.

Студентка.

Невеста.

Менталистка.

Обращённая Санаду вампиресса, решившая пойти к Неспящим…

Что с ней стало?

Расширившиеся глаза Санаду вспыхивают алым светом, кожа резко бледнеет.

Бестактно спрашивать о её судьбе, но мысли от Санаду не утаить, они гремят в моём беззащитном разуме: что с ней стало, почему он теперь один?