Глава 32

На первой же остановке в поле пассажиры Арена демонстрируют завидную зеленоватость. А уж как они рады, что мне требуется время для восстановления способности, и поэтому дальше полетим не сразу, просто слов нет.

На четвёртой остановке в предгорьях на меня смотрят, как на последнюю надежду на спасение. После усиления дара и проверки направления связи жалко эту надежду разбивать, но я тихо сообщаю:

– Направление прежнее.

А это значит, летим дальше и ищем.

Арен, поскрёбший когтями по влажной после дождя земле, вдруг обращается человеком:

– Кажется, я знаю, где спрятался Тордос.

– Где? – даже у самого могучего Фергара подрагивают колени.

– Прямо по курсу Аришам и общежитие отвергнутых.

Держащийся за клетку Геринх светлеет лицом:

– В схождение их отправили по домам, общежитие пустует, запасы на складах должны быть, и магу несложно туда войти.

– Кем отвергнутые? – заглядываю в лицо Арена.

– Магией, – он, сцепив пальцы, до хруста выворачивает руки. – Там в ожидании схождения миров и отправки домой живут иномиряне, притянутые манком, но отказавшиеся принять магию.

Те самые, о которых Эзалон говорил в нашу первую встречу. И правильнее называть их «отвергнувшие», но, наверное, эёранцам гордость не позволяет признать, что кто-то отказался от их мира.

– Надеюсь, ваше предположение верно, – Фергар решительно направляется к клетке. – И лучше проверить прямо сейчас.

Кто-то из девушек стонет. Арен разводит руки в стороны и обращается в золотого дракона. Пушинка, стоически выдержавшая весь путь на своих крыльях, как всегда перед взлётом ворчит и пыхтит.

***

Аришам с его маленькими беленькими домиками утопает в садах, в несколько ярусов расположенных на склоне горы. На изумрудных лужайках выше роскошных виноградников и карликовых деревьев с ярко-алыми плодами пасутся белые… наверное, эти существа с очень длинными телами и двумя хвостами можно назвать Эёранскими овечками.

Ярко блестят каналы с водой, лопасти водяных мельниц вспыхивают на солнце, точно они усыпаны бриллиантами.

Арен заходит на вираж, из клетки доносится крик. Пушинка подлетает под брюхо Арена, а он снижается к многоэтажному дому на склоне. Даже с высоты стена вокруг его территории выглядит очень внушительной. Окна в тени кажутся выбитыми.

Мягко опустив клетку во внутренний двор, Арен приземляется на все четыре лапы. Приподнявшись на задних, медленно уменьшается. Держась за шею дракона, я в конце концов оказываюсь на человеческой спине.

Пушинка картинно шмякается на газон и стонет. Обитатели клетки сидят белые-белые (кроме Фергара – он скорее болотного цвета).

 «Добро пожаловать!» – гласит надпись над двустворчатыми медными дверями с чеканным Эёранским календарём.

В саду белеют таблички. На ближайшей к нам написано: «Магия не причинит вам вреда, при всех странных явлениях сохраняйте спокойствие».

«Если вас мучает тоска, вы всегда можете поговорить с приставленным к вам менталистом, он окажет квалифицированную помощь», – сообщает табличка возле беседки у прудика с утками.

Мельком оглядев похожее на санаторий место, усиливаю дар Видящей. Но в этот раз мир не окрашивается взрывами цвета и пульсирующих потоков. Практически единственные источники магии здесь – мы сами.

Фиолетовые нити от работниц завода тянутся на второй этаж здания.

– Кажется, он здесь.

Пушинка присоединяется к общему облегчённому выдоху. Я же медлю с наложением заглушающей печати: здесь так мало магии, что я могу рассматривать её без перенапряжения, а это тренировка.

– Почему здесь такой слабый магический фон? – поворачиваюсь к Арену, но его невозможно разглядеть за невероятной силы сиянием магии.

Золотой поток связывает его со мной, меня – с его родовым артефактом, с Элоранарром через метку на неприличном месте, с императором – через метку призыва на службу, с Пушинкой. Арена же с обоими братьями, отцом, мамой, дедушкой. Есть и другие связи – и у него, и у меня: с моей личной гвардией, с Эзалоном и Тарлоном, передавшим письмо с немыслимой просьбой нарисовать ещё эскизы и разработать пару особых коллекций. Словно мне делать больше нечего.

– В некоторых местах Эёрана магия уходит глубоко под землю, – объясняет Арен. – Учёные не знают, почему. Это одно из таких мест, отвергнутые живут здесь, чтобы избежать проблем с переизбытком магии. Стой здесь. Фергар, Геринх, Пушинка – охраняйте Леру.

– Ойни, – вздыхает Пушинка.

Окутанный алым Геринх и мерцающий голубым Фергар встают по бокам от меня.

Оставляя за собой золотые истаивающие сполохи, Арен в мгновение ока отворяет двери и исчезает в темноте здания.

Внимательно осматриваю строение и всё вокруг, но ничего подозрительного не видно. Сам воздух пропитан спокойствием, а ветер приносит блеянье местных овечек и сладкий аромат винограда.

Я не успеваю встревожиться и напридумывать хитроумных врагов, поджидающих Арена в засаде: почти сразу в сумраке высвечивается золотой ореол вокруг белого лица тщедушного трясущегося мужчины. Фиолетовые нити тянутся от него в разные стороны, но четыре из них – к клетке.

– Мистер Тордос, – произносит кто-то из его бывших работниц.

С его слипшихся влажных ресниц срываются слёзы.

– У них моя семья!!! – взывает Тордос и падает на колени, бьётся головой об пол. – Убейте, убейте меня! Я ничего не скажу!

Сердце заходится. Он вновь ударяется об пол, но Арен хватает мужчину за шиворот и легко поднимает. Кровь капает с разбитого лба Тордоса, и вопль снова нарушает благостный покой места:

– Ничего не скажу!

Прикрываю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

– А это и не нужно, – совсем тихо произносит Фергар. – Тут будут работать менталисты.

– Мы не можем… мы должны спасти его семью, – я бросаюсь к Арену.

***

– Почему моя сокровищница?! – Элоранарр возмущённо раздувает ноздри и выпучивает глаза. – Почему именно мою сокровищницу превращают то в комнату совещаний, то в убежище?!

– Потому что ты её не используешь, – спокойно отвечает Арен, наблюдая, как мы с Никой застилаем раскладную койку мистеру Тордосу.

– Ни стыда у вас, ни совести! – фыркает Элоранарр и складывает руки на груди.

– Гы-гы. – В ответ на его грозный взор Пушинка прикрывается хвостом и кокетливо моргает.

Мистер Тордос бледной тенью подпирает стену и, кажется, боится даже моргать. Возможно, в такое полубезумное состояние его привело не только изучение Никой его памяти, но и страх перед драконами.

Оглядываюсь на драконищ: статные, суровые… вокруг Арена даже без использования дара Видящей ощущается кипение магии.

Мы заканчиваем с постелью, и Ника подходит к трясущемуся Тордосу, опускает ладони на его плечи. После усиленного использования дара я отдыхаю под печатью заглушения Видения и не могу с уверенностью сказать, использует она магию или просто внушает то, во что он никак не может поверить:

– Всё хорошо. Я изменила воспоминания ваших работниц, они думают, что вы разорвали контракт с ними раньше, чем вас нашли. Симбиот Валерии сделал вас невидимым, так что никто не знает, что вы попали сюда. Секретарь принца Элоранарра, по службе использующий абсолютный щит, будет приносить вам еду. Культ никогда не узнает, что вы здесь и дали против них показания.

– Я же сдал поставщиков, – Тордос судорожно вдыхает, стискивает кулаки. – Вы узнали их адреса, имена, все известные мне связи. Их убьют! Моих малышек убьют, как только ИСБ пойдёт по этим адресам!

Я шагаю к нему и останавливаюсь. Мучающий Тордоса страх мне понятен, я бы с ума сходила, окажись моя семья в плену Культа. Уверяю его:

– Мы всё организуем так, что вас не заподозрят.

– Это невозможно! – Тордос сползает по стене к ногам Ники. – Культ непобедим.

Похоже, магию она не использует. Тордос держался несколько часов, но теперь вновь рыдает. И Ника, уставшая после ментальных манипуляций, бессильно опускает руки.

– Оптимистично как, – тянет Элоранарр. – А уж как воодушевляет такая вера подданных в их правящих драконов. Пойду, что ли, напьюсь с Халэнном.

– Заведи себе других подданных, – советует Арен. – Новый Дрэнт ждёт тебя.

Скривившись, Элоранарр направляется к выходу:

– Заприте его и принесите мне ключи. Оставьте в зелёной гостиной. Или в голубой. В какой-нибудь.

Двери за собой он захлопывает так резко, что Тордос вздрагивает. Миг затишья сменяется рыданиями:

– Он меня съе-е-ест.

– Он доб-р-р-рый, – выдаёт Пушинка и делает несколько шагов к Тордосу.

Тот ползком добирается до койки и залезает под неё.

– Ника, – ошарашено смотрю на подругу. – Сделай что-нибудь, успокой его… как-нибудь.

– После взлома и проверки его памяти лучше не стоит, – Ника качает головой. – Может стать хуже. Лучше дать ему отдохнуть.

Оставлять несчастного в таком состоянии страшновато, но Ника в это разбирается лучше.

Вчетвером мы покидаем подвальную сокровищницу Элоранарра. Арен запирает дверь. Мурашки пробегают по коже: мистеру Тордосу будет жутко там одному. Но это лучше, чем арест.

Поднимаясь по лестнице, я думаю о вытянутых Никой из памяти Тордоса пятнадцати именах существ, помогавших создавать и распространять заражённую маговыпечку. Культисты они или такие же невинные жертвы? На кого ещё они могут вывести? Знает кто-то из них, где семья Тордоса? Выяснить это можно лишь тщательным расследованием.

Я попросила не горячиться, проверить пару мест по «анонимному доносу» или устроить проверку территории империи и посетить часть адресов потому, что они показались мне, как Видящей, подозрительными. Тогда есть шанс вывести Тордоса из подозреваемых в сдаче информации о Культе. Но моё предложение офицеры ИСБ и Арен приняли без особого энтузиазма.

Понимаю, им хочется выяснить всё быстрее, и им не с руки устраивать облёт империи, когда послезавтра планируется атака на Пат Турин. Внутри всё сжимается, и кончики пальцев дрожат от волнения.

Замедливший шаг Арен обнимает меня за плечи. Ника, краснея, покашливает.

– М-м, я, пожалуй, пойду… поищу наставника Санаду.

– Ну что ты, мы же только… – возражаю я.

– Его апартаменты в западных гостевых покоях, – перебивает Арен. – И осторожнее, одного его не отпустили.

– Это само собой, – улыбается Ника, избегая смотреть на нас. – Ладно, до завтра. Или, может, встретимся на вечерней прогулке в саду… Если, конечно, ты будешь гулять. – Она краснеет ещё сильнее и, приподняв подол, торопливо выскальзывает в коридор к выходу. – Не буду вам мешать.

– Ты не мешаешь, – уверяю я.

Но она лишь взмахивает рукой и оставляет меня с хитро улыбающимся Ареном.

– Мешает, – мурлычет он. – И понимает это.

Оглядываюсь в поисках Пушинки, но её нет. Куда испарилась? А главное, зачем?

Спросить не успеваю – Арен, прижав меня к стене, закрывает нас крыльями. Пламя его поцелуя опаляет губы и разжигает кровь, вытесняя мучающие меня страхи…

***

Раздувшаяся Пушинка поднимается по лестнице и косится на нас ну очень гневно.

Губы ещё пылают, щёки горят, и от лёгких прикосновений Арена к рукам, спине, шее всё внутри вспыхивает до дрожи в коленях, и почему-то хочется смеяться.

– Арен, прекрати, нам надо отнести ключ.

Арен обхватывает меня за плечи, щекотно шепчет в ухо:

– Давай оставим его где-нибудь здесь.

– А потом Элоранарр его потеряет или, того хуже, забудет о мистере Тордосе.

– Оыр-р… – Арен игриво смотрит на меня, но Пушинка втискивается между нами:

– Р-р-ра-но!

Этим «рано» она и объяснила то, что прервала наш поцелуй и чуть не покусала Арена за филейную часть. Ещё бы объяснила, почему рано. Или она уверена, что надо сначала с Пат Турином разобраться?

– Ну ладно, ладно, – ворчливо соглашается Арен, и мы поднимаемся дальше.

В отличие от башни Арена, здесь очень много пуфиков и разбросанных везде подушек. Ленты, гребешки, какие-то бутылочки, платья… чувствуется, что тут намного больше обитателей. Пахнет духами.

Застыв на миг, Арен указывает выше:

– Там голос.

Я его улавливаю, лишь поднявшись на семь ступеней. Под строгим целомудренным надзором Пушинки идём дальше, и голос крепнет, расцветает приятным тембром, а вскоре различаются слова:

– …меня всегда поражала человеческая упёртость: вроде мы стоим на крыше, до земли – полсотни метров, выходы заблокированы, он только что видел мою нечеловеческую силу, видит мои зубы, я даже извиниться успел за то, что его выпью, а он складывает крест из сигарет и кричит мне «Изыди!» Крест из сигарет!

Знакомый отрывок: исповедь Санаду о жизни на Земле. Её до сих пор не дочитали или перечитывают?

Пока бандит, при Санаду начавший избивать свою жену и заступившегося за неё сына, бегал по крыше и вспоминал молитвы, мы добираемся до лиловой гостиной.

Чтения устроены для одного Элоранарра. Впрочем, не представляю Риэль, так развлекающую его дев. Она расслабленно сидит на диване, а Элоранарр лежит, разметав рыжие космы по её коленям. И вроде они ничего не делают, но их близость выглядит настолько интимно, что даже Арен озадаченно застывает.

Риэль захлопывает книгу. Элоранарр, распахнув глаза, приподнимается с её колен:

– Что? – он почти рычит.

– Ключ принёс. – Арен покачивает ключом на золотой ленте.

– Оставил бы внизу, – Элоранарр поднимается и в несколько шагов оказывается рядом, выхватывает ключ от сокровищницы. – Ни минуты покоя. Что стоите? Идите отсюда, и вашу кусачую мохнатость заберите.

Он какой-то нахохленный, глаза посверкивают, хотя сейчас я не вижу проявлений магии.

– Идите, давайте, – оскаливается Элоранарр и рычит.

Задвинув меня за спину, Арен пятится.

– Мы уходим.

Риэль, не меняя позы, провожает нас равнодушным взглядом. Элоранарр скрипит зубами, вены на его висках вздуваются, пульсируют, и на скулах проступают чешуйки.

– Элор, спокойно… – в голосе Арена пульсирует гнев.

Меня тоже охватывает ярость, губа приподнимается – так хочется оскалиться, клацнуть зубами, выпустить когти…

Так, когтей у меня нет, да и драться с Элоранарром глупо, так что вдох-выдох – и отступаем.

– Элор, если наслушался, я займусь бумагами, – в голосе Риэль не осталось ни тени выразительности, звучавшей при чтении.

Расширенные зрачки Элоранарра сужаются, он шагает назад и засовывает руки в карманы просторной туники:

– Нет-нет, незваные гости уходят, а я возвращаюсь. Бумаги подождут.

– Г-глу-упый. – Заговорщически подмигнув, Пушинка припускает вниз по лестнице. – Ха-ха!

– Вообще-то я мстительный, – сообщает Элоранарр по пути к дивану. – В ответ могу и укусить.

Похоже, не забыл ядовитого укуса в филейную часть.

– Пушинка же пушистая! – напоминаю я.

Подложив подушечку на ногу Риэль и опустив на неё голову, Элоранарр сообщает:

– А я шерсть потом выплюну.

– Пушинке пора начать беспокоиться, – улыбается Арен, осторожно направляя меня к лестнице. – Приятного вечера.

– А чего ему неприятным быть? Девочки у родителей, завтра мне никуда не надо, тишь да благодать.

– Самое время визировать документы, – добавляет Риэль, и он кривится.

– Читай. Просто читай… – Грозно косится на нас. – А вы что стоите? Да, я положил голову ему на колени, мне так лучше слышно и шее удобно. Хватит на меня смотреть, идите милуйтесь где-нибудь подальше от меня.

Риэль открывает книгу, её выразительный, почти женский голос сопровождает наш спуск:

– Пришёл я к печальному выводу, что мне нужна стиральная машина. Никогда не отличался хозяйственностью, но когда нужда припирает, приходится выкручиваться. Если бы не базовые ментальные способности, на которые, к счастью, не приходилось тратить скудный запас магии, я бы с ума сошёл, пытаясь отыскать среди вариантов не слишком шумный, умеренно дорогой и хорошего качества…

Сетования Санаду, оживлённые голосом Риэль, постепенно стихают.

– Почему Элоранарр на нас зарычал?

– Мы помешали его… отдыху. Элор… пусть у него нет видимых повреждений, но он ранен. Это делает его агрессивным, особенно в гнезде… Хотя на Халэнна он не реагирует. Не понимаю, почему Элор его терпит, позволяет жить рядом со своими женщинами. Может, он и не воспринимает их своими из-за того, что они неизбранные, но всё равно… Возможно, отец прав, и Халэнн слишком сильно влияет на Элора.

Чуть не спотыкаюсь.

Риэль говорила, что артефакт на дополнительном отборе не выбрал её в пару Элоранарру, но что, если не выбрал из-за вмешательства лже-Заранеи? Вдруг Элоранарр позволяет Риэль такие вольности потому, что чувствует в ней свою избранную?

– Что-нибудь случилось? – Арен заглядывает мне в лицо.

Хочется поделиться мыслью, но я помню обещание, данное наставнику Дариону, да и лояльность Элоранарра может иметь иную причину: возможно, он подсознательно чувствует в своём секретаре девушку, поэтому относится к ней так же снисходительно, как к любовницам, которые у него мебель в окна выкидывают и всячески буянят.

– Арен, скажи, пожалуйста, – рассеянно поглаживаю его ладонь. – Если Элоранарр вдруг встретит свою избранную сейчас, это его спасёт?

– Нет, – Арен мотает головой. – Элору нужно полное магическое соединение, а быстро оно возникает только с помощью артефакта. Если он встретит избранную, их связь будет слабой и потому недостаточно целебной. Даже если они будут постоянно находиться рядом друг с другом, этого мало.

Что ж, значит, нет веских причин раскрывать тайну Риэль-Халэнн, ведь даже если она избранная Элоранарра, это ничего не меняет, а Риэль ясно сказала, что не хочет быть его избранной. Ещё сбежит куда-нибудь, и станет только хуже.

– Не думаю, что Халэнн плохо влияет на Элоранарра, – прижимаюсь к Арену. – Просто вы с Линарэном выросли, заняты своими делами, вот Элоранарр и ищет себе дружескую компанию.

– Меня Элор тоже заставлял читать ему, но у Халэнна с его голосом Сиринов получается лучше.

– Вот видишь, Элоранарр просто нашёл нового чтеца. А что за голос Сиринов?

– У серебряных драконов отличный слух и специфическое строение голосовых связок, позволяющее создавать разнообразные и порой очень приятные звуки и интонации. А Сирины своими прекрасными голосами прославились даже среди них. Но Халэнн предпочитает отталкивающие вариации.

Чтобы никто не приближался и не разгадал её тайны.

Арен хмурится. Я поглаживаю его запястье:

– Оставь их, они неплохо сработались.

– Меня беспокоит упадническое настроение Элора. Ещё и в Пат Турин его не берём. Умом он понимает, что так надо, но всё равно расстраивается.

– Лучше обиженный, но живой.

Арен тяжко вздыхает:

– Давай не будем об этом. Сначала нужно разобраться с Пат Турином, а потом уже думать об остальном.

Пат Турин… теперь от его названия меня бросает в дрожь. Ответственность с каждым мгновением всё сильнее давит на плечи. И это сегодня, а завтра я, наверное, с ума от беспокойства сойду.

– У тебя всё получится, – обнимая меня одной рукой, Арен открывает дверь на улицу.

Миновав караульных, печально жалуюсь:

– Ты всегда это говоришь.

– Потому что я в тебя верю. – Подхватив меня на руки, Арен распахивает крылья. – А мохнатые своим ходом.

– Пф!

Прижавшись к груди Арена, вдыхаю родной аромат. Не знаю, куда Арен собрался меня отнести, но я согласна на любое место, в котором смогу не думать о томящейся в плену семье Тордоса, о том, что послезавтра я на виду у армий почти всех государств Эёрана должна буду отыскать слабое место в щите Пат Турина и нанести первые удары, чтобы обозначить зоны атак для остальных.