Глава 40

Рыкнув, фыркнув, император восклицает:

– У меня нет слов!

– Тогда не говори, – предлагает Видар спокойно. – Молчание – золото, а золота много не бывает.

– Ты всегда так! Даже «ожить» нормально не можешь: всё присказки, язвительные замечания. Это не смешно!

– Ну что ты, сынок, это нервное: переволновался от семейного воссоединения.

Скривившись на его нарочито виноватый вид, император разворачивается к Арену.

– Ты знал!

– Я обещал не рассказывать.

Император гневно раздувает ноздри. Тревожно дрожит пламя факела.

– Дыши глубже, – советует Видар. – Вдох-выдох, вдох-выдох…

Кажется, я знаю, в кого Элоранарр такая язва. У императора глаза превращаются в золотые костерки, а на скулах выступает чешуя:

– Как ты мог?

– Так получилось, – Видар постукивает тростью по полу. – Лучше объясни, зачем вы сломали наш внутренний щит?

– Для защиты печати между мирами, – рычит император.

– Странная логика: ломать щит, чтобы защищать то, что он оберегает.

– Откуда нам было знать, что у вас всё в порядке? Ваш академический голем был под управлением вестника, здесь под внешним щитом прятались вестники. Целая армия вестников! – у императора от гнева перехватывает дыхание.

Касаюсь метки: «Арен, вы сказали, Культ не успел проникнуть внутрь. Зачем мы ломали щит?»

«Дедушка был слишком близко к печати, там не действует связь метки, мы не были уверены в безопасности находящихся внутри, просто не хотели тебя пугать».

«Арен, я не настолько нежная, чтобы от меня скрывать даже это».

– И самое главное: магия со всего Эёрана стекается сюда! – Величественный император в золотой броне подступает к поникшему от усталости Видару в скромном халате. – Печать цела?

– Почти. Но магия к ней в больших количествах не притягивалась: трещина слишком маленькая, чтобы сильно влиять на Эёран. А с внешним миром мы не связывались с тех пор, как поняли, что големы тоже подвержены инфицированию.

– К печати магия не поступала потому, что её поглощали вестники! – император ударяет кулаком по стене, проминая металл. Гулкий звук множится эхом, проносится по коридорам. – Их была целая прорва, сидели под вашим внешним щитом и поглощали магию.

– Значит, трещина не такая маленькая, как нам казалось. – Видар и бровью не ведёт. – Что ж, спасибо за информацию. Только вы в следующий раз без взлома заходите.

– Отец! – Когти императора со скрежетом проходятся по стене. – Мне кажется, ты не понимаешь: печать между мирами – объект стратегического значения, её не оставят под охраной големов, которых легко порабощают вестники. Печать будет охранять весь Эёран.

В глазах Видара вспыхивают золотые искорки, он крепче сжимает трость.

– Карит, стражи Пат Турина оберегали печать тысячелетиями, они справятся с этим лучше объединённых сил Эёрана, потому что их невозможно подкупить. Нам достаточно обеспечить себе полную изоляцию от проникновения вестников, и…

– Вы не уберегли печать.

Повисает наполненная гулом пауза. Видар поникает ещё сильнее, хоть и пытается казаться неунывающим:

– Её подточило само время. Но в Эёране появилась истинная пара, значит, в крайнем случае, мы сможем заменить печать на новую.

 Это он о Саране и его денее? Принц ледяных драконов мне не нравится, но пожертвовать собой в столь молодом возрасте, едва обретя истинную пару… Врагу такого не пожелаю. Зябко передёргиваю плечами.

– Золотой страж Пат Турина, – цедит император, – представлять големов на переговорах будешь ты или нет?

– Вы с ними не договоритесь, – Видар закатывает глаза. – Всё надо делать самому. Сейчас переоденусь… А, в гардеробе всё равно ничего приличного нет, пойду так. Простительна старику подобная вольность. Да и чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

Похлопав голема-охранника по боку, Видар в одном халате и тапочках выходит к нам, а следом за ним катится маленький голем – тот самый, что прислуживал, когда я здесь гостила.

***

Зал переговоров залит вечерним солнцем, проникающим сквозь срезанную, будто бритвой, треть потолка. Дуб эльфов шелестит листьями. В остальном всё выглядит прилично. Если не считать того, что сидят представители сильнейших стран и родов на ящиках и обрезках труб, а постаментом для ораторов поставили железную бочку. Опять за сиянием магии я не могу разглядеть лиц, хотя сейчас щиты намного тусклее, чем перед началом боя. Печать подавления накладывать не решаюсь: мало ли что может случиться, а я не замечу.

Похоже, Аранские приходят последними. Гвардейцы выстраиваются вдоль стены. Император отступает, чтобы скрытого его мощной фигурой Видара увидели остальные.

Ропот пробегается по разномастной толпе правителей.

– Здравствуйте, здравствуйте, – кивает Видар, кому-то даже рукой помахивает. – Я официальный представитель Пат Турина. Спешил на встречу изо всех сил. – Он указывает на ползущего за ним маленького голема. – Это мой помощник. Сейчас обсудим все разногласия и недоразумения.

Пока все смотрят на Видара, Арен отводит меня к свободной трубе в первом ряду.

С каменным лицом император поднимается на бочку перед остальными, и сюрреалистичное собрание правителей принимает ещё большее сходство с собранием заводских рабочих-революционеров.

– Печать теперь под нашим общим контролем. Нам всем её и защищать.

Вроде бы очевидно, что печать надо стеречь, но находятся те, кто не хочет ослаблять свои силы, ссылаясь на то, что они нужны для борьбы с Культом внутри страны. Видар с ними соглашается, напоминая, что охрана печати – дело големов. А кто-то, наоборот, хочет пригнать сюда как можно больше своих военных. Любопытно, что архивампиры хранят гробовое молчание. Жаль, их за дымками магии не разглядеть.

Делая вид, что вникаю в пространные и эмоциональные речи сменяющих друг друга ораторов, я думаю о дедуле. Наверняка волнуется обо мне. Скорее бы во дворец. Но обсуждение всё продолжается и продолжается, приходится сидеть здесь – я же невеста наследного принца. Отдельно стоящий у бочки Видар, поймав мой взгляд, понимающе усмехается и, прикрываясь ладонью, зевает, пока император требует от человеческих королевств поставить при Пат Турине армию нежити.

***

Где-то через час с дежурствами наконец определяются: при Пат Турине будет действовать Объединённая армия Эёрана из представителей всех стран, сильнейших семей и обязательно как минимум одного архивампира сверх десятка старших вампиров. Договоры немедленно скрепляют пожатием рук и смешиванием магии. Кажется, все уже хотят по домам.

– Что ж, – прокатывается по залу сильный голос императора. – Дело сделано, можем расходиться.

Облегчённо выдыхаю: больше не надо изображать интерес, сейчас вернусь к дедуле и…

Резко поднимается объятый алым светом мужчина, и я узнаю голос главы рода Фламиров –  Шарона:

– Ваше величество, сейчас при представителях всех стран я хочу обсудить жизненно важный вопрос.

Дурное предчувствие сжимает горло. Золотой император медленно поворачивается к Шарону.

– Настолько ли это важно, чтобы отсрочить отдых правителей после сложного боя?

– Да, ваше величество. – Шарон Фламир медленно, чётко отщёлкивая каждый шаг подбойками, идёт к нему между рядов. Алый плащ переливается драгоценными чешуйками. – Мне стало известно, что Культ вмешался в отбор вашего среднего сына Линарэна, ослепив родовой артефакт.

Шумные вдохи прокатываются по сияющей толпе.

– В связи с этим его отборы недействительны, а потому принц Арендар не может быть наследником престола. Я требую нового отбора для принца Линарэна, иначе правящие рода империи никогда не признают над собой власти Арендара.

Ещё четверо мужчин поднимаются. Среди них, судя по зелёной магии и гербу на коричневом плаще, даже представитель рода Киарстен, подарившего мне самый прекрасный подарок к избранию.

Император вскидывает голову:

– Повторный отбор в ближайшее время невозможен.

– Род Фламир готов предоставить магию для вашего родового артефакта.

– И род Киарстен.

– И род Эшлирр.

– И род Шадар.

– И род Мэгран.

Дрогнувшими пальцами накрываю метку Арена: «Почему? Почему они с такой готовностью предоставляют магию для отбора?»

Арен касается сердца: «Эти семьи имеют в младших ветвях молодых незамужних дракониц и надеются, что вливание их родовой магии в наш артефакт сделает его более лояльным к их представительницам. Погоди, драться будут за право накачать наш артефакт своей родовой магией. Линарэн меня старше, его неудачные отборы правда недействительны. Избранная Линарэна станет императрицей».

Император слишком громко напоминает:

– В отбор Элоранарра Культ тоже вмешивался. Пусть новые отборы начнутся с него, он тоже имеет право на престол.

Скрещиваю пальцы на удачу: ну же, пусть согласятся! Элоранарру нужен отбор!

– Нет, – кажется, в алом свете магии промелькивает улыбка Шарона Фламира. – Артефакт испортили после того, как исчезла императрица Ланабет. Отборы принца Элоранарра законны. Даже если он найдёт избранную, она не имеет отношения к трону империи. Это дело исключительно рода Аранских, вы не вправе требовать от нас помощи в этом вопросе.

Он знает – вдруг понимаю я. Знает, что Элоранарр смертельно ранен, и доволен таким поворотом событий, ведь без Элоранарра семья слабее, а если Изольда станет императрицей, Фламирам без него будет проще влиять на Аранских.

Император и Шарон долго смотрят друг на друга. Накал страстей мне виден только по тому, как уплотняется, кипит вокруг них магия. Пронзительная тишина нарушается лишь едва уловимым гудением моторов в глубине Пат Турина.

– Хорошо, – произносит император. – Когда вы готовы предоставить магические заряды для отбора Линарэна?

– Немедленно. – Голос Шарона становится елейным: – Нельзя заставлять принца Линарэна ждать избранную дольше, чем ему уже пришлось – это слишком жестоко. Отбор можно провести на рассвете.

Похоже, этот гад хочет сделать всё быстро, чтобы император не успел уговорить кого-нибудь на отбор для Элоранарра. А может, глава рода Фламир что-то задумал.

– Что ж, – император сохраняет гордое хладнокровие. – Благодарю вассальные рода за помощь моему сыну в обретении избранной и с радостью жду вас во дворце.

Зал переговоров мы покидаем в напряжённом молчании. Перешагиваем через пролом в решётчатом полу и в сопровождении гвардейцев углубляемся в пропахший гарью коридор. Цокают только мои каблуки и трость Видара. Позади шелестят голоса. Едва оказываемся вдали от остальных правителей, император почти шипит:

– Отец, возвращайся домой вместе с Ареном и Валерией, а я проконтролирую организацию совместного дежурства.

– Мал ты ещё мне приказывать, – Видар постукивает тростью, звук гулко разносится по коридору.

– До-мой, – рычит император.

– Ладно-ладно, ты только не нервничай. Все болезни от нервов, знаешь ли.

Судя по состоянию магии, император готов воспламениться.

Видар наклоняется к своему маленькому голему и похлопывает по округлой голове:

– Присматривай за моим сыном, объясни ему, что тут и как.

– Сам разберусь.

– И просто к сведению, – Видар распрямляется, в его суставах посверкивает золотом магия. – Внутренняя зона по-прежнему закрыта для посторонних. Даже не пытайтесь туда войти.

– Как это не пытаться туда войти? – Император подаётся вперёд. – Может, там сидят вестники? Мы должны проверить печать.

– Их там нет. Моего слова мало? – просто спрашивает Видар.

Император вздёргивает бровь:

– Дорого ли стоит слово того, кто обманул весь мир, прикинувшись мёртвым?

– Хех, – Видар расплывается в улыбке. – Уел. Практика с Элорчиком сказывается?

– Пф! – Император разворачивается в сторону зала совещаний и резким кивком призывает за собой гвардейцев.

Видар кричит ему в спину:

– О том, что в центр заходить нельзя, я не шутил. Големы никого не пропустят!

– Я это учту.

– Упрямец, – вздыхает Видар и качает головой.

Поползший за императором маленький голем, зацепившись щупом за стену, перебирается через узкий пролом в полу, прибавляет ходу и исчезает за поворотом.

– Ну что, отправляемся? – Видар треплет меня по плечу. – Рад встрече. Ты хорошо бегаешь, просто загляденье.

Ну да, когда вестники нападут, не так забегаешь.

Арен притягивает меня к себе.

– Ты сам или помочь? – спрашивает у Видара.

– Сам не потяну, только с тобой за компанию. Эх, внучки-внучки. – Видар картинно заключает нас в объятия.

От него пахнет металлом и кислотой. Вокруг взвивается золотисто-огненный вихрь, ослепляя магией… И отпускает нас на газоне дворцового парка. Какой же здесь свежий воздух!

– Оиии!

Напротив чёрного портального камня под охраной двух гвардейцев в кресле расположился дедуля в бархатном халате. С одной стороны от него разлеглась Пушинка. Значит, они познакомились. С другой на столике серебрится чайный сервиз.

Щурясь от тёплых лучей заходящего солнца, дедуля поднимается, крепче затягивает пояс:

– Лера, наконец-то!

– Ух ты, – Видар разводит руки. – Воскрес не только я! Марджемир, старый ты хрыч, расскажи секрет яичницы с беконом, пока снова куда-нибудь не пропал.

– Видар! – Дедуля, перешагнув через хвост Пушинки, подходит к нему.

Старые друзья обнимаются, у обоих влажно поблёскивают глаза.

– Ты не сказала, что твой дедушка очнулся, – тихо замечает Арен.

– А ты не сказал, что собираешься вернуть меня во дворец на время штурма.

Арен тяжко вздыхает. Разряды тока давно не сверкают в его волосах, магия почти не сияет, и теперь вид у него не столько воинственный, сколько усталый.

Дедушка похлопывает Видара по плечу:

– Если пустят на кухню, готов дать мастер-класс прямо сейчас и приготовить нам всем ужин. Пойдём, займёмся делом, а то, кажется, деткам надо в порядок себя привести и пообщаться.

– Да, ты прав, – Видар разворачивается к дворцу. – Ничего себе Пушинка вымахала, так и меня перерастёт.

– В-воз-мож-но, – Пушинка улыбается во все зубы, а когда Видар застывает, ехидно посмеивается. – С-страш-шно, да?

– Нет, у нас места много, – Видар снова тянет дедулю к дворцу. – Кстати, намёк на то, что Арену стоит помыться, был недостаточно обтекаемым. Учиться тебе ещё и учиться придворному этикету, р-родственничек. Хех!

Они поднимаются на мраморное крыльцо, и их весёлый обмен репликами сливается в бормотание. Массивные двери, поблёскивая магией, открываются перед стариками.

Медленно разворачиваюсь к Арену. Ругаться с ним не хочется, наоборот: засунуть бы его в ванную, покормить, спросить, как он себя чувствует.

Но.

Есть вещи, которые нельзя пускать на самотёк.

– Ты должен был сразу предупредить, что вернёшь меня во дворец.

– Лера, ты что, не рада, что я вернулся живой и здоровый? – Арен делает несчастно-обиженное лицо.

Дедуля прав: Арен коварно рассчитывал на мою радость от его возвращения. И что с этим драконищем делать?

Вздохнув, беру его под руку и прямо по газону в обход дворца тяну к башне. Можно ведь мыть и внушать одновременно.

– Арен, ты просто не захотел меня уговаривать.

Он вновь вздыхает. Трава мирно шелестит под нашими ногами. Я хмурюсь:

– Меня такое отношение обижает. Других же ты уговариваешь, когда надо, почему со мной не считаешься?

– Угум, – выдыхая мне в затылок, поддакивает Пушинка.

– Я хочу тебя защищать. И не хочу с тобой спорить. А ещё… у меня такое чувство, что ты меня в любом случае поймёшь, что ты продолжение меня, и поэтому…

– Арен, это очень романтичное объяснение, но в следующий раз давай словами. А то… надёргаю чешуи из твоего хвоста и отдам Тарлону на украшения ногтей, а потом тоже заявлю, мол, была уверена, что ты поймёшь.

Засмеявшись, Арен обнимает меня за плечи.

– Лера, я понял, что мне досталась весьма коварная избранная.

– Арен, я не шучу.

– Лера, – Арен прижимается губами к моему виску. – От привычек избавляются не за один день. Ты видишь мою семью, мы оберегаем женщин.

– И считаете их глупыми и слабыми.

– Ну что ты, мы маму, например, оставили сторожить дворец, потому что Элор и Лин не в форме. Но, признаю, она – исключение. У нас, правящих, не рождаются девочки, для нас вы прекрасные сокровища, а драконы сокровища защищают.

– Арен, я хочу говорить с тобой, знать то же, что и ты. Даже если это страшно. Тем более, я всё равно… я чувствовала, что было на той битве.

Пальцы Арена сжимаются на моём плече. Он поднимает задумчивый взгляд на свою башню. Произносит с непоколебимой уверенностью:

– Главное – ты была в безопасности.

– Арен, с тобой невозможно разговаривать: я тебе о том, чтобы ты хотя бы сообщал мне о своих планах, а ты о безопасности. Мне что, опасно было знать об этом твоём плане?

– А вдруг бы ты стала сопротивляться?

Тяжко вздыхаю, и ноздри щиплет запах дыма. Арена всё же надо сначала помыть, а потом… Правильно он говорит: от привычек быстро не избавляются.

***

С вымытым и переодетым в бархатное сюрко Ареном мы спускаемся в просторную кухню императорского дворца. Всего в паре каменных очагов ревёт огонь, остальное – магические плиты на керамических подставках. Повара, только что быстро крошившие овощи и укладывающие их в сверкающие магией кастрюли и сковороды, при виде нас оставляют инструменты и склоняются в глубоких поклонах.

Пахнет специями и… Яичницей с беконом!

Из-за широкого стола на другой стороне кухни нам помахивают раскрасневшиеся дедуля с Видаром. Перед ними огромная чугунная сковорода, миски с овощами, квадратная бутылка с чем-то явно алкогольным.

– Можете продолжать работу, – позволяет Арен, и повара, не смея поднять на нас взгляды, возвращаются к делам. Кухню вновь наполняет цокот ножей по доскам.

Я же спешу к столу.

Я собиралась насладиться яичницей с беконом? Наивная! Огромная сковорода (да такой яичницей можно было накормить человек десять!) на столе перед дедушкой и Видаром пуста. А бутылка, источающая крепкий алкогольный запах, заполнена лишь наполовину.

– Дедуль, а тебе не вредно всё это есть и пить? – указываю на бутыль. – Ты же столько дней лежал в капсуле.

– Магия, Лерусь, чудесная штука: мне можно есть что угодно, пить что угодно и даже немного попрыгать.

– Не знаю, не знаю, – с сожалением смотрю на сковороду, с которой даже жирок вымакали хлебом.

– Кто успел, тот и съел, – дедуля разводит руками. – Отвык я на драконов готовить, не рассчитал.

– Ничего, им вон ужин готовят, – Видар кивает на слуг. – Так что обижаться не на что. Вы бы, детки, шли в столовую, а мы тут по-стариковски посидим, поболтаем о том о сём.

Прошла всего пара часов с пробуждения дедули, его у меня уже отнимают! И это он ещё с Флосами не встретился.

Раздосадованная, беру Арена под руку и тяну к выходу. Повара, едва мы приближаемся, снова всё бросают и кланяются. Арен с некоторым недоумением выходит со мной в коридор. Закрыв дверь, шепчу:

– Как мне рассказать дедушке об Элиде?

За дверью снова начинают стучать ножи. Где-то вдали хлопает створка. Кто-то негромко переговаривается.

– Думаю, прямо. Не сейчас, конечно, но перед встречей с родными. – Арен встряхивает головой. – Как всё навалилось. Ещё этот отбор…

– Да, – опускаю взгляд. – Он ведь нужен Элоранарру. Есть возможность как-нибудь обмануть, устроить отбор для него? Просто приказать, всё же твой отец император.

– Легко быть императором, когда подданные тебя намного слабее и подчиняются. Золотые драконы, конечно, самые сильные, но нас мало, против пяти правящих родов мы вряд ли выстоим. Они – сила, с которой приходится считаться. Особенно с огненными: они самые многочисленные, и если бы Шарон Фламир не был трусоват, он мог бы собрать их под своим знаменем.

– И ещё я как императрица их не устраиваю.

– Как и моя мама. Не переживай, – он с улыбкой поглаживает меня по спине. – Им никакая императрица не будет по душе, кроме их марионетки. Даже не думай об этом.

Резко громыхает возглас:

– Где он? Где этот пройдоха Видар? Я только что узнал, что он решил ожить!

К нам на всех парах, но абсолютно бесшумно шагая, спешит старик. В гриве его густых волос ещё полно рыжих прядей, взгляд остр.

– Дедушка, здравствуй, – Арен указывает на кухню. – Он там. Отмечает восстание из мёртвых.

Просто съезд дедушек…

– А женщины там есть? – старик насупливает кустистые брови. – Сразу предупреждаю: если что, я буду отбиваться.

– Ну что ты, все знают, что тебя не догнать, – усмехается Арен.

– Если что, я предупредил! – старик, погрозив пальцем, влетает на кухню. – Видар!

– Ранжер, ты вовремя!

Дверь закрывается, отсекая нас от шумных приветствий.

– Дедушка… – Вопросительно приподнимаю брови. – Это папа Ланабет?

– Нет, – Арен смущённо улыбается и, взяв меня под руку, направляется к служебной лестнице. – Это отец Ирьении, но меня он вниманием не обделял и разрешил называть себя дедушкой. Отличный дракон, но обычно живёт где-то в признанных мирах, путешествует.

– А что это за предупреждение о том, что будет отбиваться? – придерживая подол, ступаю на узкую лестницу.

– Он пользовался, да, может, и сейчас пользуется бешеной популярностью у женщин. Ранжер хоть из младшей ветви рода, но в любовницы к нему напрашивались чаще, чем ко многим правящим. К его чести надо сказать, что он от всех убегал. Жаль, Элор его скорость не унаследовал.

– Да… – тяну я.

Может, увлёкшись этим новым гостем, Видар отпустит дедушку? Я бы с удовольствием пообщалась с дедулей ещё.

В полумраке лестницы неожиданно вспыхивают золотые глаза Пушинки, она спускается ниже и тянет меня лапой за плечо.

– И-ид-ём!

Арен обхватывает меня за талию:

– Куда?

– На-до!

– Хорошо, идёмте.

Второй лапой Пушинка упирается ему в грудь:

– Не ты.