Глава 8

Золотой вихрь слизывает пламя, открывая нам просторный холл с фреской драконьего календаря во всю стену. Плечо что-то задевает, промелькивает мимо силуэт, и император падает на спину.

Завалившая его Пушинка становится видимой и улыбается во все зубы:

– Оюшки…

Рот у неё такой, что голова императора влезет.

– Пушинка, фу! – вскрикиваю отчаянно.

Она невинно хлопает ресницами.

– Валерия, – глухо зовёт император, расплескивая вокруг золотую магию. – Это твой симбиот. Что это значит?

Если бы я знала! Пушинка вдыхает, затягивая в себя излучаемое императором золотое сияние. Так, кажется, поняла: наверное, она проголодалась. Магия Аранских ей близка из-за моей связи с их родовым артефактом, Арендара она могла отложить как постоянно находящегося рядом, а питательный император и убежать может.

– Пушинка, отойди, – пытаюсь оттянуть «лошадку» за холку. – Наверное, она обиделась, что вы нас перенесли внезапно, не подождав её.

Ну не говорить же, что она решила императора покушать! Пушинка усиленно кивает.

– Что, я у этого должен разрешения спрашивать? – Император приподнимается на локтях. На руках у него когти золотые выросли и чешуя. – Все творят, что хотят, всем дай объяснение, пояснение и инструкцию. Я император! И не обязан отчитываться перед всякими…

– Простите, она больше не будет. – Сердито смотрю на Пушинку, продолжающую впитывать золотое свечение. – Не будешь бросаться на императора?

Она опять невинно хлопает ресницами. Но слезает с разгневанного дракона. Император подскакивает. Сыплющиеся с него искры впитываются в шерсть Пушинки, даже кисточки на ушах золотятся ярче.

Отряхнувшись, император приглаживает волосы.

– Сейчас мы пройдём в казармы. Валерия, ты просмотришь всех на магию Бездны.

– Возможно, не стоит всем демонстрировать её дар Видящей? – просит – именно просит – Арендар.

Ожидаю отповеди, обвинений в озабоченности личными интересами, но император устало смотрит на сына:

– Враг о ней знает. Он опережает нас на несколько шагов, знает о нас всё. Враг сильнее. Мы должны показать Видящую подданным, чтобы они поверили в возможность победы. Без этого, одни, мы не совладаем с тем, что на нас надвигается.

– Понимаю, – выдавливает Арендар и обнимает меня за плечи. – Но я боюсь за неё.

– Мы справимся, – поглаживаю кончики его похолодевших пальцев.

– У нас нет выбора, – напоминает император. – За два дня нашего беспамятства Культ мог убрать своих агентов, но попытаться стоит. Из чистых соберём отряд, проверим все отделы ИСБ, а дальше отправимся в остальные службы. Готовы?

Арендар и Пушинка кивают. Я не особо готова, но тоже киваю.

И начинается бешеная гонка. Я едва поспеваю за широко шагающим императором.

Он выходит в коридор, мы – следом. Коридор пестрит магическими знаками и соединяющими их линиями. В кабинете за первой же дверью пожилой мужчина что-то говорит шести плечистым мужчинам в формах с символом ИСБ. На всех горят магические знаки и узоры, но ни в одном нет намёка на тьму.

– Чисто, – киваю я.

– Наручники при себе? – чеканит император.

– Так точно.

– Один – наверх, остановить работу курьеров, заблокировать клетки. Остальные – за мной.

На этом этаже полно залов с тренажёрами и манекенами, шкафчиков под личные вещи. Есть оружейная, наполненная самым разномастным оружием от простого, до усиленного магическими кристаллами, бассейны, парилка, массажная. По роскошному столичному ведомству мы проносимся настоящим ураганом. Но все встреченные существа чисты, а заклинания на стенах и вещах защищающие от воздействий на разум, здоровье и волю или просто бытовые: от плесени, насекомых, ароматизаторы. И чем дальше, тем больше сомневаюсь в успехе: мы действительно потеряли целых два дня…

В парадном холле всё сверкает печатями, наполированным красным деревом, золотом, белым мрамором. Проходя мимо вахты, застываю: у сидящего за стойкой мужчины на лбу чернеет нарисованный глаз. Дымка от него нитью тянется прочь и резко обрывается, будто вываливается за пределы мира.

– Он, – выдыхаю я. – Фанатик…

Дежурного тут же скручивают.

– Под арест, – бросает император и отправляется следом за конвоирами в подвал с камерами.

Там всё ослепительно светится защитными чарами – аж слёзы из глаз. Но привыкаю удивительно быстро. Осматриваюсь: в просторных чистых камерах удивительно мало заключённых. Они удивлённо разглядывают нас, но даже не пытаются попросить о помиловании.

Один из арестованных молодых людей поднимает голову со скрещённых на койке рук: на лбу у него глаз Культа.

– Он, – указываю я.

Мы идём дальше. Коридор наполняет запах перегара. Один из заключённых стонет, а уборщица моет возле его камеры. Почтительно склоняется, и колышущаяся над её животом тьма скрывает лицо.

– Она с порождением, – шепчу я, Арендар мигом прячет меня за спиной.

Магия императора молниеносно охватывает женщину клеткой из пламени. Та бросается на прутья, опаляя пальцы до углей, скалит зубы, а из живота высовывается клыкастая пасть. Воняет палёным и прелыми листьями. У кого-то из заключённых начинается истерика. Крики оглушительно звенят под сводами.

– Выпустите меня отсюда! Я всё скажу, только выпустите!

– Усилить охрану, – рычит император, оглядывается на наших сопровождающих. – Немедленно оцепить все министерства в столице и территориях!

Бледно-зелёные офицеры отступают, судорожно бросаются к выходу.

Порождение рычит.

– Мы ничего от неё не добьёмся. – Император вливает магию в клетку.

Белое пламя сжигает женщину и тварь дотла. Пепел хлопьями осыпается на каменный пол.

Меня потряхивает. Император расправляет плечи и командует:

– Идём дальше.

По пути он берёт в помощь несколько проходящих мимо офицеров.

На верхних этажах столичного ИСБ кабинетов просто море. Одиночные и поделённые между несколькими сотрудниками. Самый большой – на восьмерых. Залы для совещаний. Десятки, сотни существ. Я осматриваю их, стены, вещи. Есть папки, источающие чёрный дым, письменные принадлежности с чёрной подсветкой, я указываю на них – и под удивлёнными взглядами офицеров наши помощники складывают вещи в тёмные, искрящие магией мешки.

– Опять перья забирают, – бормочет болотный гоблин.

Смотрю на него так пристально, что он, сглотнув, прячется под столом. Магии тьмы на этом гоблине нет.

Помимо просто осмотра приходится перерисовывать чёрные магические символы с документов и стен. Проверяет чертежи сам император, опознаёт как печати подслушивающие, ослабляющие волю, подавляющие разум. Знаки на стенах он выжигает лично, а по бумагам требует составить отчёт о всех их перемещениях с момента создания.

– Но почему эти символы здесь? – изумляюсь я где-то после двадцатого. – Ведь коридор, многие шкафы и столы для бумаг в защитных чарах, почему защита не срабатывает?

Отвечает Арендар – глухо, зло:

– Потому что порождения Бездны используют магию, против которой наша обычная действует плохо.

Из встреченных по долгому пути наверх офицеров ИСБ восемнадцать покрыты чёрной сеткой капилляров, как и заражённый Бездной Валарион. Этих отправляют в госпиталь. Попались и существа с глазами Бездны на лбу. Всего пятеро. Так мало… Но когда император спрашивает вызванных начальников отделов, все ли сотрудники на местах, всё встаёт на свои места.

– Увы, мой император, – склоняется дракон с коричневой сильной родовой магией. – Но очень много работников со вчерашнего дня на больничном… а некоторые не пришли, их не могут найти.

Император чеканит непреклонно:

– Больных – арестовать. Пропавших – немедленно объявить в розыск как пособников Культа.

Кабинет Элоранарра на самом верхнем этаже. Чёрные печати темнеют на стенах между витринами с перьями прямо рядом с золотыми печатями защитных чар. От некоторых документов на столе и в ящиках под витринами исходит тьма.

Тёмные следы с печатями есть и в кабинете Халэнн. И рядом в кабинетах других начальников. Мурашки ползут по спине от осознания, какими слепыми и беспомощными были власти. Даже Элоранарр, который сидел под давлением пяти печатей!

Но как такое возможно?

– Были, кроме задержанных, ещё подозрительные существа на службе? – император нависает над эльфом Миллорионом – заместителем Элоранарра.

– Я-я… не знаю, я кадрами не занимался, – эльф так сжимается, что, кажется, уши опускаются.

Приходится искать начальника по кадрам. Чёрные печати на его кабинете мы спалили в прошлый заход, но император в таком гневе, что, кажется, готов спалить сам кабинет:

– Были подозрительные существа на службе?

– Нет, что вы! – толстяк по кадрам судорожно мотает головой. – Мы всех служащих проверяем досконально, у нас всё…

От кривой ухмылки императора толстяк замолкает.

– У вас всё в подслушивающих печатях. Всё здание! И в подчиняющих, и в отупляющих!

Совсем побледневший толстяк блеет:

– Да не может быть, да это… это… кто-то из посетителей!

– Идиота из меня не делай, – вкрадчиво рычит император. – Их накладывали те, кто свободно передвигался по зданию.

Вопросительно кошусь на императора: он же знает, что некоторые служащие сбежали, среди них наверняка были те, кто накладывал печати. Зачем этот допрос? Или император хочет, чтобы кадровик сам вспомнил о чём-нибудь подозрительном, а не концентрировался на тех, кого и так уже поймали?

– Кто-то, кто мог сделать это незаметно, – продолжает рычать император, и Пушинка, незримо следовавшая за нами, с удовольствием втягивает его золотое свечение.

Осторожно грожу ей пальцем.

– Н-ну, – толстяк утирает влажный лоб. – М-м, были у нас проблемы с уборщицами. Лет пятнадцать назад вдруг сразу несколько ушли без предупреждения, пришлось новых нанимать. Но мы всех проверили! Достойные женщины, ничего из кабинетов не прихватывали, клятвы неразглашения дали. Они в основном ночами работают, берут недорого, а увольняясь, всегда замену приводят. Они… они… – он вдруг заливается слезами. – Пахнут странно.

Уборщицы… Император судорожно вдыхает. Арендар дёргается.

– Но они говорили, что это моющими средствами! – толстяк валится на колени. – Они и правда мылом пахли всегда и разными отдушками, освежителями. Сильно. Но… вот вы сказали, и я подумал, что… что… они же… ни одна из них больше полугода не работала. И это…

– Порождения пахнут, – произносит Арендар устало. – Чем дольше живут в теле и едят плоть, тем сильнее воняют. Одну уборщицу с порождением мы уже поймали. А если их пускали сюда ночью, то у них был доступ ко всему и возможность ставить печати.

– Да я даже подумать не мог! – толстяк переводит мокрый взгляд с Арендара на императора и обратно, даже на меня с надеждой взглядывает. – Великим драконом клянусь, всё было пристойно, я и подумать не мог.

– Никто не думает. Никто никогда не думает, – император разворачивается к выходу и офицерам. – Арестовать его за… почему нельзя арестовать за глупость?

– Ваше величество! – стонет толстяк.

– За пособничество Культу его арестуйте, чтобы остальные дураки головами думать попробовали.

– Ваше величество! Я не…

Крик толстяка обрывают офицеры ИСБ, скрутив его и уложив лицом в пол.

Раздосадованный император, ни слова ни говоря, вновь поднимается наверх. Высокие начальники поспешно скрываются по кабинетам. Мы минуем двери Элоранарра и Халэнн, весь коридор. Сквозь тонкую плёнку растянутого в проёме заклинания выходим на сияющую магическими печатями лестничную клетку. Резкий запах мускуса накрывает только здесь. Похоже, плёнка в двери защищает от него этаж.

Наверху что-то шелестит, скребётся. Немного не по себе, но Арен ободряюще гладит по плечу и спине.

Этажом выше – пять окошечек разного цвета. Все перегорожены табличками соответствующих цветов: «Приём отправлений закрыт».

Император распахивает находящуюся рядом дверь. Запах мускуса усиливается, дополняется травяным.

Комната ярко освещена. Десять мужчин в синих костюмах с изображениями грифонов на наплечниках и пятеро служащих в обычных сюртуках почтительно склоняются. На служащих много печатей, а на мужчинах в форме – нет. И тьмы в них нет.

– Всё в порядке, – спешу сообщить Арену и императору.

Громче шелестят крылья, цокают когти – звук доносится из-за двух дверей на другом конце комнаты.

Левая и правая стены целиком отведены под маркированные стеллажи – опять же в цвет окошечек. Коробки, конверты и пакеты на них покрыты печатями обычной эёранской магии. Вместе с Ареном вплотную прохожу вдоль стеллажей, вглядываясь в сияние всех цветов радуги: вдруг тьма скрывается под ним. Но нет, здесь всё в порядке.

А за дальней дверью кто-то громко хлопает крыльями. Кто-то огромный. Я разглядываю изображения на наплечниках у мужчин в форме: грифоны. Я их уже видела в академии. Они же из курьерской службы Эёрана!

– Грифоны? – указываю на дверь. – Там – грифоны?

– Да, – Арен открывает передо мной одну из двух дверей.

Десять пар жёлтых глаз взирают на нас из просторных клеток. Крылья громадных существ с телами львов и птичьими головами наполнены светом магии. Вокруг каждого из них крутится ветер, покачивая сухую траву в яслях, посвистывая между прутьями. Да, чтобы такую махину поднять в воздух, нужна именно магия.

Пощёлкивая клювами, грифоны следят за нами. Но мне некогда ими любоваться. Нахмурившись, прохожу по широкому проёму между клетками.

Следов Бездны не видно ни здесь, ни в подсобке с пшеном, мясом и сеном, ни на крыше, где расположена площадка для вылетов и гуляет ветер. Я позволяю себе лишь на мгновение остановиться в её дверях и взглянуть на широкие проспекты столичных улиц.

Перед уходом ещё раз, совсем чуть-чуть, осматриваю удивительных созданий. У них странные глаза: вроде разумные, и в то же время дикие. Они не мигают, и от этого не по себе.

Перед уходом заглядываем в последнюю нетронутую дверь, но за ней обычная комнатка отдыха с софой, креслами и массивным буфетом, и никого нет.

– Всё. – Император спускается по лестнице и через роскошный холл, где вахту заступил встревоженный эльф, выводит нас на улицу.

Я сразу жалею, что взлётная площадка выходит на другую сторону. Это место было бы здорово осмотреть с высоты: в центре выложенной мрамором площади возвышается статуя золотого дракона. Его окружают серебряные фигурки гвардейцев-медведеоборотней.

Пока Арендар поглаживает меня по спине, а я оглядываю выходящие на площадь здания с колоннами, император задумчиво смотрит на сверкающие чешуйки статуи. Разворачивается к идущим за нами офицерам.

– В военное министерство бегом. – Император оглядывается. – Пушинка, подойди.

Она и так стоит возле него, впитывает золотистые сполохи. Едва становится видимой, нас окутывает пламя, чтобы мгновенно перекинуть в громадный мраморный холл.

Военное министерство встречает зловещей тишиной. Среди мерцающих нитей защитных плетений чернеют знакомые магические печати.

– Ослабление воли и подавление ума, – указываю на тёмные пятна, чтобы император тут же их выжег.

В этом министерстве нет подвала с заключёнными, тренировочных залов, бассейнов и прочих удобств. Зато со следами магии Бездны тут печальнее, чем в ИСБ: зачарованные документы, письменные принадлежности и даже мебель есть почти в каждом кабинете. И здесь тоже работали очень трудолюбивые, ответственные и непритязательные уборщицы, от которых всегда пахло порошками и отдушками, что подтверждало их трудолюбие.

– Идиоты, – констатирует император. – Почему идиоты занимают такие высокие должности?

Ответа нет. Зато есть пять инфицированных магией Бездны, трое с глазом Культа на лбу и два десятка внезапно не явившихся на работу служащих.

***

Мы шерстим министерства правопорядка, финансов, хозяйства, населения, иностранных дел, внутренних дел, судебных дел. Точно ангелы смерти проносимся по кабинетам и курьерским грифонникам, нагоняем ужас, отнимая вещи и арестовывая. Теперь я смелее, сама выжигаю чёрные печати.  В глазах рябит от навешанных на здания и служащих заклинаний, передёргивает от гадких чёрных пятен. Где-то на сотом инфицированном я перестаю их считать, а существа с глазами Бездны на лбу… не хочу о них даже думать.

Несколько раз меняется состав сопровождающего нас отряда ИСБ, ведь им надо уводить арестованных. В последнем министерстве, судебном, культистов не застаём: они, обманув охрану, сбежали с рабочих мест. Конечно, ведь мы потратили на проверки часа три-четыре, у врагов было время предупредить своих.

Не понимаю только, на что надеялся Культ? На то, что узнав об исчезновении части служащих, мы не станем проверять остальных?

– Ваше величество, – заглядываю в измождённое лицо императора. – А что, если пропавшие служащие просто отвлекающий манёвр? Вдруг их похитили, чтобы мы решили, будто все культисты сбежали, и не проверяли остальных?

– Мы… ты просмотришь семьи исчезнувших и тех, кого арестуют, но это позже. Сейчас надо проверить ещё несколько служб. Зови своего симбиота.

Невидимая Пушинка, приподнявшись на задние лапы, выдыхает в макушку императора. Он закатывает глаза и без слов запускает вокруг нас золотой вихрь магии, прорывающийся в видимый всем спектр завесой пламени.

***

Калейдоскопом лиц и бесчисленных переплетений магических потоков и символов проносятся передо мной в городах империи здания ИСБ, управлений стражами, судов. Сами города я лишь мельком вижу в окна: то россыпи светлых зданий, то мрачные строения, в некоторых местах уже снежно, в других властвует осень. Первое время улов на Культистов с глазом Бездны на лбу велик, но чем дольше проверяем, тем меньше становится агентов и больше сбежавших, несмотря на то, что император отправлял исбшников всех держать на местах.

Перекусываем мы в столовой одного из провинциальных ИСБ. От усталости я не чувствую вкуса блинчиков. У Арендара и императора тоже нет аппетита, так что мы быстро возвращаемся к проверкам.

От количества инфицированных, арестованных и пропавших из-под носа у ИСБ хочется плакать: слишком много, слишком страшно. Кажется, что мы с этим никогда не справимся.

Но глубокой ночью в одном из растревоженных судебных зданий император произносит долгожданное:

– Всё, можно возвращаться во дворец.

Назад нас перекидывает магия Арендара. Я даже выдохнуть облегчённо не могу, так устала. Голова тяжёлая, ноги гудят от хождения по бесконечным коридорам, и больше всего на свете хочется упасть в постель. А ещё лучше принять душ и упасть в постель. Ну а если в промежутке ещё и перекусить – совсем хорошо.

Но император кивает на мерцающий дворец:

– Идёмте, во время ужина обсудим дела.

Дела…

***

Ещё один навык, который мне, похоже, придётся освоить: есть, выслушивая отчёты стоящих перед столом существ.

Пока Пушинка блаженно дрыхнет, я неохотно, а драконы с завидным аппетитом боремся с мясом под сырной подливкой, является бледный эльф Миллорион.

Заместитель Элоранарра перечисляет, в какие тюрьмы отправили арестованных, отчитывается об аресте нескольких внезапно заболевших, обысках в семьях исчезнувших без вести. Арестованные из-за магической печати Культа о его деятельности рассказать не могут, зато их коллег, по уверениям эльфа, перетряхивают по полной, заставляя вспомнить и поручителей, и сферы деятельности обнаруженных культистов, и советы, которые те давали, и сплетни, которые передавали.

– От столицы до последнего захолустного филиала все служащие ИСБ трудятся в попытках определить влияние Культа на деятельность имперских служб! – воодушевлённо заканчивает Миллорион. – По первым результатам сейчас проводятся проверки, о чём обязательно будет подробно доложено вам… позже.

Император вздыхает, но кивает, отпуская его. Миллорион пятится, склоняясь всё ниже.

Вместе со слугами с десертом приходит наставник Дарион. Император приглашает его к столу, слуга разливает чай.

– Как дела во дворце? – император разделяет пирожное на своей тарелке на корж и крем.

– Всё спокойно, большинство гостей покинуло территорию, но четверть осталась на попечении придворного целителя и его помощников.

– Как Элор?