Глава 9

Одно его имя навевает погребальную тоску, и кусок застревает в горле.

– Днём у него уменьшилась магия, – сообщает Дарион. – Но теперь всё относительно в порядке, он спит. Если таких перепадов больше не будет, скоро придёт в себя.

Арендар неслышно вздыхает. Император откладывает чайную ложку:

– Артефакт на отборах Элора работал неправильно, значит, у него может быть избранная. Должна быть, – голос выдаёт неуверенность императора в том, что Элоранарра можно спасти. – Те кристаллы с зарядами магии, которые остались от откачки гостей. Сколько в них магии? Хватит зарядить наш родовой артефакт?

– По предварительным оценкам на полный заряд не хватит, – Дарион не притрагивается ни к пирожным, ни к чаю. – Треть, не более. Академический кристалл тоже опустошён, Дегон помочь не может.

– Понятно… – император смотрит в чашку. – Как Линарэн?

– Сидит в башне Порядка. Просит, чтобы ему взломали щит правителей.

– Когда возвращается Санаду? – сразу спрашивает Арендар.

– В кантонах какое-то собрание, когда закончится – неизвестно. К тому же я не уверен, что Санаду согласиться ломать щит правителей: прошлый взлом дался ему тяжело, а силы после жизни в непризнанном мире он ещё не восстановил.

– А мой дедушка? – сразу зацепляюсь за тему непризнанных миров.

Дарион чуть заметно улыбается:

– Среди сотрудников Лина и гвардейцев нашлась пара добровольцев, они отправятся на Терру, как только всё будет готово к их безопасному перемещению.

Под ложечкой сосёт. Всё внутри требует быть рядом, когда к дедушке явятся одарённые, но… моя работа здесь слишком важна.

Дарион протягивает через стол громадную руку. Император накрывает тыльную сторону его ладони, а когда убирает, на коже Дариона остаётся золотой герб Аранских. Теперь, похоже, Дариона приняли окончательно.

– Что ж, я вижу, все уже поели, – произносит император.

Из-за стола я подскакиваю. Душ! Сон в уютной постельке! День закончился, ура! Отдых-отдых-отдых! Наконец-то!

Разворачиваюсь к двери. И мою счастливую улыбку стирает воспоминание о больных служащих ИСБ, арестованных по подозрению в принадлежности Культу. Я склоняю голову:

– Надо проверить арестованных из-за больничных сотрудников. Сегодня. Больных надо лечить.

Оглядываюсь: оба дракона смотрят так мрачно, что хочется спрятаться за стул.

– Я спать спокойно не смогу, пока они там, – поясняю я. – Представляете, как им сейчас страшно и плохо? А их родным? Они же бояться за них, с ума сходят. А проверить – это же недолго. Нам надо сделать совсем чуть-чуть.

Арендар с явным трудом сохраняет спокойствие.

– Хорошо, – бесцветно произносит он. – Сейчас только прикажу, чтобы их подготовили.

Он исчезает в золотых вспышках пламени.

– Удачного вечера, – император покидает комнату.

Дарион молчит. Рада, что хотя бы не осуждает моё рвение. Так и сидим где-то полчаса. Бедный наставник, наверняка он меня охраняет, а ведь у него полно своих дел. Эх, если бы я могла перемещаться и обходиться без охраны…

Вернувшийся Арендар телепортирует меня в мрачный сыроватый зал. Бледные мужчины в тонких рубашках выстроены в ряд. Сердце сжимается:

– Все культисты.

Арендар неохотно переносит меня в следующий подобный зал поменьше. И опять безрезультатно.

Но зато в третьей группе ничем тёмным не меченный мужчина, узнав, что свободен, рыдает от радости.

– Спасибо, – всхлипывает он, ковыляя к двери. – Спасибо…

Их было семь – семь повинных только в несвоевременной болезни мужчин. Благодаря моей проверке они возвращаются лечиться в свои постели. Ради их освобождения пришлось отложить отдых и помотаться по стране, но ведь благополучие существ того стоит!

И дома, забираясь в пенную воду с ароматом роз, я чувствую удовлетворение. Радость освобождённых, их растерянные улыбки, слёзы облегчения – ради этого стоило ещё поработать.

 Только Арендар, похоже, думает иначе. Он молча моется рядом. Наедине его обида чувствуется острее. Прожигает меня сквозь воду и воздух. Давит.

Уже вытираясь, напоминаю:

– Я должна была согласиться на службу – это мой долг, как Видящей.

Сидящая в уголке Пушинка кивает:

– Ур!

Арендар молчит. Молча заводит меня в лифт и спускается в сокровищницу.

– Как здесь красиво и спокойно, – вдыхаю ароматы цветов, влаги, земли.

Но Арен ведёт меня мимо прекрасных растений – в сердце своей коллекции… Которую его мама не увидит, даже если её найдут.

Уложив меня на тахту, Арендар устраивается рядом и обнимает. Его дыхание над ухом то ускоряется, то замедляется. Руки вздрагивают, то прижимая крепче, то ослабляя давление.

Недовольная Пушинка топчется среди кустов, пыхтит и ворчит: ей лежачего места не заготовили.

А меня… меня накрывает невыносимая тоска. Сердце, душу рвёт. Заранея… Умирающие гости… Рассказ Дариона… Уборщица с тварью внутри… Инфицированные бездной, фанатики среди офицеров и служащих, печати, везде чёрные печати. Кажется, они прожгли сетчатку моих глаз, навечно пропечатались в память.

Столько всего произошло. Страшно. Невыносимо. Непоправимо.

– Она… приказала… мне умереть… – сквозь всхлипы выдавливаю я. Меня трясёт, я жмусь к Арендару и отталкиваю его, потому что он не хочет понимать. И снова к нему жмусь. Слёзы льют, прорываются сквозь зажмуренные веки. – Не хочу, чтобы было так страшно! Не могу!

Рыдания сотрясают меня, перетряхивают до кончиков пальцев.

– Лера… Лера… – Арендар притискивает меня к себе.

– Я н-не справлюсь… у нас не-не получится.

Они тысячелетия боролись с Культом и не справились, как можно надеяться на победу?! Как?

– Лера, я защищу тебя, поверь, я смогу, – шепчет Арендар, целуя меня в макушку, пробираясь поцелуями до лба и глаз. – Всё пройдёт, Лера…

Но пока кажется, что я никогда не успокоюсь, не ощущу себя в безопасности. Культ – как Дамоклов меч над всеми нами…

***

И всё же слёзы заканчиваются. Я снова могу думать относительно спокойно. Анализировать ситуацию. Вдыхая ароматы сокровищницы Арендара, ощущая его тепло и запах, я опять прихожу к выводу, что нас спасёт только борьба – яростная, на износ, до победы.

– Арен… – я вновь возвращаюсь к нашей проблеме. – Мне непонятна твоя обида.

– Я хочу, чтобы ты была в безопасности, а не на передовой.

– Мне кажется, безопаснее всего рядом с тобой, а ты как раз на передовой. Всегда у тебя под боком, м-м…

– Давай обменяемся кровью сейчас.

– Я призвана, – приподнимаю руку. В золотом свете нашей магии треугольный символ на ладони виден хорошо, но для Арендара здесь, наверное, слишком темно, чтобы его разглядеть.

– Отец не будет звать тебя, если мы обменяемся кровью.

– Почему речь идёт о двух неделях?

– Физиология. После соединения магии и обмена кровью мы на две недели впадаем в подобие транса. Страсть ослепляет нас и захватывает. Нам постоянно требуется близость с избранной. – (К моим щекам горячо приливает кровь). – Мы не всегда даже на охоту способны прерваться, а приближение других самцов приводит к драке насмерть.

– И что станет с миром за эти две недели?

Арендар молчит. Прижимаюсь губами к пульсирующей жилке на его шее. Целую подбородок. Приоткрытые губы. Скулу с золотым узором. Закрытые глаза с подсвеченными сиянием веками. Шепчу:

– Разве ты хочешь остаться без семьи и страны лишь ради того, чтобы чуть раньше познать… всё это? Разве тебя не измучает совесть, если за эти две недели убьют отца или братьев? Разве хочешь воспитывать детей в мире на пороге войны и уничтожения?

– Лера, с Культом боролись тысячелетия – и ничего не вышло. Он всё ещё здесь, отравляет, убивает. Я при нём вырос. И мой отец. И дед… все Аранские.

– Но в этот раз Культ, похоже, собирается нанести решающий удар.

– Это всего лишь мнение Эзалона, который несколько столетий не был дома.

– Но ты веришь им, – я не знаю, как назвать группу разномастных спасителей мира, – иначе не доверил бы им меня.

– Я не хочу верить, что Эёран стоит на грани уничтожения, но игнорировать такую угрозу не могу. А ещё я хочу… чтобы ты наконец стала моей совсем и безвозвратно.

– Арен, безвозвратная принадлежность достигается вовсе не обменом крови, вспомни жену Видара: она ушла после рождения сына.

Опять он молчит. А я утыкаюсь ему в шею, шепчу:

– Если честно… я не представляю себя с кем-то ещё. И не хочу. Мне кажется, это намного важнее ритуала обмена кровью.

Арендар опускает горячую ладонь на мою спину, проглаживает до крестца, и по телу разбегаются горячие мурашки.

– Лера, ты такая нежная, но такая колючая.

– А ты упрямый драконище.

– Знаю. – Он накрывает меня крылом. – А теперь спи. Ты очень устала, я чувствую.

Он прав. Прижавшись к его груди, я под стук родного сердца засыпаю намного быстрее, чем хотелось бы: после безумного дня мне просто необходимо ощущать Арендара рядом.

***

Я читала о драконах, слышала о драконах, видела драконов, но всегда у меня было ощущение, что их мало. Даже не было уверенности, что простые драконы могут обращаться в мощных ящеров. Но наивные представления об их малочисленности и слабости разбиваются, когда император после завтрака отправляет нас с Арендаром на разведку.

Сорок один дракон и Пушинка взмывают в небо. Зелёные, голубые, алые, жемчужно-белые. Но самый прекрасный и большой из них – золотой Арендар.

Пока император просматривает отчёты о проверках ИСБ, мы просматриваем территорию империи.

Моя задача проста: как увижу скопления магии Бездны – через метку сообщаю Арендару. Он через метку передаёт это Элоранарру, тот отмечает на карте и планирует зачистки.

Под крыльями драконов расстилаются поля и леса, реки и горы, ленты дорог, города, сёла, деревни… На ярких лоскутах земли очаги тьмы выглядят ужасающе, чужеродно. Точно гнойники они вспухают и среди домов, и вдали от человеческого жилья. Их много, слишком много.

Пугает и другое: потоки магии струятся по земле, ползут куда-то на юг рваными хлопьями и ручейками. Магические печати вокруг и внутри городов испускают магию, истончаются, и она уходит, уползает из плодородных земель.

Где бы мы ни летели, везде так: магия ползёт к степям на границе, утекает за горизонт. Не представляю, что это значит, потому что не могу получить ответ от обращённого в дракона Арендара, но передвижение магии кажется неправильным, противоестественным. Мурашки ползут по спине, внутри всё заледеневает, хотя на Арендаре тепло и воздух меня не треплет.

Облетев империю, мы приземляемся у реки, за которой простираются ледяные шапки гор. Сквозь золотой вихрь и пламя Арендар, я и Пушинка уносимся в императорский дворец.

– Куда уходит магия? – хрипло шепчу, крепче прижимаясь к Арендару. – Куда течёт?

И уже догадываюсь, что услышу.

– В Пат Турин.

Ужас пробирает так, что весь путь до императорского кабинета я молчу.

Арендар открывает передо мной дверь. В кабинете одиноко сидит Элоранарр, постукивает золотым пером по карте империи. Он не излучает золотого сияния, а узор родовой магии Аранских на щеке полностью чёрен.

Император является почти сразу, но это не спасает нас троих от неловкости. Впрочем, император её не замечает, хмуро оглядывает карту, выслушивает отчёт о текущей к Пат Турину магии.

– Понятно. Так, Элор. Спасибо за помощь и отправляйся отдыхать. Ты нужен мне живым и бодрым. Не возражай.

Элоранарр не пытается, наоборот, на его лице ясно читается облегчение.

– А ты, Арен, займись подготовкой военных отрядов. Сегодня же надо выжечь гнёзда заразы. Нападать будем одновременно в нескольких местах, но пока не говори, в каких. Хоть учебную тревогу объявляй, но Культ не должен знать направление ударов. Валерию я посторожу, она понадобится мне для проверки новых служащих.

Глаза Арендара вспыхивают до искр. Но император и ухом не ведёт, продолжая изучать карту. Лениво бросает:

– Я защищу её, даже если для этого придётся отдать жизнь. Солдат, которых ты наберёшь, она проверит после служащих.

Раздувая ноздри, Арендар смотрит на отца.

– Прекрати! – рявкает император, так и не подняв на него взгляд. – Я понимаю её ценность и не буду рисковать просто так. И не собираюсь покушаться на твою женщину!

Провалиться бы сквозь землю! Не хватало, чтобы Арендар поссорился из-за меня отцом.

– Головой за неё отвечаешь, – рычит Арендар и уходит, громко хлопнув дверью.

– Охни-нахни, – вздыхает Пушинка с облюбованного диванчика.

Император продолжает смотреть на карту страны.

– Простите Арена, – почти шепчу я. – Он беспокоится обо мне, но в глубине души понимает, что вы правы и не поставите мою жизнь под угрозу. Поэтому и ушёл сейчас. Он вам верит.

Вздохнув, император нервно потирает лоб.

– Идём, Валерия.

Наверное, новые служащие где-то во дворце, под охраной, и мне надо на них посмотреть. Следом за императором спускаюсь на первый этаж, миную несколько коридоров.

Но когда поднимаю взгляд и вижу дверь, к которой шагает император, замираю. Внутри всё сжимается, дыхание перехватывает.

Шорох моих шагов стихает, император мгновенно останавливается.

– Да, Валерия, боюсь, Арен зря надеется на моё благоразумие. Как и ты. – Он оборачивается: глаза пылают, на лице горит сетка золотых капилляров. – Но иначе я не могу.