Глава 17 · Феи в мышеловке, сирена в голосе, пес в образе

Феи стояли в центре огромного мрачного кабинета с факельными светильниками на каменных стенах и в окружении массивной мебели. Тер Леон указал девушкам на широкий диван, сам устроился в кресле напротив и сложил руки на груди.

– Что ж, юные миз, приступим к допрос… к беседе, – произнес он, а Майя сразу поняла, что начало не предвещает ничего хорошего. Она подавила судорожный вздох, Аделин следом ойкнула, а дракон усмехнулся, довольный произведенным эффектом. – Расскажите-ка мне во всех подробностях, где вы обнаружили статую моего предка. О том, как вы ее установили на площади, я не спрашиваю. Сие действие я наблюдал с воздуха. Слушаю!

– А-а-а… – протянула Майя, разглядывая подлокотники кресла, оформленные в виде пасти дракона.

– Э-э-э… – вторила ей Аделин, косясь на массивные ножки-лапы, на которых возвышалось кресло.

Феи не были уверены, стоит ли говорить теру Леону правду. Возможно, невеста дракона, прогуливаясь по парку, обнаружила, что статуя главы рода безнадежно испорчена и из лучших побуждений решила скульптуру выброс… то есть отреставрировать. Чем именно руководствовалась невеста, феям было неведомо. Но ни подставлять миз Флексиолу, ни врать теру Леону не хотелось, поэтому они размышляли, как лучше поступить.

– Дело в том… – тер Леон склонился к феям и свел широкие медные брови вместе, а Майя съежилась от страха.

Хотя Леон Игнис и был интересным мужчиной, все же он дракон, да еще трехсотлетний. Такой съест и не подавится.

– Дело в том, – повысив голос, рыкнул хозяин замка, – что несколько месяцев назад статуя прадедушки исчезла из парка, что примыкает к замку. Да, парк был неухоженный, мне все было недосуг заняться благоустройством поместья, да и статуя выглядела неприглядно – хвост отвалился, чешуйки потемнели. Но когда скульптура пропала, я был опечален, если не сказать больше.

– Зато теперь ваш прадедушка как новенький, с хвостом, клыками и чешуей, – поторопилась сообщить хозяину замка Майя. – Вернее, его памятник.

– И стоит, словно живой, на площади, радует глаз горожан, – вторила ей Аделин.

– Так где вы его нашли?! – прищурился тер Леон и хлопнул по подлокотнику ладонью. Раздался треск, напоминающий рык, а феи подскочили. – Сидеть! И отвечать на мои вопросы честно и по существу. Нет, я, разумеется, благодарен вам, что вы установили статую Игниса на центральной площади, но мне необходимо выяснить, кто… – Тер Леон ослабил шейный платок и шумно выдохнул: – Кто умыкнул прадедушку у меня из-под носа? Спрятал, а может, и выбросил, словно ненужный хлам. А если я сдал его на реставрацию, то почему не помню?

Феи занервничали: неужели придется рассказать правду? Не хотелось бы вмешиваться в отношения тера Леона и его невесты. Что же тогда: пасть невинными жертвами чужой ошибки? В душе, где-то очень глубоко, Майя была уверена, что миз Флексиола не хотела навредить жениху. Просто не разобралась, перепутала, поторопилась. В любом случае, о чем думала невеста дракона, не узнать. А вот о чем думали они с Аделин, осуществляя план по переносу статуи на площадь? Вот оно – состояние аффекта, когда действуешь на эмоциях, не задумываясь о последствиях. Ведь рано или поздно тер Леон обо всем бы догадался.

– Ну?! – дракон рявкнул, а феи сжались. – Слушаю вас!

– Мы-ы-ы… – проблеяла Майя.

– Она-а-а… – дрожащим голоском добавила Аделин.

В этот момент дверь открылась и в кабинет впорхнула миз Флексиола. Сегодня на невесте был янтарного цвета наряд, а в руках она держала такого же цвета фарфоровую кружку с отваром.

– Я занят! Закрой дверь! – огрызнулся тер Леон.

Майе так и хотелось произнести фразу из любимого фильма: «Высокие, высокие отношения».

– Я все понимаю, дорогой, у тебя важный разговор. Но ты забыл принять микстуру, а целитель прописал ее пить регулярно. Иначе твой рефлекс даст о себе знать в самый неподходящий момент, – ничуть не обидевшись, прощебетала невеста.

– С моими рефлексами все в порядке, – поджал губы Леон Игнис.

– Ну как сказать, вот уже которую ночь подряд ты где-то летаешь вместо того, чтобы посетить мою спальню, – миз Флексиола томно вздохнула и поставила перед женихом на столик чашку, выгнувшись дугой. – И я, конечно же, имела в виду рефлюкс. Огненный рефлюкс. Если не принять микстуру, ты случайно можешь спалить этот городишко.

– Позже приму, – попытался сопротивляться тер Леон, но его голос дрогнул, когда взгляд сфокусировался на огромном вырезе платья и тех прелестях, что предстали взору.

Мужчина безропотно взял чашку и выпил залпом.

А Майя почувствовала терпкий запах травяного сбора, усиленный драконьим корнем. Нет, в травах она не разбиралась от слова «совсем», но миз Роуз на днях как раз показывала им этот редкий корень и объясняла, как нужно измельчить, растереть и для чего употребить. Кажется, он действует как сильное снотворное. И запах такой, словно кто-то одновременно выставил за дверь дюжину несвежих мужских носков.

– Ну и дрянь эта микстура, – поморщился тер Леон, отставив чашку.

– Любимый, все полезное всегда невкусное, – заметила Флексиола и потрепала жениха за щеку.

– Ты отвлекаешь меня от важного разговора, – отмахнулся тер Леон и вдруг нахмурился: – Хотя нет, останься. Уверен, ты догадываешься, каким образом из п-парка ис-с-счез мой прадедушка…

Дракон запнулся и поморщился, словно в груди у него засела жаба, а миз Флексиола улыбнулась:

– Милый, твой прадедушка исчез больше века назад, храни духи его чешуйки. Я бы с удовольствием с тобой об этом поболтала, но сейчас придет учитель по вокалу. Скоро состоится торжественный концерт в честь Дня города, и я любезно согласилась там петь. Как-никак я сирин, а не какая-то жар-птица.

– Ты не согласилась, а напросилась, – прокашлялся тер Леон, а в его животе что-то громко булькнуло. Микстура явно не желала усваиваться в организме дракона. Мужчина хрипло добавил: – Увы, ты не жар-птица. Огня в тебе нет.

– Я воздушное создание. И когда мы познакомились, тебе это нравилось. Как и мое пение, – с обидой в голосе произнесла Флексиола, поправляя проступившие на груди перья под цвет наряда.

– Не помню такого, – проворчал тер Леон.

– Во-от! Ты уже ничего не помнишь, об этом целитель и толковал! Это первый признак драконьей деменции, дорогой, – охнула невеста. – А ведь еще три месяца назад ты говорил, что от моего пения у тебя кружится голова. Именно тогда ты и сделал мне предложение…

– Как ты запела, голова и закружилась. Мысли путались, потому и сделал, – с раздражением подтвердил тер Леон, а его невеста, кажется, позеленела, и теперь перышками покрылись ее шея и щеки, а рот вытянулся и напоминал клюв.

Майя с Аделин тихонько придвинулись к краю дивана, готовясь сбежать. Кажется, семейная сцена собиралась перейти в военную баталию.

– Мысли путались, потому что ты был сражен моей красотой и талантом! – взвизгнула будущая хозяйка драконьего замка.

– Я вообще не могу связно мыслить, когда ты орешь. То есть поешь, – вяло отмахнулся хозяин замка от невесты. – Кыш!

Миз Флексиола спорить не стала. Она выпорхнула из кабинета, громко хлопнув дверью, а тер Леон попытался сфокусировать взгляд на Майе и Аделин:

– О чем мы с вами говорили?.. Ах да, о моем прадедушке. Великий был дракон…

Тер Леон устало потер виски и прикрыл веки, а вскоре послышался храп, перемежающийся с невнятным бормотанием.

Очень кстати в комнату вернулась миз Флексиола, словно почувствовав неладное. А может, она уже знала, как действует на жениха настойка. Она любовно подложила подушку под голову тера Леона и накрыла его ноги пледом.

– Бедненький, он стал таким нервным. А как примет микстуру, его сразу в сон клонит. Но ничего не поделаешь, иначе спалит окрестности. Или может упасть во время полета, возраст-то уже не тот. А так подремлет, наберется сил и подобреет.

Флексиола любовно посмотрела на жениха, перевела взгляд на фей и нахмурилась:

– А вы что расселись? У вас что, работы нет?

– Мы почти все сделали, – призналась Майя. – Двор убрали, полы помыли, рухлядь выбросили.

– Видела я, как вы рухлядь выбросили, – проворчала Флексиола. – Зачем статую на площадь потащили?

– Но вы же сами сказали пристроить ее куда-нибудь, вот мы и пристроили, – припомнила Майя.

В этот момент до слуха донесся стук дверного молоточка, и миз Флексиола встрепенулась, указав на Аделин:

– Ты! Иди, открой дверь и проводи учителя по вокалу в гостиную!

– Но я не знаю, где у вас гостиная, – пожала плечами фея.

– Найдешь! Живее! А потом разберешься с артефактом – нужно решать, сгодится зерцало на что-нибудь или нет. А ты, – невеста дракона повернулась к Майе, – подашь нам чай!

Хозяйка ушла, оставляя на ковре несколько перышек, а феи выскользнули из кабинета с облегчением, словно покидали мышеловку. Аделин отправилась открывать входную дверь, а Майя побежала искать кухню.

В просторной кухне царил идеальный порядок. Правда, выглядело помещение так, словно Майя попала в средневековый замок. Здесь была каменная печь, начищенные чугунки, котелки и сковородки, на полках красовался фарфор, в шкафах лежала всякая утварь.

– Там должно быть печенье, – взмахнула рукой куда-то в сторону миз Флексиола, появившись в дверях. – Сервиз возьми с желтыми сиринами.

И хозяйка указала на шкаф.

– Травяной сбор там! – Вновь взмахнула рукой в неопределенном направлении невеста. – Мне сделай блюмариновый, а тер Козодой предпочитает настой из корок куркузябры.

– А вы не могли бы показать баночки с этими сборами, а то, боюсь, не разберусь, – попросила Майя, ибо ни блюмарин, ни куркузябру она в глаза не видела.

– Это элитные сорта, откуда ты можешь знать?! – фыркнула Флексиола, повела перистым плечиком и потянулась к одинаковым жестяным банкам. – Здесь блюмарин.

Хозяйка открыла одну из банок, и Майя обнаружила в ней какие-то опилки и белые высушенные цветочки. Запах напоминал апельсин с корицей. Неплохо, можно и себе такой заварить.

– Там сбор куркузябры, – пояснила невеста дракона, открыв вторую банку.

По запаху сбор мог сравниться лишь с ароматом болотной тины, да и вид у сухоцветов был не очень: какие-то сушеные лягушачьи лапки, только в миниатюре. Но о вкусах не спорят, о них молчат.

– Кипяток возьмешь в накопителе! – продолжала раздавать приказы Флексиола и указала на серебристый жбан, что-то среднее между самоваром и бочкой. – Хорошо бы быстренько пирог испечь и ужин теру Леону приготовить.

– Быстренько я точно не успею.

– Ты же фея! – возмутилась Флексиола.

– Бытовая, а не кулинарная, – нашлась Майя.

– У вас что, в «Фее по вызову» разве нет универсальных специалистов? – поинтересовалась хозяйка.

– Так я же там еще не работаю, а только учусь, – бойко ответила Майя.

– Ладно, тогда неси чай с печеньем, – смилостивилась Флексиола.

– Здесь сахар? – спросила Майя, указав на одиноко стоявшую стеклянную банку с желтоватыми кристалликами.

– Нет! – каркнула птица сирин и отставила баночку в сторону. – Это микстура для тера Леона. Там строгая дозировка и выдается по предписанию целителя. А кленовый сахар был где-то… где-то был…

Невеста дракона пожала плечами и упорхнула из кухни.

Майя сперва хотела позвать на подмогу Сыча Никодимыча, но решила, что с чаем справится сама. Конфеты, кстати, тоже оказались в одном из ящиков. Пахли шоколадом и ванилью, а выглядели как трюфель, который производят на родной Земле. Майя попробовала одну и замычала: вкусные, мягкие, в меру сладкие, с небольшой горчинкой. Она высыпала конфеты и печенье в вазочки, достала заварочные чайники и чашки с блюдцами, с трудом, но все же отыскала серебряные изящные ложки. Взяла в руки прозрачную баночку с желтоватыми крупными кристалликами, так напоминающими тростниковый сахар, и поставила на полку. Не дай бог перепутает и насыплет в чай гостю драконье зелье, а тот, как и хозяин замка, проспит до утра. Выйдет конфуз, и Майя опять не сдаст практику.

Вскоре она подхватила поднос с угощением и покинула кухню, направляясь туда, где раздавались голоса: щебетание миз Флексиолы и гнусавый мужской голос. В гостиной, которая выглядела странно – некая смесь мрачного средневековья и пестрого модерна, за золотистым клавесином восседал небольшого росточка мужчина и с силой давил на клавиши, извлекая писклявые звуки. Такие же не менее противные звуки издавала и миз Флексиола.

– Выше! Выше! Не мя-мя… – поправлял пение хозяйки учитель, – а фи-фи!

Миз Флексиола в этот момент набрала в легкие воздуха и тонюсенько заскулила. Учитель поморщился, словно у него заболел зуб, а Майя округлила глаза, заметив, что руки хозяйки дома обросли перьями. И не только руки: оперились и грудь, выглядывающая из декольте, и шея, которая к тому же удлинилась, а растянутый рот напоминал клюв. Вот она, птица сирин во всей красе. Майя подавила смешок и решила, что лесная птица алконост ей нравится куда больше – оперение скромнее, лицо привлекательнее, а голос гораздо приятнее. Хотя пение той в прошлый раз усыпляло, но, по крайней мере, не действовало на нервы. А тут… мысли путаются, голова раскалывается, все как описывал тер Леон. Майя даже позабыла, зачем пришла. Благо учитель вокала, напоминающий взъерошенного воробья, обернулся и, заметив фею, прекратил играть, а хозяйка дома замолчала.

Майя поставила поднос на стол и широким жестом пригласила к столу:

– Просим гостя дорогого отведать угощенья.

Судя по восхищенному взгляду «воробья» и зло прищуренным глазам хозяйки, она переиграла.

– Вы фея? – ахнул мужчина. – Я видел вас с подругой на площади. А по городу ходят слухи, что Академия фей принимает заявки на исполнение желаний. Я бы хотел…

– Все, что вы бы хотели, изложите в письменном виде и пришлите на адрес Академии благородных фей, – строго произнесла Майя.

– А вы не могли бы, так сказать, в индивидуальном порядке… – Учитель вокала приблизился к Майе и попытался взять ее за руку.

– Она не может! Потому что это бытовая фея. Все, на что она способна, это принести чай и помыть полы, – встряла невеста дракона и подлетела к мужчине, потянув за руку на диван. Она заботливо обмотала вокруг шеи гостя салфетку, словно надела поводок: – Лучше обсудим мое выступление на празднике…

Учитель вокала печально вздохнул и положил в рот конфету, тщательно и долго ее пережевывая. А Майя шепнула хозяйке:

– Я могу идти, миз Флексиола?

– Убирайтесь, – отмахнулась от нее та.

– Сейчас? Но мы же закончили с уборкой…

– В том смысле, что уходите. И побыстрее!

Майя выскользнула из гостиной, но перед уходом заглянула на нижний этаж, к Аделин. Та сидела на полу перед бронзовым зеркалом и о чем-то сосредоточенно думала.

– Ты идешь со мной? – поинтересовалась Майя.

– Нет, я задержусь. С этим артефактом не все так просто. Вроде обычное зерцало, а вроде и на мирофон похоже, – задумчиво ответила Аделин, не сводя взгляда с зеркала.

Подруга нажала на один из драгоценных камней на раме, бронзовая поверхность пошлая рябью, которая, правда, тут же исчезла.

– А как доберешься до города? – спросила Майя, понимая, что Аделин застряла с этим артефактом надолго.

– Попрошу учителя вокала меня довезти.

– Думаешь, он согласится? – вскинула бровь Майя.

– Уверена в этом. Ты же слышала пение хозяйки, – хмыкнула в ответ подруга. – Он с радостью согласится помочь фее в беде и поскорее улизнуть из замка.

– Только будь осторожней с желаниями. Он, кажется, намерен… – Майя не договорила, потому что Аделин приложила палец к губам и вновь принялась сверлить взглядом зеркало.

Решив, что подруга сама разберется и с желаниями, и с учителем вокала, Майя побежала на свидание. Ее же ждал Кайл.

У ворот замка к Майе бросился мохнатый черный пес и принялся лизать руку. Ворон кружил над головой, и волосы юной феи развевались от взмахов крыльев. Кайл вновь пребывал в образе звезды восьмидесятых – с длинными белоснежными волосами, в кожаных штанах и куртке и в сапогах со скошенными каблуками и потертыми мысами. Майя отметила про себя, что ее поклонник очень интересный мужчина, только цвет глаз неестественно зеленый, нечеловеческий. И смотрит он сегодня на фею пристально, серьезно, как никогда. Майя улыбнулась от такого неприкрытого внимания, а Кайл вдруг достал из кармана букетик нежно-оранжевых цветов, похожих на анютины глазки.

– Благодарю, – смутилась фея, пряча улыбку в цветы и вдыхая легкий сладковатый аромат.

Кайл взял ее за руку и подвел к мотолету.

– А как же они? – Майя покосилась на пушисто-пернатых спутников.

– Догонят, им не привыкать, – усмехнулся он, завел мотолет, и наездников окружил прозрачный купол, защищавший от ветра и пыли, но позволявший все рассмотреть.

Майя обхватила Кайла за талию и прижалась к спине щекой. От куртки пахло лесом, дождем и чем-то сдобным. Сегодня Кайл был без своей, как называла ее Майя, ковбойской шляпы, и теперь можно было рассмотреть чуть вытянутые уши. Нужно все же обязательно спросить, к какому народцу он принадлежит. Но Майя дала себе слово, что для нее ничего не изменится, будь Кайл хоть фейри, хоть гоблином, хотя последнее, конечно, нежелательно.

Мотолет разогнался, но не взлетел, а покатился по холмистой дороге к озеру. В лучах дневного светила вода искрилась, верхушки деревьев золотились, а трава была настолько ярко-изумрудной, что хотелось зажмуриться от буйства красок. Вопреки ожиданиям Майи, Кайл не поехал ни к озеру, ни к городу, а свернул чуть раньше. И вскоре перед ее взором предстал тот самый дом из светлого камня, окруженный садом, с качелями, подвешенными между двумя огромными стволами. Кайл остановил мотолет у низкого забора, повел фею через калитку к дому, где на веранде уже примостился пес. Да и ворон кружил неподалеку, высматривая то ли хозяина с гостьей, то ли добычу.

– Почему мы здесь? – удивилась она.

– Услышал, что этот дом продают, решил посмотреть. Ты не против составить мне компанию?

– Конечно нет, – воодушевленно произнесла Майя, осматриваясь. – Я и сама мечтала сюда зайти.

– Тоже желаешь купить? – выгнул бровь Кайл, открывая дверь дома.

– Боюсь, мне это не по карману. Только если ограблю местный банк, – хмыкнула она. – А ты что же, решил осесть в этих краях?

– Все может быть, – загадочно ответил спутник.

– Мне сказали, что дом дорогой, – проговорила Майя и тут же осеклась. Как-то нехорошо получилось, вроде как она намекает, что у Кайла нет средств.

Но тот ответил ей в тон:

– Придется ограбить королевскую казну.

Майя хихикнула и тут же зачарованно ахнула. Внутри дом оказался гораздо больше, чем можно было ожидать. Возможно, виной тому были белоснежные стены и светлая мебель или огромные окна до пола. Они очутились в просторной гостиной, которая была наполнена теплом и светом. Отсюда не хотелось уходить. Широкая, янтарного цвета деревянная лестница вела на верхний этаж, и Кайл потянул Майю за собой. На втором этаже они обнаружили две комнаты. В одной из спален стояла огромная кровать, полупрозрачный балдахин обрамлял ложе, а высокая перина, светлое покрывало и ворох подушек так и манили прилечь. Мебели в комнате было мало, зато напротив кровати находилось окно и балконная дверь, ведущая на террасу. С таким пейзажем за окном никакие картины не нужны. Держась за руки, Кайл с Майей остановились возле резных перил и с восторгом смотрели на открывающийся чудесный вид: среди изумрудных холмов расплескалась синяя гладь озера, правее темнел Дарквудский лес, а слева виднелся город, раскинувшийся как на ладони.

– Как же красиво, – прошептала Майя, пытаясь впитать в себя все это первозданное великолепие.

Вот и в ее родном Темнолесье были времена, когда творения рук человека не затмевали природу, а находились в гармонии с ней. Это в последние годы лес нещадно вырубали, дачники застраивали разношерстными домами некогда колхозные поля, превращая местность в нелепое лоскутное одеяло, а берега озера загрязнили туристы, оставлявшие в траве горы пластиковой посуды. На Тее маги и люд старались не причинять природе вреда, считая ее живой и разумной. А как иначе, если с тобой говорит древесный дух, зверье помогает в беде, а лес сам прокладывает тропинки и защищает. Майя надеялась, что когда люди на Земле научатся уважать то, что их окружает, и бережно ко всему относиться, когда почувствуют, что в каждом дереве, в каждой травинке есть душа, тогда и в ее родной мир вернется магия.

– Как же красиво, – зачарованно повторила Майя.

– Ты красивая, – произнес Кайл.

Он наблюдал за рыжеволосой феей и восхищался ее детской восторженностью, лучистыми глазами и светом, который исходил из самой души. Уж кто-кто, а он в этом разбирался. Ему пришлось повидать тех, кто говорил высокопарные речи и на словах творил добро, но за всем этим скрывал темную душу или вовсе ее отсутствие. Даже среди светлых магов встречались те, для кого главным была выгода, власть или слава. Да и древние веды порой сворачивали с благого пути и ради богатства переходили на темную сторону, становясь варлоками-чернокнижницами. Его родной народец был не лучше, когда часть отделилась от Благого двора и стала поклоняться изнанке этого мира. Именно за такими магами он и присматривал, пытаясь уберечь от ошибок или наказать. Но Мэй иная – чистая, светлая, наивная. Она словно из другого мира. Кстати, в их первую встречу он так и подумал, а позже получил предупреждение, что в Дарквуде нарушена печать перехода между мирами. Мэй оказалась ученицей Академии фей и прибыла из какой-то малоизвестной даже ему, Кайлариону, глубинки. И теперь, вместо того чтобы заниматься поисками преступников, он искал встреч с прекрасной феей и постоянно думал о ней. Да и судьба словно специально их сталкивала, и каждый раз он не хотел отпускать рыжеволосую чудачку, желая защитить, быть ближе. Вот и сейчас не удержался и притянул в объятия маленькую фею, зарылся пальцами в ее волосы, заглянул в лучистые глаза и пропал. Он накрыл ее губы нежным поцелуем, стараясь не напугать. А когда она ответила, то поцелуй превратился в требовательный и страстный. Кайл всегда знал, что его путь – одиночество. Еще когда в семнадцать лет эль-фаты определили в храме судеб его дар, Кайларион принял это и смирился. Он убеждал себя, что семья не для таких, как он. Но бывают же исключения. Он встретил Мэй и тешил себя глупой надеждой, что она не испугается, не убежит, как это было с той, другой, так много десятков лет назад, что он уже и не помнил ни ее лица, ни голоса. Но с Мэй… пусть с ней все сложится иначе. Кайл терял голову от ее тихого стона, от нежной кожи и вкуса губ. Нет, он не станет совершать опрометчивых поступков, не будет вести себя недостойно. Всему свое время. Поэтому сейчас он лишь гладил ее плечи и целовал припухшие губы. Целовал бесконечно долго, смакуя, наслаждаясь и даря удовольствие им обоим. Кайл порывисто поднял фею на руки, раскрыл серебристо-призрачные крылья и… воспарил.

Майя грезила наяву. Она летала, словно птица, поднимаясь все выше и выше. У нее кружилась голова – то ли от высоты, то ли от поцелуев Кайла. От признаний замирало сердце, от прикосновений пылала кожа. Неужели это все происходит с ней, с простой девчонкой с Земли? Она распахнула глаза и залюбовалась прекрасным мужественным лицом, зеленью глаз, которая могла посоперничать с изумрудными холмами, твердый подбородок говорил об упрямом характере мужчины, а чувственные губы и ласковые руки… Да, они тоже могли о многом рассказать чуть позже, не сейчас. Она хотела задать Кайлу вопросы о его прошлом, но не желала вспоминать о своем. Былые влюбленности, ошибки и разочарования остались позади, а сейчас духи или эль-фаты, если они действительно существуют, вознаградили ее и подарили ту самую встречу. Ожидания были не напрасны. Да, она знает Кайла слишком мало, но видит его душу. Такой, как он, не сможет походя обидеть. И если ей повезет, они будут вместе парить всю жизнь. Майя почувствовала, как в груди разлилась щемящая нежность, и увидела, что воздух вокруг них с Кайлом заискрился. А еще обнаружила, что его огромные серебристо-переливчатые крылья касаются других – перламутровых, радужных. И Майя поняла, что это ее… ее собственные крылья, а она кружит в воздухе вместе с Кайлом. Они парили над домом, над деревьями, усыпанными незнакомыми яркими плодами, над клумбами с прекрасными цветами, над темным лесом, который вовсе не мрачный, просто стволы огромных вековых деревьев, будто грозные стражи, не пускают на территорию чужаков.

Держась за руки, Майя и Кайл медленно опустились на поляну возле дома, а пес встретил их радостным лаем. Они разместились на веранде за деревянным столом, где уже был накрыт ужин. Кайл поднес к губам Майи ярко-рыжий фрукт, напоминающий по вкусу персик, а затем слизнул капельку сока с уголка ее губ. Она в свою очередь кормила его сладкими бордовыми ягодами, отчего губы Кайла потемнели, как потемнел и его взгляд. В бокалах искрился фейский нектар – терпкий, с небольшой кислинкой и пьянящий. А может, пьянили поцелуи, что влюбленные дарили друг другу. Чуть позже Кайл и Майя расположились на широких деревянных качелях, рассматривая раскинувшуюся под ногами долину.

Майя не выдержала и первой прервала молчание:

– Кайл, я ничего о тебе не знаю. Кто ты, откуда приехал, чем занимаешься?

– Я тоже о тебе ничего не знаю, Мэй. Даже не знаю, где находится твоя деревенька.

– Темнолесье отсюда далеко, живет там люд, магов и малых народцев нет. Я жила с бабушкой в маленьком доме, работала в книжном магазинчике, – торопливо пояснила Майя, почти не соврав. – Когда увидела объявление в газете о наборе в Академию фей, очутилась здесь.

– Любопы-ытно, – протянул Кайл. – И что, ты даже не догадывалась, что ты фея?

– Даже не догадывалась, – кивнула Майя и наконец задала тот вопрос, который мучил ее все это время: – А кто ты, Кайл? Фейри?

– Это тебя пугает? – с усмешкой проговорил мужчина и признался: – Да, я фейри.

– И чем же ты занимаешься? Странствующий поэт? Или целитель? Может, лесной заклинатель? – поинтересовалась Майя.

– Странствующий поэт? – удивился Кайл.

– Я так решила, потому что ты много путешествуешь, а я читала, что такой образ жизни ведут фейри-странники. А еще тебя сопровождает этот симпатяга пес и ворон. Наверняка прибились к тебе по дороге, – рассуждала Майя.

Кайл рассмеялся:

– Путешествую я действительно много и на одном месте не сижу. Звери – мои фамильяры, в них часть моей магии. А насчет симпатяги пса… Уго хитер. – Собака словно почуяла, что говорят о ней, и подбежала ближе, навострив уши. – Он вовсе не симпатяга, просто принял то обличье, в котором, как ему кажется, должен тебе понравиться.

– Он хочет понравиться мне? – переспросила Майя. – Но почему?!

Кайл потрепал пса за ухом:

– Уго питается тьмой, но ему также не хватает света, а в тебе его много, – уклончиво пояснил Кайл.

– И как же этот пес выглядит на самом деле? – поинтересовалась Майя, разглядывая добродушную мохнатую морду.

– Ты уверена, что хочешь знать? И что не отвернешься от него, увидев в его истинном обличье?

– Лучше знать правду. Я не терплю, когда лгут, пытаясь предстать не тем, кем они являются на самом деле… – Майя осеклась, осознав, что сама не сказала Кайлу всей правды.

Хотя… все, о чем она поведала, – истина. Кроме одной детали: ее Темнолесье находится на Земле, а не на Тее. Она бы очень хотела признаться, возможно, сейчас для этого самый подходящий момент, но мешало заклинание, наложенное на нее миз Мэбс. Да и Уго вдруг на глазах стал меняться и увеличиваться в размерах. Мохнатая шерсть исчезла, являя взору угольно-дымчатый силуэт, уши заострились, морда вытянулась, появились клыки, а глаза… они превратились в два ярко-красных пылающих уголька. И когда Уго сделал к Майе первый шаг, она вскрикнула. Вот сидел перед тобой лохматый недотепа, а тут самая настоящая собака Баскервилей. Уго как-то по-человечески вздохнул и отвернулся.

– Нет-нет, прости меня, ты очень… красивый и хороший, просто я не ожидала подобного превращения. Это так необычно и волшебно! – Майя вскочила с качелей и упала перед псом на колени. Не задумываясь и совершенно не пугаясь, она обхватила его за шею.

Уго на секунду замер, а затем, словно маленький щенок, радостно взвизгнул, вильнул призрачным хвостом, отчего воздух пошел рябью, и лизнул Майю в щеку.

– Уго, ты самый прекрасный пес в мире. Тебе не нужно быть кем-то другим. Ты мне нравишься таким, какой ты есть, – приговаривала Майя, почесывая пса за ушами. – Но изредка можешь побыть тем милым лохматиком.

Уго радостно рыкнул, и от громкого звука с ветки упала пара пушистых зверьков. А затем угольно-дымчатое тело пса вновь изменилось, превращаясь в уже знакомого пушистого зверя. Он ткнулся лбом Майе в плечо, отчего та не удержалась и повалилась на траву.

– Все, Уго, хватит! – ревниво проворчал Кайл, поднимая свою фею на руки и отгоняя привязчивого фамильяра. – Ты не один, кто добивается ее внимания.

Ворон насмешливо каркнул с ветки, лениво взирая на возню. Уго прыгал рядом, то перекидываясь в мохнатого недотепу, то в грозного монстра. Кайл кружил Майю на руках, а она заливисто смеялась и была абсолютно счастлива.

Но вскоре на небе появились два ночных светила – Луна и Леля, намекая на то, что день подошел к завершению, а кое-кому пора возвращаться в академию. Кайл довез Майю до здания, но внутрь не вошел – запретные заклинания и стражи-химеры не пускали чужака. Он не смог удержаться, на ступенях потянул на себя фею и поцеловал – горячо, страстно, не обращая внимания на любопытные взгляды студенток, что приникли к окнам. Это его фея. Да, придется о многом подумать, кое-что изменить, кое с кем поговорить, а главное, рассказать Мэй о себе всю правду. Он отвезет ее домой, представит отцу, возможно, она согласится путешествовать вместе с ним… Или лучше пусть ждет его в том прекрасном доме. Кайл неожиданно для себя замечтался, чего не случалось очень и очень давно, и только сейчас услышал суровое покашливание из окна второго этажа.

– Кхм-кхм, – вновь произнес писклявый голос, и влюбленные отпрянули друг от друга. А директриса академии ехидно заметила: – Юная миз Флоренс, через несколько минут двери академии закроются на ночь, и вы останетесь на улице.

– Уже иду, – вздохнула Майя, смущенно улыбаясь Кайлу: – Тогда до завтра?

– Встретимся вечером у здания ра-туши и погуляем по городу, – предложил он.

Майя предпочла бы встретиться не у здания, а в здании – там, где разместился древний порт. Хоть бы одним глазком на него взглянуть. Но увы, ра-туша была открыта для посещений лишь в те редкие дни, когда собирался городской совет.

Поэтому она ответила:

– Да, увидимся у здания. Я обязательно приду.

– Кхе-кхе-кхе, – закашлялась директриса. – Темной ночи, молодой маг. А вы, миз Флоренс, загляните утром перед началом занятий ко мне в кабинет. Нам есть что обсудить.

– Добрых снов, моя фея, – произнес Кайл, а Уго, который все это время находился поодаль, внезапно оказался рядом и боднул Майю в бок. Пес опять стал огромным и призрачным, сверкал в темноте красными угольками-глазами. Но Майя его уже не боялась. Она погладила зверюгу за ушком, улыбнулась Кайлу, махнула на прощание ворону и вбежала в здание академии – довольная, радостная и неприлично счастливая.