Глава 21 · Клянусь говорить правду и только правду. Честное волшебное!

Тер Вульф привез фею в свой дом – мрачный трехэтажный особняк из темно-серого камня, окруженный острым частоколом и с решетками на окнах. Жилище оказалось одновременно и темницей с полицейским участком, о чем гласила яркая вывеска с профилем волка. Инспектор быстро состряпал протокол, из которого следовало, что миз Флоренс признавалась в отравлении дракона. Правда, было неясно, чем именно она его отравила – отваром или антидотом.

– Вскрытие покажет, – буркнул на ее вопрос инспектор Вульф, а когда Майя отказалась подписывать бумагу, затолкал фею в темницу.

Темница представляла собой подвал с узкими ступенями, маленьким зарешеченным оконцем, умывальником и ведром-нужником. У одной из стен валялась охапка соломы, у другой стоял одинокий стул на трех ножках. Судя по всему, камера в темнице была единственная, а значит, преступлений в Дарквуде совершалось не так много. Или дела велись быстро, подозреваемые не засиживались, и это вселяло надежду. Сидеть здесь всю ночь Майя не планировала. Но, судя по тому, что на улице уже стемнело, спасать ее никто не собирался. Может, дракон умер? Тогда Майю ждет суд и приговор. Подобный кошмар ей и не снился.

Она постоянно перебирала в голове события вечера. Вот Флексиола шепотом приказывает ей положить сколько-то ложек микстуры в воду. Возможно, она ошиблась и положила больше? Но Майя точно расслышала «две». Или нет? Но не должна подобная ошибка привести к смерти. Нет, она, конечно, могла намудрить с антидотом, но его помогала готовить миз Роуз. И листик мяты, брошенный домовым в зелье, не должен бы так подействовать. Все дело в микстуре! Надо с этим разбираться. Только кто будет разбираться? Кайла нет, директриса без поддержки дракона веса в Дарквуде не имеет, а бургомистру и инспектору поскорее бы дело закрыть. Как пить дать, свалят вину на бедную фею и осудят. Да и все свидетельствует против нее – и отвар она подавала, и антидот в пасть влила.

Майя поежилась. В подвале ночью было холодно, укрыться нечем. Она принялась расхаживать по темнице, задевая в сумраке стены. Нужно бороться до конца. Она обязательно докажет свою невиновность, но для начала неплохо бы выжить, то есть поесть. Майя вспомнила, что так и не попробовала ни мяса, ни торта. Кстати, а если сюда вызвать Сыча Никодимыча, он придет? Хоть бы новости рассказал и корочку хлеба принес. В этот момент в оконце заглянула какая-то птица: то ли филин, то ли сыч. Незваный гость бился клювом о решетку, выпучивал глаза и возмущенно клекотал. Вздохнув как-то уж очень по-человечески, птица просунула через решетку маленький узелок. Майя подхватила его и развернула, обнаружив кусок сладкого пирога. Вновь взглянув на птицу, она охнула:

– Сыч Никодимыч, вы, что ли? Я вас в образе не признала!

– Ух, – возмущенно подтвердил сыч и задергал глазом.

А Майя вспомнила, что хозяин должен пригласить домового в помещение.

– Сыч Никодимыч, заходите! Если, конечно, вы еще со мной хотите общаться…

– Фу! – фыркнула птица, кинулась на решетку и очутилась на полу уже в облике домового.

Он огляделся, на секунду исчез и вскоре появился уже с раскладным столиком, креслом и узелком побольше. Домовой быстро разложил угощение – горшок с кашей, пироги и чай.

– Спасибо, Сыч Никодимыч, – поблагодарила домового Майя и набросилась на еду.

– Ты ешь, ешь, Маюшка, – вздохнул мужичок и погладил фею по голове. – Исхудала-то как от переживаний. И чтобы мыслей таких не допускала, что я общаться с тобой не хочу. Пока ты меня сама от дома не отвадишь, служить буду верой и правдой.

– Не отвафу! – с набитым ртом произнесла Майя. А доев кашу, поинтересовалась: – Какова обстановка в мире? Что происходит?

– В мире нонче неспокойно, стабильности нет. Эта псина… в смысле инспектор ужо дело супротив тебя состряпал, – нахмурился домовой. – И судья на его стороне, хотел приговор подмахнуть. Но бургомистр наш – мужик. Кремень! Не дал тебя погубить. Да и на твою защиту много народу встало. И директриса с феями, и сама бургомистерша словечко замолвила, и древесный дух зашумел против произвола: деревья стеной встали, в лес никого не пущают. А озерная-то как разбушевалась, шторм опять учинила. А ведь вы с ней не сердечные подружки.

– Не подружки, но соратники по борьбе за женские, то есть фейские права, – многозначительно произнесла Майя и умяла еще один пирожок. – А горожане что?

– Часть горожан к дому бургомистра вышли. Не верят они, чтобы фея убивицей была. И правильно, что не верят. Где это видано, чтобы светлая душа и в отравительницы переметнулась?

– Нигде, – согласилась Майя и допила чай, благодаря которому немного согрелась. – Что теперь, меня отпустят?

– Ох, не все так просто, Маюшка, – всплеснул руками домовой. – Бургомистр приказал поутру городской совет собрать, там и решат, кто виноват и что делать.

– М-да-а, извечные вопросы, – сыто протянула Майя, а Сыч Никодимыч накинул ей на плечи стеганое одеялко. – А пикси где?

– Рвались к тебе, пестрокрылки, – тепло улыбнулся домовой. – Но директриса велела никого в академию не впущать и никого не выпущать, чтобы как бы чего не вышло. Заклинанием дверь и окна запечатала.

– А Кайл, – робко спросила Майя, – не появлялся?

– Фейри твой не в городе, я ужо везде прошерстил. Как сгинул, – отвел взгляд домовой. – И никто о нем ничего не ведает – кто такой, откедова прибыл. Но ничего, и не таких отыскивали!

Майя всхлипнула, обхватила себя руками и сникла. Неужели уехал навсегда? Эх, все в ее жизни повторяется. Вот и с писателем заезжим, который вдохновения в деревеньке ее набирался, так было. Приехал, очаровал, наобещал, а как книгу дописал, то его и след простыл. А она, глупая, в который раз на одни и те же грабли наступила. Уши развесила, крылья расправила и… влюбилась. Только теперь по-настоящему.

Пока она себя жалела, Сыч Никодимыч снял с нее туфельки и надел толстые шерстяные носки. А затем вновь стал о событиях в городе сказ вести, видимо, хотел Майю от печальных мыслей отвлечь.

– Невеста драконова, ясное дело, тебя во всем обвиняет. Говорит, что просила положить две крупинки, а ты две ложки сыпанула. Но вину я взял на себя, это ж я тебе две ложки посоветовал добавить.

– Вы-то при чем? Нет, вы ни в чем не виноваты! – возразила Майя.

– Так и твоей вины нет. Вместе мы с тобой ошибку совершили. Но ежели б зелье не порченое было, то и дракон остался бы жив. Подремал бы подольше или животом бы промаялся. А тут очешуел и окаменел в натуральном виде. – Майя невольно хихикнула, а Сыч Никодимыч принялся расхаживать по камере и рассуждать: – Я тут умом-то пораскинул и удумал чего: перистая во всем виноватая! Енто она затеяла жениха со свету сжить.

Майю тоже посещали подобные мысли, только не сходились концы с концами. Одно дело – мужа отравить чужими руками и наследство получить, а другое дело – жениха, и остаться ни с чем. Да и лекарство это имеет снотворный эффект, Майя с Аделин еще в прошлый раз заметили. Значит, невеста хотела лишь усыпить тера Леона, чтобы очередного скандала избежать, но никак не убить.

– Нет, не выходит каменный цветок, – покачала головой Майя. Заметив удивленный взгляд домового, поделилась размышлениями.

– Твоя правда, Маюшка, – расстроился домовой. – Тогда что же это получается?..

Что именно и у кого получается, Майя уже не услышала. Она зевнула, закрыла глаза и погрузилась в дрему. Только сон был беспокойным, и думала она о Кайле. Вспоминала его поцелуи и обещания. Неужели бросит, не придет? И перышко новое, как назло, не оставил, чтобы призвать.

Когда первые лучики солнца коснулись лица, Майя приоткрыла глаза и осмотрелась. Она по-прежнему находилась в подвале, Сыча Никодимыча в темнице не было, правда, кто-то большой, теплый и мохнатый лежал у нее в ногах. Майя опустила взгляд и обнаружила свернувшегося клубком Уго. Пес принял образ пушистого недотепы, и его толстый мех согревал фее ноги. Заметив, что пленница проснулась, Уго принялся тыкаться лбом в ее колени.

– Пришел, – радостно засмеялась она и поцеловала пса в мохнатую морду. – А Кайл? Тоже пришел?

На этот вопрос вскоре нашелся и ответ. Дверь в темницу заскрипела, кто-то открыл засов. Раздались шаги и голоса. Уго ткнулся напоследок носом фее в ладонь, в следующий миг стал призрачным, сверкнул красными глазами и исчез. Как исчез и стол с яствами, и удобное кресло, на котором Майя провела ночь. Лишь одеяло укрывало плечи феи, да на ногах виднелись серые шерстяные носки, а на полу стояли ее туфельки.

В камеру спустился растрепанный и злой инспектор Вульф, следом за ним появился Кайл. Фейри был в привычном облачении – кожаные штаны и такая же куртка, потертые ботинки, за спиной котомка, на поясе рог. Словно прибыл из дальних странствий.

– Отдаю вам миз Флоренс на поруки до начала городского совета. Но только под залог и потому что она ваша невеста, – обратился к Кайлу инспектор Вульф. – Невеста же?

– Невеста, – кивнул Кайл и надел ошарашенной фее на палец кольцо, а затем подхватил туфли, взял на руки саму арестантку и понес к выходу.

Фейри отнес Майю к мотолету, сел впереди и завел мотор.

Вслед раздался крик инспектора:

– Из Дарквуда никуда не уезжать! За подозреваемую отвечаете головой!..

Мотолет оторвался от земли, заглушая звуки. Майя одной рукой обняла фейри и с замиранием следила за тем, как они отдаляются от мрачного дома инспектора полиции, ставшего на эту ночь ее тюрьмой. Хоть Кайл с ней и не говорил, на сердце было легко и спокойно. Он пришел, увез, спас.

А вскоре беглецы приземлились возле того самого дома, где прошло их незабываемое свидание. Кайл опять подхватил фею на руки и отнес на второй этаж, в ванную комнату. Он молча закрыл дверь, а Майя заметила на вешалке свою одежду. Что ж, объясниться можно и позже, а сейчас хорошо бы смыть с себя пыль темницы и проблемы, которые как-то разом навалились.

В это время Кайларион мерил шагами гостиную. Сыч Никодимыч, который его каким-то чудом разыскал и которого он пригласил в дом, накрыл на стол и деликатно исчез, а Кайл ждал свою фею. Ждал и злился. Злился на себя, что не почувствовал беду. Злился на нее, что не позвала. Злился на глупого инспектора полиции, который не может разобраться в деле или не хочет. Немудрено, что у них тут под носом, в лесу, действуют варлоки-чернокнижницы, которых Кайлариону еще предстояло поймать. Да и в деле с отравлением Леона Игниса было не все гладко. Его фея ошиблась, тем самым раскрыв планы преступников. Он знал, что на убийство Мэй не способна. Вот и Уго это подтвердил, первым проникнув в темницу. Его фамильяр распознал бы темную душу и черное колдовство. Но в Мэй этого не было. Только свет и добро. Наивность и открытое сердце. И конечно же, способность влипать в неприятности.

А когда фея, раскрасневшаяся и растрепанная, вошла в гостиную, он позабыл, что хотел ее отчитать. Не выдержав, Кайл порывисто прижал фею к себе, проворчав:

– Почему не призвала меня, когда попала в беду?

– Как призвать-то? – удивилась Майя и странному поведению Кайла, и его словам. – То перышко улетело…

– Глупая, оно всегда было с тобой. – И Кайл достал из кармана платья черное перо ворона. – Но перо могут отобрать, а кольцо нет. В следующий раз просто поверни его на пальце, назови мое имя, и я приду.

– Но ты говорил, что не всегда будешь рядом, – вспомнила она слова Кайла, но кольцо погладила, да и перышко на всякий случай убрала в карман.

– Так и есть, – кивнул он. – Я часто бываю в разъездах. Но если с тобой случится беда, всегда приду. Только позови.

– Кто ты? – Майя прищурилась. – Я же ничего о тебе не знаю.

– Так и ты от меня что-то скрываешь, – возразил Кайл и повел фею к столу. – Сперва поешь, потом поговорим.

– Сыч Никодимыч постарался? – удивилась Майя, заметив знакомые пироги и тарелку с кашей. – Смотрю, вы подружились.

– Твой брауни весь Дарквуд и окрестности вверх дном перевернул, чтобы меня найти. Лесной народец привлек. Ешь, – строго приказал Кайл, а сам сел рядом, словно боялся, что фея вновь ускользнет и натворит что-нибудь еще.

– Как ты обо всем узнал? И как Уго проник в темницу? И почему мы в этом доме? – сыпала вопросами Майя, поглощая еду и запивая мятным чаем.

Кайл в ответ усмехался, приговаривая:

– Ешь. Потом поговорим.

– Я готова. – Майя решительно поднялась из-за стола и пересела на диван.

– Расскажи, что вчера произошло. Скоро городской совет, и нам надо подготовиться.

– Нам? – удивилась Майя.

– Мне, тебе, твоим подругам, – подсказал Кайл. – Миз Мэбс с учителями, Сычу Никодимычу, горожанам…

– Горожанам? Но я же никого здесь не знаю, кроме миз Пруденз, – возразила Майя.

– А как же тер Квик, хозяин книжной лавки? И его кузен тер Гэнтри, правда, не понимаю, откуда ты знаешь портальщика, – выгнул бровь Кайл. – И еще жена бургомистра миз Пигз. Я уже не говорю об озерной фее и древесном духе, с которыми ты когда-то успела подружиться. А теперь рассказывай во всех подробностях, что произошло в доме тера Леона.

– Только прежде скажи, как он себя чувствует? – забеспокоилась Майя.

– Гораздо лучше, с ним сейчас королевский целитель, – ответил Кайл, чем удивил и одновременно обрадовал Майю. – Хорошо, что ты дала ему антидот и тер Леон перекинулся в дракона. Так легче перенести любую болезнь. Кстати, антидот целитель проверил, хорошее зелье. Чего не скажешь об успокоительной микстуре, которую давала жениху миз Флексиола.

Майя почему-то так и подумала. Она не стала тянуть и поведала Кайлу во всех подробностях о званом ужине, о надвигающейся ссоре хозяев и просьбе миз Флексиолы срочно принести отвар. Сказала о том, что, кажется, перепутала дозировку. И поделилась догадками о странном поведении тера Леона.

– Эта невеста дракона очень подозрительная особа, – завершила рассказ Майя. – И знаешь что…

Договорить она не успела. Во дворе залаял Уго, а в дверях возник Сыч Никодимыч.

– Пора, Маюшка, совет начинается, – сообщил домовой, переглянулся с Кайлом и тут же исчез.

Оставалось только гадать, как он попал в дом без приглашения. Или его пригласили? А это значит, что Сыч Никодимыч считает Кайла хозяином. Майя покосилась на широкое серебряное кольцо на пальце, которое почему-то не снималось, и припомнила слова инспектора о невесте.

– А что там за история с твоей невестой?.. – попыталась задать вопрос, но Кайл бесцеремонно вытолкал ее из дома, усадил на мотолет и оставил без обещанных ответов.

Майя даже не успела разозлиться на наглого фейри, потому что через несколько минут мотолет уже приземлился на площадке возле ра-туши. И они с Кайлом вошли в зал старинного порта. Только сегодня здесь стояли лавки, на них разместились горожане. Возле алтаря находилась импровизированная трибуна, за которой восседали шесть членов совета: бургомистр с судьей, советник бургомистра, тер Гэнтри как смотритель и почетный житель города, инспектор Вульф как хранитель правопорядка, а еще миз Пруденз – заслуженная фея Дарквуда. Седьмое место председателя собрания пустовало. Дракон прилететь не смог.

На первом ряду Майя заметила директрису академии в окружении четырех фей. Те замахали ей, приглашая присоединиться.

– Иди к ним, а мне нужно отлучиться, кое-кого привести на совет, – пояснил Кайл. – И ничего не бойся. Говори только правду.

Фейри покинул ра-тушу, а Майя направилась к феям через длинный проход между рядами. Голоса сразу стихли, в огромном зале гулко раздавались шаги, приглушенный свет мягко струился сквозь витражи, узор на полу, словно лабиринт, вел ее к алтарю – туда, где свершится суд. Это же надо: попасть в иной мир, обрести магию и оказаться на скамье подсудимых! Только с такой неудачницей, как она, могло случиться подобное.

– Преступница, – раздалось шипение за спиной.

– Выгнать пфишлых фей из Дафквуда, – вторил очень знакомый голосок.

И началось.

– Сперва нужно разобраться, а потом выгонять! – советовали одни.

– Феи еще наши желания не исполнили! – вспомнили другие.

– Дарквудский городской совет – самый лучший суд! – выкрикивали третьи.

Но что удивительно, многие поддержали Майю. Хотя были и те, кто требовал самого сурового наказания и просили закрыть академию как рассадник зла.

Майя наконец-то добралась до своих, подруги обняли ее, Аделин всплакнула, а миз Мэбс похлопала по плечу и шепнула:

– Все будет хорошо.

Майе тоже хотелось бы в это верить, но, судя по напряженным взглядам представителей городского совета, утверждение было спорным. Лишь тер Гэнтри и миз Пруденз ей улыбались: хоть кто-то на ее стороне. Двое из шести – не так уж и плохо.

– Тишина в зале! – громко произнес бургомистр Пигз, и голоса смолкли. – На внеплановом заседании городского совета слушается дело феи Мэй Флоренс об отравлении дракона, древнейшего жителя города, потомка основателя Дарквуда, председателя городского совета тера Леона Игниса.

В зале раздался шепот, а бургомистр постучал деревянным судейским молотком по столу, призывая к тишине:

– Сам тер Леон присутствовать на заседании не смог по уважительной причине. Его отравили. Мы рассмотрим дело о преступлении и вынесем вердикт большинством голосов. Итак, инспектор Вульф, поясните коротко и по существу, в чем именно обвиняется фея Мэй Флоренс.

К ступеням алтаря подошел оборотень, протянул ладонь и торжественно произнес:

– Клянусь говорить правду и только правду во имя справедливости! Призываю в свидетели Эль-фат!

Руку вервольфа окутала голубоватая дымка и тут же исчезла, а кто-то позади Майи прошептал:

– Духи приняли клятву.

Инспектор Вульф прокашлялся и изложил последовательность вчерашних событий. Рычащим голосом он произносил скупые рубленые фразы. И вроде бы действительно не врал и говорил правду, только в его изложении получалось так, что Майя сознательно напутала с дозировкой микстуры.

– Это все домыслы, – неожиданно вмешался бургомистр. – Сознательно или бессознательно, может определить лишь городской совет, когда выслушает всех свидетелей и обвинителей. А теперь слово предоставляется миз Флоренс.

Майя не ожидала, что ее вызовут так быстро. Хотя у нее тряслись колени и бешено колотилось сердце, она смело вышла вперед и по примеру тера Вульфа протянула ладонь к алтарю:

– Клянусь говорить правду. Честное волшебное! И призываю в свидетели эль-фатов!

Ее ладонь окутали рыжеватые искры, кто-то невидимый нежно сжал руку, а бургомистр удовлетворенно кивнул. Эль-фаты Теи приняли ее клятву.

– Кхе-кхе, – закашлялся судья и указал бургомистру на какой-то булыжник, что стоял на подставке. – Согласно правилам Дарквуда обвиняемый должен взять в руки драконий камень, он же артефакт правды, который подтвердит или опровергнет слова. Если камень нагреется и обожжет руку, признания будут считаться ложными.

Бургомистр кивнул, он ничего не имел против драконьего камня. Впрочем, как и Майя. Она взяла со стола артефакт, который выглядел как обычный булыжник – серо-бурый в крапинку, овальной формы и неказистый. Разве что теплый. Решив не тратить время, Майя приступила к рассказу. Камень в ее руке потеплел, но так, что его вполне можно было держать. Что Майя и делала на протяжении всей речи. Она закончила свой рассказ, стараясь не упустить детали, и честно призналась, что плохо расслышала, сколько именно ложек целебной микстуры нужно было положить. Да, возможно, она ошиблась, но не со зла, а по недоразумению.

– Э-хе-хе, так это тоже статья: причинение вреда по неосторожности, – покачал головой судья, пока Майя возвращала на место камень.

– Так ведь и миз Флексиола не должна была поручать такое ответственное дело посторонним, – встрял тер Гэнтри, смотритель порта. – Это тоже статья – халатность.

– Миз Флексиолы здесь нет, и судим мы не ее, – рыкнул тер Вульф.

– И это большое упущение, – неожиданно заступился бургомистр. – Я хотел бы вызвать на допрос невесту многоуважаемого тера Леона, миз Флексиолу Сирин.

В зале зашептались, бургомистр вытянул шею, пытаясь высмотреть свидетельницу, а тер Вульф замялся:

– Я закрыл миз Флексиолу в спальне. Ее, как особо важного свидетеля, допросит королевский дознаватель.

– Так он здесь, голубчик, в зале? Прибыл?! Почему не пригласили музыкантов? Не встретили с цветами? И я еще плитку на площади не успел переложить! Фу-ты, опять, как всегда, не подготовились! – занервничал бургомистр.

Советник тоже засуетился и привстал, как и остальные члены городского совета.

– В зале его нет, – вытянулся по струнке тер Вульф.

– Как прибудет, дайте знать, – приказал бургомистр инспектору и сел на место, обтирая вспотевший пятачок носовым платком. – Ну что вы там мнетесь, инспектор Вульф? Вызывайте уже свидетелей по списку!

– Так это… – захрипел оборотень, – следующий свидетель – вы!

Бургомистр вздохнул, дал клятву и коротко, минут за сорок, рассказал о случившемся. Его показания в основном сводились к перечню блюд, а момент, когда миз Флексиола приказала фее принести жениху микстуру, он пропустил. Задремал. Проснулся от визгов невесты и обнаружил окаменевшего хозяина замка, который чуть не раздавил гостей.

Остальные свидетели – судья и его супруга, миз Пигз, учитель вокала и советник бургомистра – говорили примерно то же: «Спал, выходил, ел, отвлекся… Не помню, не заметил, не слышал…»

Затем вызывали сторонников Майи. Они принялись убеждать городской совет в исключительной порядочности, душевной чистоте и невиновности феи Флоренс. А Сыч Никодимыч так разнервничался, что бил кулаком в грудь не только себя, но и инспектора. И затем сделал признание:

– Меня! Меня судите! Это я во всем виноват. Я подсказал про две ложки. А затем еще добавил листик мяты. Может, он для дракона оказался губительным, вызвал окаменелость конечностей…

Сетование домового прервал судья:

– Показания данного свидетеля нужно отменить. Он не житель Дарквуда, не ученик и не преподаватель академии. Кто такой, еще следует выяснить. И как появился в городе, неизвестно.

– Все известно! Прибыл я на перекладных. По профессии домовуха, – нахмурился Сыч Никодимыч. – Погостить приехал к приятелю-брауни.

– Все брауни давно покинули Дарквуд, – возразил судья. – А вы сомнительный тип и самозванец.

– Сам ты сумнительный самодурец! – не сдержался домовой. – А куды делись брауни, с этим еще королевскому охотнику разбираться предстоит! Я ему все, все… – Сыч Никодимыч осекся и пробормотал: – В общем, он разберется, куды домовухи из Дарквуда ушли!

– Миленький вы мой, да в чем тут разбираться? Брауни ушли, потому что в их услугах горожане больше не нуждались, – подсказала миз Пруденз. – Появилось бюро «Фея по вызову», все домашние заботы мы взяли на себя. Это дешево и удобно. А брауни содержать надо, в доме место выделить, кормить, платить, да еще они суют нос в хозяйские дела.

– Гнусный поклеп! – выкрикнул домовой. – Никогда мы не сували свой нос в дела хозяйские. И оплата у нас идет добрым словом и делом!..

– Выведите буяна из зала! – приказал судья инспектору. – Он мешает расследованию и вносит смуту!

Тер Вульф схватил Сыча Никодимыча за шкирку, Майя не выдержала и бросилась на помощь. Домовой ей тепло улыбнулся и исчез, словно его и не было. А инспектор хватал воздух и сверлил взглядом пустоту.

Горожане тут же загалдели, опять раздались выкрики:

– А действительно, почему ушли брауни?

– Давно это было.

– С этим нужно разобраться!

– Не отвлекаемся! – рявкнул бургомистр, и звук молотка вновь заглушил гомон.

А инспектор Вульф вызвал новых защитников. Вперед вышла маленькая седовласая миз Мэбс, и Майя так расчувствовалась, что пустила слезу. Директриса сказала добрые слова не только о Майе, но и о том, что феи неспособны причинить вред живому существу. Тем более теру Леону, который их приютил и безвозмездно выделил здание под академию.

– Ваши показания нельзя принимать на веру, как и показания учениц. Вы материально и магически заинтересованные лица, – возразил судья. – А вот миз Пруденз надо бы выслушать. Она заслуженная фея города, ученицы академии проходили у нее практику.

Хозяйка бюро магических услуг удивилась, но с места поднялась и сказала:

– Феечки, ученицы академии, стали мне как родные. Ничего плохого о них сказать не могу…

Миз Пруденз принялась нахвалить студенток, правда, напомнила и об ошибках, которые чуть не привели к разрушению города.

– Но все обошлось, а феечки юные, неопытные. Вот и миз Флоренс хотела как лучше, а вышло… Ох, преступление, однако, вышло, – всхлипнула хозяйка «Феи по вызову» и утерла слезы платком.

Горожане опять загудели, а к алтарю подходили все новые защитники, но их слова слились в общую какофонию звуков, сочувствующих взглядов и вздохов. Майя смутно помнила, как ее горячо защищал тер Квик, высказав предположение, что она никакая не бытовая, а самая настоящая книжная фея. А если она не бытовая фея, то и практика ей была назначена неверно, а значит, и в доме дракона она быть не должна. И получается, что вина лежит на наставницах – миз Пруденз и миз Мэбс. Выступление вызвало шквал вопросов, зал во мнениях разделился, но кое-кто поддержал владельца книжной лавки.

У Майи от всего этого шума заболела голова, она уже едва улавливала смысл сказанного. Но встрепенулась, когда все разом замолчали и в звенящей тишине раздались шаги. Майя тоже обернулась и обомлела. В здание ра-туши вошел тер Леон, живой, но не слишком здоровый – осунувшийся и покрытый медными чешуйками. Но хотя бы уже не дракон. Под руки его поддерживали Кайл и важного вида пузатый господин в лиловой мантии и с золотым орденом на груди. Зал взорвался вскриками и рукоплесканиями, подруги бросились Майе на шею, да и она сама с облегчением вздохнула. Дракон жив и относительно здоров. И это главное. Правда, невесты рядом с тером Леоном не наблюдалось, что было странно.

Тер Леон занял почетное место среди членов городского совета, улыбнулся Майе и что-то шепнул бургомистру. Тот приосанился, бросил заискивающий взгляд на мага в лиловом и звонко объявил:

– Для дачи новых показаний вызывается королевский целитель – тер Чад.

Мужчина в мантии важно поклонился и произнес слова клятвы, а Кайл занял место рядом с Майей, сжав ее руку. Инспектор Вульф метнулся было к бургомистру, явно собираясь ему о чем-то поведать, но, встретившись взглядом с Кайлом, сник и вернулся на место.

– Уважаемый целитель Чад, как мне стало известно, вас пригласили для осмотра тела тера Леона, – произнес бургомистр. – Поведайте нам, в каком состоянии вы нашли потерпевшего и что явилось причиной отравления.

– Тера Леона Игниса я нашел в удовлетворительном состоянии, и все благодаря юной фее, которая своевременно дала потерпевшему антидот, – ответил целитель. – Очень действенный, несмотря на простую рецептуру. Надо признать, что в новой Академии фей хорошие учителя.

Миз Мэбс довольно улыбнулась, ведь похвала относилась к ней и к наставницам.

– Но получается, что эта же фея и отравила тера Леона, – вставил инспектор Вульф.

– Не получается, – возразил королевский целитель. – Да, установлено, что дозировка микстуры нарушена. Но если бы это было целебное зелье, как утверждала миз Флексиола, то в худшем случае тер Леон проспал бы несколько дней. Мной установлено, что данная микстура изначально не являлась целебной и при регулярном употреблении должна была привести к летальному исходу.

– К летальному? Это к полету, что ли? – не понял судья. – Ну, может, теру Леону в воздухе привычнее.

– Речь идет о вечном полете, то есть о смерти, – выдал приговор целитель.

Зал охнул, Майя ойкнула, а судья недоверчиво проскрипел:

– Этого не может быть! Микстуру прописал известный столичный знахарь. Нам лично об этом поведала миз Флексиола. Да я его и сам видел, он мне микстуру от ночных кошмаров прописал. И все прошло, теперь только дневные кошмары беспокоят.

– Увы, никакого известного столичного знахаря королевский дознаватель не отыскал, – сообщил тер Чад. – Зато я отыскал в микстуре гремучую смесь ядов.

В толпе раздались вскрики, бургомистр округлил глаза, миз Пруденз схватилась за сердце. Тер Леон позеленел.

– Эти яды имели разное воздействие, – продолжил объяснять целитель. – Раздражающее, усыпляющее, провоцирующее. С каждой каплей микстуры тер Леон приближался к своей кончине. Вернее, его приближали…

– Но кто? Кому это было выгодно? – удивился судья. – Невесте явно нет смысла убивать тера Леона, она ведь еще не жена!

В зале раздались едкие смешки, вот только теру Леону было не до смеха. Он тяжело задышал и прикрыл веки.

– А миз Флексиолу приведут на допрос в ра-тушу? – оглядел зал бургомистр.

– Как только я определил яд в микстуре, миз Флексиола выпорхнула из окна, – огорошил целитель.

– Как это – выпорхнула?! Нужно догнать! Допросить! – заметался по залу тер Вульф, поглядывая на Кайла.

– Ее ищут, как и ее сообщника-знахаря. И уверяю, обязательно найдут, потому что за дело взялась Дикая охота, – сообщил Леон Игнис.

Майя до сих пор не понимала, зачем Флексиола пошла на преступление. Вышла бы замуж, жила бы припеваючи, ведь тер Леон, когда не злится и не рычит, вполне себе приличный мужчина. То есть дракон.

– Позвольте, я выскажу собственное умозаключение по этому делу, – обратился за разрешением королевский целитель к бургомистру.

– Будем только рады послушать, – отвесил поклон тер Пигз и приказал всем замолчать.

– Как мне кажется, миз Флексиола действовала по чьей-то указке, и она не та, за кого себя выдавала, – начал целитель.

– Разве она не редкая птица сирин из далеких краев, как она утверждала, заполнив анкету невесты и подтвердив клятвой? – ахнула миз Пруденз.

– Все так. Сирин. Редкая и из далеких, – согласился целитель. – Но невеста ли, вот в чем вопрос! Многие позабыли, что голос этой птицы может не только усыплять, причем навечно, но и привести к безумию. Этим пользуются аферисты и преступники.

Майя с Аделин переглянулись. А ведь именно это и происходило с тером Леоном. Хозяин замка, который терпел песнопения невесты каждый день, потихоньку сходил с ума. А гости, прослушав единственную песню, либо заснули, либо покинули гостиную, жалуясь на головную боль. Вот и у Майи кружилась голова от пения Флексиолы.

– А ведь это вы, миз Пруденз, проводили отбор невест для тера Леона, – прищурился бургомистр. – Как вы могли пропустить аферистку?!

– Миз Флексиола полностью соответствовала высоким требованиям заказчика – прекрасная внешность, из летучих, покладистый характер. О ее преступных намерениях я, разумеется, ничего не знала, – с обидой в голосе отозвалась миз Пруденз и перевела взгляд на дракона. – Как и тер Леон, который остановил свой выбор на Флексиоле Сирин.

– Я не помню, как сделал предложение Иоле. Мы встретились, она спела, у меня разболелась голова… – тер Леон неожиданно смутился. – Утром я обнаружил ее в спальне и с кольцом моей дорогой бабушки на пальце.

– Аферистка! – охнул смотритель ра-туши. – Окрутила она вас, тер Леон. Как пить дать окрутила.

– Да и мы хороши! Пригласили ее выступить на Дне города! Катастрофа, – с ужасом произнес бургомистр.

– От одной песни катастрофы бы не случилось. В лучшем случае горожане бы ненадолго заснули, а в худшем мучились бы от головной боли, – успокоил всех королевский целитель. – А вот жениху миз Флексиолы не повезло. Мало того что она обманом втерлась в доверие, так еще доводила его до безумия своим пением и травила ядом, который забирал память и с каждой каплей подрывал крепкое драконье здоровье.

Майя сочувственно шмыгнула носом: эта коварная Флексиола все сделала для того, чтобы тер Леон стал неуравновешенным и больным. А она выглядела в глазах окружающих заботливой невестой, терпящей жуткий характер жениха.

– Уверен, что сразу после свадьбы тер Леон не прожил бы и трех дней. И яд бы так легко не удалось обнаружить, ведь дракона травили по капле, то есть по крупинке. Богатая вдова избавилась бы от тела, и никто бы не узнал правды, – закончил свою речь тер Чад.

В зале повисла тишина, такого коварства наивные жители Дарквуда явно не ожидали. Одно дело – выйти замуж без любви, и совсем другое – убийство.

– Благодарю вас, целитель Чад. И считаю, что миз Флоренс необходимо оправдать и отпустить, – первым пришел в себя бургомистр, а горожане одобрительно загудели.

– Так-то оно так, – произнесла миз Пруденз, – но все же фея допустила ошибку, напутав с микстурой… Ой!

Раздался лай, и Уго в своем истинном мрачно-туманном обличье одним прыжком оказался возле миз Пруденз. Пес ухватил заслуженную фею Дарквуда за подол платья и грозно рыкнул.

– Уберите его от меня! – принялась отмахиваться от собаки хозяйка бюро. – Откуда он здесь взялся?!

Все недоуменно косились на почтенную женщину, которая махала руками в пустоту и ругалась не пойми на кого. А Майя вспомнила слова Кайла. Кажется, он говорил, что Уго не все видят. Фамильяр показывается только тем, кому хочет. Кайл прошептал заклинание. Уго, рыкнув, рассеялся черной дымкой, прихватив с собой на память вырванный кусок ткани.

– Что-то мне нехорошо, – всхлипнула миз Пруденз. – Нервы совсем сдали. Такое тяжелое совещание, такие трудные решения приходится принимать.

– Я так понимаю, однозначного мнения членов городского совета относительно вины миз Флоренс нет? – обратился к сидящим за столом бургомистр, а те вразнобой закивали.

Сам бургомистр Пигз и смотритель портала проголосовали за то, чтобы фею оправдать, судья и инспектор полиции были против, миз Пруденз и советник бургомистра воздержались.

– Давайте-ка спросим тера Леона. Его слово будет решающим, – предложил бургомистр, и все обернулись к дракону.

Увы, тот вновь впал в спячку, тихонько похрапывая. Хорошо хоть, не в драконьем обличье. Целитель уже суетился вокруг Леона Игниса:

– Ничего страшного. Это просто целебный сон. Надеюсь, к завтрашнему вечеру очнется.

– И я на это надеюсь, – вздохнул бургомистр и поднялся с места. – Мы не можем принимать столь важные решения без тера Леона. Заседание городского совета переносится на завтра… Лучше на послезавтра, чтобы наверняка очнулся! Миз Флоренс отпускаем на поруки директрисы академии благородных фей.

– А с академией-то что делать? – раздался тонкий голос из толпы. – Вдруг эти феи опять что-нибудь натворят?!

– Закфывать надо! Пфеступницы в гофоде нам не нуфны, – прошепелявил другой.

– Закрывать мы пока ничего не будем, но попросим многоуважаемую миз Пруденз и ее сестер контролировать работу Академии. Как-никак они тоже феи, – предложил бургомистр. Тер Пигз заметно нервничал, оглядывался и все спрашивал у инспектора: – Ну? Где королевский охотник? Прибыл он в Дарквуд или нет?! Нужны песни с цветами или обождать?

Инспектор Вульф что-то неразборчиво бурчал, а Майя в компании подруг и Кайла поторопилась к выходу. На улице фейри обнял рыжеволосую фею и шепнул:

– Иди в академию, там вы под защитой, в городе для вас небезопасно. Ничего не предпринимай и…

– В неприятности не влипай, – подсказала Майя, а Кайл поцеловал ее в нос, словно несмышленого ребенка.

– Я во всем разберусь, но мне нужны доказательства, – произнес Кайл загадочную фразу, оседлал мотолет и оставил Майю на попечение миз Мэбс.

– Он такой симпатичный, и у него такие милые уши, – мечтательно вздохнула Эль, прижав руки к груди и провожая взглядом фейри.

– И очень загадочный, – протянула Аделин.

– Он твой жених? – спросила Нора, указав взгядом на кольцо.

– Да, кто он такой? – нетерпеливо поинтересовалась Вайолет, и все воззрились на Майю.

А она в ответ лишь пожала плечами. Что тут скажешь? Она и сама не знала, кто такой Кайларион, кроме того, что он ее спас, надел на палец кольцо, ничего толком не объяснив, и уехал собирать какие-то доказательства. Но в одном Майя была уверена: ее сердце больше не свободно. Она влюбилась и надеялась, что чувство было взаимным.

– Девочки, давайте поторопимся в академию, – попросила миз Мэбс и вдруг замерла у фонарного столба.

На нем красовалась листовка с призывом закрыть Академию фей. На соседнем доме виднелось еще одно объявление с перечеркнутыми крылышками: «Выгнать пришлых фей из города!» На дереве возле академии подруги заметили еще один листок, который гласил: «Отравительницам драконов здесь не место!» Кто-то уже постарался, а главное, так «вовремя»: приговор отложен, ни совет, ни горожане не пришли к единому мнению.

– С этим надо что-то делать! – Аделин бросила хмурый взгляд на подруг.

– А что тут сделаешь? – ответила директриса. – Тер Леон мог бы помочь, но он впал в спячку. Будем надеяться, что проснется и скажет свое веское слово.

– С такими листовками, боюсь, его слово уже не будет иметь веса, – вздохнула Майя. – Через день горожане нас возненавидят и вынесут из города вместе со зданием академии.

– Хорошо бы найти фейский камень, тогда нас никто не посмеет вынести. То есть выгнать из города. И у нас будет больше времени, чтобы вычислить вредителя, – пробормотала миз Мэбс. – Ладно, феечки, я в лес на поиски артефакта, а вы ни на шаг из академии! Там защитные заклинания, и чужаки не войдут. Вам все ясно?

– Ясно, – вяло пообещали феи и понуро зашли внутрь.

В холле их уже ждали миз Вайт и миз Роуз в компании пикси и остальных фей, правда, в усеченном составе, так как две студентки с утра пораньше отчислились по собственному желанию. Не нужно говорить, что вместо занятий Майя с подругами до конца дня пересказывала всем остальным о случившемся в замке дракона и о том, что произошло на заседании городского совета. А ближе к вечеру со стороны входа раздались крики, визги и ругань.

Ученицы выглянули из окон, обнаружив, что у входной двери стоят сестры Пруденз: Сара и Виннифред. Седовласая аптечная фея, носившая серые балахоны с ожерельями из сушеных лапок, и вечно растрепанная толстушка Виннифред теперь напоминали старуху Шапокляк. На феях были одинаковые строгие юбки и жакеты в полоску, на лацканах которых виднелись броши с розовыми блестящими крылышками. На ногах посетительниц красовались тупорылые башмаки, а на головах – маленькие шляпки-котелки с сеточкой. Дамы ломились в двери академии, но заклинания их не пропускали. Цветы на каменных деревьях превратились в змей, химеры – в злобных фурий, а длинные стебли стали мечами и копьями.

– Впустите немедленно! – скомандовала аптечная фея, отбиваясь сумочкой от назойливых змей, которые пытались ее ужалить. – Нас напфавил гофодской совет!

– Двери для фей всегда открыты! – отозвалась миз Вайт, приоткрыв окно.

– Но у нас не получается войти, – возмутилась Виннифред Пруденз.

Она коснулась двери и отлетела в сторону.

– Не понимаю, в чем дело, – удивилась миз Роуз. – Заклинание ставил основатель академии, магия должна вас пропустить.

– Ваф основатель шафлатан! – прошепелявила Сара Пруденз и обсыпала дверь зеленым порошком. И тут же получила ответный удар в виде лиловой молнии. – Ой! Больно фе!

Миз Вайт в ответ закрыла окно, нечаянно уронив цветочный горшок аптечной фее на голову.

– Я буду фаловаться буфгомистфу! – погрозила кулаком миз Пруденз-старшая и бросила сумочку в окно. – Мы к вам со всей дуфой, а вы к нам, фначит, дфугим местом?!

Что еще кричала Сара Пруденз, обитательницы академии уже не слышали, потому что навесили полог тишины. Ясно было одно – в лице местных фей они нажили себе врагов. И семейка Пруденз их в покое не оставит.

– Вроде такие милые дамы, а сумочками швыряются, – удивилась миз Вайт. – Не понимаю, чего они хотят?

– Академию они нашу хотят заграбастать, – предположила Вайолет.

– С этим надо что-то делать, – пробормотала Аделин и многозначительно посмотрела на подруг.

Все кивнули, соглашаясь. Но Майя присоединяться к феям не спешила. Она уже сделала все, что могла: отравила древнего дракона, поссорилась с заслуженными феями города и стала звездой на местном судилище. А еще влюбилась в фейри, о котором асболютно ничего не знала. Поэтому она предпочла подняться в свою комнату и не влипать в новые истории. Хотя бы до утра.