Глава 13

Увы, поход в библиотеку пришлось отложить. Парни, едва дав мне возможность закончить завтрак, подхватили меня под руки, увлекая в коридор.

– Какие планы на выходные, крошка? – поинтересовался Игнатиус, небрежно откидывая со лба прядь длинных светлых волос.

– Хотела сходить в библиотеку, а после съездить в город, поискать там работу.

– Ясно. Печаль и тоска. – Авторитетно подытожил Вард, на что я лишь закатила глаза. Ему то что, а у меня в кармане шаром покати.

– У нас есть идея получше, – подмигнул мне Айк, протягивая мне пару небольших бархатных мешочков, судя по звуку, набитых монетами. – Держи, это твоя оплата за зелье. Думаю, тебе хватит, чтобы пока отложить вопрос с поиском работы.

Я не спешила принимать деньги. Не слишком ли их много?

– Но ведь нас застукали на вечеринке, и как минимум, половина зелья пропала, – покачала головой. – Я не могу принять их. Это будет не честно.

– Обижаешь, Белла, – оскалился Игнатиус. – Не думаешь же ты, что пока вы с Калленом где-то секретничали, мы сидели сложа руки? Зелье спасали прежде всего, так что ректору и Даркелу оно не досталось.

Я все еще колебалась. Будет ли это уместным? В конце концов, сварить его было не сложно.

– Бери, Белла, – Айк настойчиво вложил мешочки мне в руки, – ребята сами так решили. Нам твоего зелья хватило на все выходные, так что плата заслуженная. К тому же, весьма щедрая, ведь все надеются снова его попробовать. Можно сказать, здесь еще и аванс.

Я тяжело вздохнула, принимая его слова. В конце концов, это действительно, хотя бы отчасти, решало одну из навалившихся на меня проблем.

– Предлагаю всем вместе поехать в город, – внес предложение Игнатиус. – Там сегодня будет осенняя ярмарка, тебе понравится, Белла. – Парень напряженно смотрел на меня, как будто боясь, что я откажусь. Но я кивнула, соглашаясь. Почему бы и нет?

***

Выехали спустя пару часов. Ребята с удивлением посмотрели на меня, подошедшую к воротам Академии в одном лишь тонком платье, несмотря на то, что на улице ощутимо похолодало, но тактично промолчали. И лишь когда мы уже въезжали в город, Игнатиус, сидевший напротив меня, сказал:

– Давайте сначала закончим с покупками Беллы, а уже потом будем развлекаться.

Возражений не было, а я с благодарностью взглянула на парня.

Спустя еще час я, переодетая в новое изумрудное платье из тонкой шерсти, теплые ботинки и добротный темно-фиолетовый плащ с глубоким капюшоном, подбитый коротким шоколадным мехом, вышла из торговой лавки – одной из самых дешевых, что я нашла. Помимо этих вещей, так необходимых в преддверии приближающейся зимы, я приобрела себе два новых повседневных платья, туфельки взамен тех, что пострадали от огня, и еще кое-какие необходимые каждой девушке мелочи.

Остальные деньги, которых оставалось не так много, решила на всякий случай приберечь. Парни оценивающе на меня посмотрели и улыбнулись.

– Ну что, пошли веселиться? – предвкушающе ухмыльнулся Вард, отнимая у меня сумки с покупками.

На какое-то время я, действительно, забыла обо всех заботах и проблемах, присоединившись к шуму и веселью, царившему на осенней ярмарке. А посмотреть здесь было на что! Слева проходила выставка огромных пузатых тыкв ярко-оранжевого цвета. Их размеры были таковы, что я со смешком подумала, что карету из подобной соорудить вовсе не трудно. Справа расположились торговцы, привезшие в город дары природы – орехи, осенние ягоды, фрукты, овощи и травы, которые меня заинтересовали.

Чуть дальше шли ряды, где продавались всевозможные сувениры, а напротив них всем желающим предлагали отведать горячие пирожки, пончики, посыпанные сверху сахарной пудрой или украшенные разноцветной глазурью, засахаренные фрукты, сладкие орешки, тягучий шоколад, пряные напитки, смешанные с горячим вином и множество других, не менее соблазнительных лакомств.

Дети то и дело шумными стайками носились вокруг, держа в руках леденцовые фигурки на длинных палочках. Подкрепившись, что было как нельзя кстати, так как я уже успела проголодаться, мы двинулись дальше, увлекаемые толпой в самое сердце ярмарки – туда, где играла музыка, приветливо мигали огнями карусели, развлекали посетителей жонглеры, акробаты, шуты и канатоходцы.

С замиранием сердца я смотрела на две тонкие фигурки парня и девушки, что шли, улыбаясь, навстречу друг к другу, по тонкому, натянутому высоко над нашими головами канату. Иногда они останавливались, подолгу балансируя на одном месте, иногда почти бежали по нему.

А канат раскачивался все сильнее от резких порывов взявшегося откуда ни возьмись ветра. Я затаила дыхание, когда девушка вдруг закачалась, теряя равновесие и неловко взмахивая руками. На ее лице промелькнул испуг, но она скрыла его за улыбкой, пытаясь снова найти баланс. Ее партнер бросился к ней, пытаясь помочь. Но что он мог, ведь он и сам едва держался на тонком канате!

Нога девушки вдруг соскользнула вниз, теряя опору, и она стала падать, лишь в последний момент успев зацепиться руками за канат. Толпа испуганно ахнула. Я с силой закусила губу, неотрывно глядя на разыгрывающуюся наверху трагедию и судорожно пытаясь сообразить, можно ли им как-то помочь. Сама не заметила, как испуганно вжалась в Игнатиуса, стоящего прямо за моей спиной.

– Может мы сможем развернуть какое-то полотно, чтобы успеть поймать их? – я обернулась, наткнувшись на напряженный взгляд парня, и неловко отстранилась.

– Стоит попробовать, – он кивнул, и мы стали быстро пробираться к одному из шатров. Остальные ребята двинулись за нами.

Тем временем ситуация наверху с каждой секундой становилась все драматичнее. Девушка все также висела на канате. Парень шел к ней, но делать это становилось все труднее, казалось, ветер намеренно испытывал его на прочность, с силой толкая в грудь. Канат раскачивался все сильнее.

– У вас есть какая-то прочная ткань или одеяло? – крикнула я, когда мы, наконец, добрались до шатра, торговец которого торговал всякой всячиной, а теперь, раскрыв рот, как и все, следил за канатоходцами.

– Быстрее! – прорычал Игнатиус, видя, что тот непонимающе уставился на нас.

– Да-да, сейчас найду что-нибудь, – мужчина все же сообразил, что от него требуется, и спустя мгновение уже протягивал нам большой цветастый плед.

– Вот, господа адепты. Только он дорогой, чистая шерсть, с вас…

– После! – мы бросились назад, не обращая внимания на крики торговца.

Глянув наверх, я похолодела от ужаса: парень все же добрался до своей партнерши и теперь протягивал ей руку, пытаясь затащить ее наверх. Боги, неужели это возможно? Не мешкая, парни натянули плед, взявшись за его углы. Толпа расступилась, понимая, что мы задумали. Еще несколько мужчин подхватили плед с разных сторон, желая помочь.

Раздался чей-то испуганный крик, подхваченный множеством других, и я увидела, как канатоходцы падают. Как в замедленной съемке я следила за тем, как две тонкие фигурки, так и не расцепив рук, несутся к земле, над которой был натянут плед, напоминающий неумелый детский рисунок. Слишком неуместный, яркий. Двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Напряжение достигло пика. Пять метров.

Боги, пожалуйста, спасите их! Мне показалось, что движение вниз неуловимо замедлилось. Они все еще продолжали падать, но так, будто попали в некую вязкую субстанцию. Я замерла, напряженно вглядываясь вперед. Два метра.

Есть! Плед пружинисто принял их, закрывая от меня столпившимися вокруг людьми, и лишь когда они расступились, я вздохнула с облегчением – с канатоходцами все было в порядке, чего нельзя было сказать о пледе, испачканном и местами порванном. Я улыбнулась, чувствуя на глазах слезы облегчения.

– А кто мне заплатит за испорченный плед, а? – рядом со мной возник торговец, возмущенно потрясая кулаками. Вздохнув, я отсчитала ему необходимую сумму. Вот не зря все-таки оставила деньги, как знала, что они пригодятся.

***

В библиотеку я все же попала, но уже поздним вечером. После случившегося, мы продолжили нашу прогулку по ярмарке, вдоволь накатавшись на всевозможных каруселях, а после зашли в ближайшее отделение магической почты, где я, расставшись с еще несколькими монетами, отправила Хани и Олдосу небольшую посылку с гостинцами, к которой прилагалось письмо, что я загодя захватила из замка.

После почты мы пообедали в одной из таверен, и парни, узнав о том, что я расплатилась за плед, долго возмущались алчностью торговца. Потом они собрались продолжить веселье в городе, но я отказалась, сославшись на усталость, и Игнатиус вызвался проводить меня обратно в Академию, чтобы присоединиться к ним позже.

Сидя в наемном экипаже, внутри которого царил полумрак хмурого осеннего вечера, мы оба молчали. Я обдумывала то, что произошло с канатоходцами. Игнатиус тоже был странно задумчив.

– Белла, – прозвучал вдруг в тишине его голос, – скажи… между вами с Калленом что-то есть?

Я удивленно посмотрела на него: – Нет, ничего такого.

– А Даркел? Наш декан тебя точно не обижает?

– Нет, – я все меньше понимала, с чего он вдруг начал этот разговор. – А что?

– Да так… не бери в голову, крошка, – Игнатиус вновь нацепил на себя очередную маску и расслабленно откинулся на спинку сиденья, неожиданно предложив: – Пойдешь со мной на бал?

– Бал? Какой еще бал?

– Ты что, не слышала? Это вообще-то ежегодная традиция нашей Академии. – Заметив, что я пожала плечами, Игнатиус хмыкнул. – Ну так что, пойдешь?

– Это обязательно? – я с тоской думала о том, что мне придется потратить оставшиеся деньги, которых оставалось совсем мало, на одноразовое платье. А ведь нужны еще аксессуары, украшения, обувь на каблуке, косметика…

– Не обязательно, но желательно. Я слышал от брата, что вообще-то его не принято пропускать, – Игнатиус со значением посмотрел на меня.

– Слушай, Игнатиус, лучше будет, если ты найдешь себе кого-нибудь другого, – вздохнула я, и увидев, что приятель нахмурился, решила пояснить, – у меня не так чтобы хорошо с финансами, и тратить их на наряд для бала мне бы не хотелось.

– И это единственная причина?

– Ну да.

Мне показалось, или парень вздохнул с облегчением? Кажется… мне и впрямь, лучше не идти с ним на бал.

– Если ты позволишь, я мог бы…

– Исключено, – отрезала я, – даже не уговаривай.

– Ладно, Белла, – парень примирительно поднял руки, – не горячись. Но скажи, если бы платье у тебя было, ты бы хотела пойти на бал?

Нехотя мне пришлось признать, что да. И все же, лучше, чтобы Игнатиус не питал в отношении меня каких-то иллюзий. Он нравился мне как друг, но не больше.

***

Занятая этими мыслями по пути в библиотеку, я собиралась было завернуть в очередной коридор, когда услышала невдалеке знакомые голоса, и раньше, чем сообразила, что творю, шмыгнула в нишу, закрытую плотной портьерой – точно такую же, в какой мы стояли тогда с Калленом. Голоса приближались, и теперь я могла разобрать отдельные слова.

– Исключено… слишком опасно… не сможешь…., – говорил ректор Гриффин.

– …уверен… уже не важно… ты же понимаешь…., – отвечал ему не кто иной, как Габриэль Даркел.

– Габриэль, ты совершаешь большую ошибку! – говорившие остановились прямо напротив ниши, заставив меня затаить дыхание.

– Алан, я знаю на что иду.

– И все же я считаю…

– Довольно, друг мой, – перебил его Габриэль. – Я и так ждал слишком долго. Тем более, король уже дал мне добро. В крайнем случае, найдешь себе нового декана.

О чем они говорят? Я невольно навострила уши, пытаясь понять, о чем идет речь.

– Это безрассудство, и если ты ошибешься, то погибнешь.

– Я давно уже мертв, Алан, и ты прекрасно знаешь это.

Я невольно вздрогнула, услышав это. Мертв? Как это – мертв?

Ректор вновь стал что-то говорить, но мужчины уже удалялись, и больше я не расслышала ни слова, оглушенная услышанным.

***

В библиотеке в этот час никого не было, что, впрочем, не удивительно – адепты предпочитали проводить субботний вечер в гораздо более интересных местах. Лишь старичок библиотекарь, сидя за своей стойкой, увлеченно читал какую-то книгу.

– Фарли? – казалось, он был удивлен, увидев меня. – Вы что-то хотели?

– Да, мэтр Филборн. Мне бы хотелось больше узнать о магических животных, обитающих в Академии и ее окрестностях.

– Вот как… Позвольте полюбопытствовать, с чем связан такой интерес? Мне казалось, что магических существ вы еще не проходили.

Я нарочито небрежно пожала плечами: – Мне просто стало интересно, после того, как я побывала в питомнике у профессора Лаймана.

– Ах вот оно что, – Филборн улыбнулся, отчего вокруг его глаз появились морщинки. – Есть у меня одна книга, которая может Вас заинтересовать. Но предупреждаю, она весьма старая, к тому же единственный экземпляр, поэтому обращайтесь с ней крайне осторожно.

Библиотекарь вынес мне из хранилища огромный талмуд, даже на вид, выглядевший древним. Поблагодарив его, я уселась за один из дальних столиков и, включив зеленую рабочую лампу, с интересом и благоговением открыла книгу.

Он нисколько не преувеличивал – передо мной действительно лежал раритет. Толстые, пожелтевшие страницы украшали мастерски выполненные рисунки, явно сделанные от руки. Узорные буквицы* (*буквица – большая заглавная буква в начале главы, украшенная орнаментом) в виде фигурок мифических животных были расписаны яркими красками.

Здесь было много интересного, но сейчас меня интересовал лишь филин, поэтому я переворачивала страницу за страницей, до тех пор, пока не нашла нужное изображение, с которого на меня смотрела до боли знакомая птица в пепельно-сером оперении.

«…Альбены – пепельные филины, одни из старейших магических существ, живущих на территории Академии Магии, – прочла я. – По преданиям, эти филины служили еще прежней королевской династии, с незапамятных времен гнездясь в замке, и ведали тайнами, сокрытыми от простых смертных.

Мистическое существо, обретающее свою полную силу лишь в сумерках и ночи. Тому, кого филин признает своим хозяином, он будет всячески помогать. Наделен способностями видеть то, что обычно скрыто от посторонних глаз, разгадывать секреты, хранить тайны.

Умеет распознавать мысли и намерения людей, заглядывать в тайники их души. Является проводником между жизнью и смертью, между светом и тьмой. Хранитель памяти. Усиливает магию хозяина. Способ общения с хозяином: телепатия».

В приписке ниже, явно добавленной гораздо позже, значилось: «Вымирающий вид. Большая часть способностей безвозвратно утеряна. Наличие хозяина не установлено».

Я пораженно откинулась на спинку стула, продолжая рассматривать картинку, нарисованную художником с поразительной точностью, вплоть до малейших деталей. Конечно, животные и птицы одного вида часто похожи друг на друга, но почему у меня такое ощущение, что передо мной не далекий предок знакомой мне птицы, а она сама? Вот и эти перышки на груди, образующие своеобразный орнамент, и «ушки», одно из которых смешно топорщится…

Да нет, это точно он! И зовут его так же, Альбен. Или их всех называли этим именем? А что, если и не было никогда семейства филинов, что если все время это была одна и та же птица? Но… как такое возможно? Этой книге как минимум пять-шесть веков. Я вновь перечитала строки, стараясь запомнить их слово в слово. Да уж… Еще одна загадка, точнее две… Почему этот филин помогает именно мне? Не могу же я быть его хозяйкой… или могу?

Я еще некоторое время листала книгу, краем глаза наблюдая за библиотекарем. Но старичок ничем не выдавал, что он преступник, укравший у меня карту. Кажется, он вообще давно дремал над своей книгой, уронив голову на грудь. Невольно зевнув, я решила, что мне тоже пора возвращаться в свою комнату.

***

Габриэль

Едва ли Габриэль мог объяснить даже самому себе, что с ним происходит в последнее время. Рядом с этой девчонкой он постоянно терял контроль. С того самого дня, как, сидя в кабинете ректора, впервые почувствовал ее появление у себя за спиной.

Все эмоции, казавшиеся ему давно истлевшими, выпитыми досуха, забытыми и похороненными, рядом с ней начинали стремительно оживать, бурля как кипящий котел и делая из него безумца. Пробуждая опасную тьму. Заставляя то и дело следить за девчонкой с помощью своей магии.

Габриэль не слишком то любил ведьм, хотя, по злой иронии судьбы, был у них наставником. Они, особенно в юности, были неуправляемы, распущены, лицемерны и эгоистичны. Нет, взрослые ведьмы, которых он знавал в своей жизни, и немало, были прекрасными любовницами, этого у них было не отнять – темпераментные, чувственные. Но что касается остального…

И, казалось бы, Изабель была одной из них, особенно теперь – после своей инициации. Инициация… Габриэль стиснул зубы, на мгновение прикрывая глаза. Он до сих пор не мог спокойно думать об этом. Какой-то сопляк целовал ее, спеша избавить от одежды. Нетерпеливо, неумело ласкал ее юное, невинное тело, мечтая как можно быстрее овладеть ею…

Мужчина беззвучно выругался – перед глазами теперь плескалась черная мгла. После инициации она стала еще более яркой и соблазнительной, как и ее сестры. И в то же время, она от них разительно отличалась, тем самым, постоянно ставя его в тупик. Она выгородила четверых сосунков, пытавшихся затащить ее в мужское общежитие, и ясное дело, вовсе не для того, чтобы читать там учебники. И не просто выгородила, но и умудрилась заслужить их уважение и дружбу.

И не только их, к слову. Готова была рискнуть своим будущим в Академии, спасая птицу. Испытывая жалость. Жалость ведьмам в принципе была чужда, как и забота о других. Габриэль объяснял это лишь тем, что она белая ведьма…

Но только ли в этом было дело? Белые ведьмы были довольно редки, однако, не настолько, чтобы считать их дар уникальным. К тому же, чем больше он наблюдал за ней, тем больше приходил к выводу, что ее дар был весьма необычен: как будто он таил в себе что-то еще. То, что ему мучительно хотелось разгадать.

Он буквально чувствовал, что девчонка что-то скрывает – начиная от весьма сомнительной версии о ее происхождении, и заканчивая способностью видеть проклятия. Способность, которую он встречал лишь однажды, очень и очень давно. Вот только человек, владеющий ею, не был ведьмой. Напротив, он был тем, кто им всегда противостоял…

«Кто же ты такая, Изабель Фарли?» – подумал Габриэль, уверенно шагая по темной парковой дорожке, ведущей к замку. На периферии взгляда мелькнуло что-то светлое, и мужчина замер, напряженно вглядываясь в темноту.

«Ну конечно, и почему я не удивлен?» – усмехнулся он, наблюдая, как Альбен скрывается на одной из веток старого раскидистого дерева, росшего напротив замка. И, если он правильно понимал, расположенной ровно напротив той самой комнаты, где жила его адептка.