Глава 18

– Почему ты не собираешься на бал? – Аурелия, уже одетая в атласное вечернее платье нежно-персикового цвета, что выигрышно подчеркивало ее голубые глаза и светлые волосы, убранные в высокую прическу, с недоумением посмотрела на меня, лежащую на кровати с учебником мифологии.

– Я туда не пойду, – равнодушно пожала плечами.

– Отчего же? – В глазах девушки чуть ли не впервые с нашего знакомства мелькнуло искреннее любопытство.

– Да так… Что я там не видела? – неопределенно протянула я, не желая вдаваться в подробности. Хватит мне и того, что парни все последние дни наперебой уговаривали меня идти на осенний бал, да пусть хоть в повседневном платье и студенческой фиолетовой мантии! Но стоило мне представить, как все будут коситься на меня и тыкать пальцами, обсуждая мой неуместный скромный наряд, как всякое желание экспериментировать сразу пропадало.

– Ясно, у тебя нет подходящего платья. – Аурелия сделала правильные выводы и молча, ни слова не говоря, направилась к своей кровати, из-под которой извлекла внушительного вида сундук.

Я с недоумением следила за ее действиями.

– Вот! – Она вытащила оттуда какой-то воздушный ворох ткани сиреневого цвета. – Мне это платье не подходит по цвету, да и фасон явно не мой. – Видя в моих глазах скепсис, Аурелия добавила: – Оно абсолютно новое и совершенно мне не нужно, можешь оставить его после бала себе.

– Ну… Даже не знаю… – Замялась я, подходя ближе, и рассматривая платье. Судя по качеству ткани, стоило оно весьма дорого.

– Не сомневайся, – Аурелия решительно впихнула платье мне в руки. – Тебе помочь одеться и причесаться?

Я покачала головой, все еще немало изумленная ее порывом. Что это на нее нашло?

– Спасибо, – искренне поблагодарила я девушку, но она лишь отмахнулась, направляясь к двери.

– Не опаздывай, бал скоро начнется.

Через полчаса я стояла перед небольшим зеркалом в душевой, мрачно разглядывая себя в нем. Теперь я понимала, что Аурелия имела ввиду, говоря про фасон. Платье было весьма… неоднозначным.

Пышная юбка в пол, подчеркивающая тонкую талию, была сделана из множества слоев полупрозрачной ткани, напоминающей не то шифон, не то органзу. Причем каждый слой имел едва различимый оттенок, отчего создавался эффект глубины цвета – нижние юбки были более насыщенные, почти аметистовые, а верхние, наоборот, совсем светлые, нежно-сиреневые. А вот верх…

Верх являлся открытым корсетом, полностью обнажающим руки и плечи, и слишком явно подчеркивающим грудь благодаря вшитым в него чашечкам-балконет. Или у меня просто грудь немного больше, чем у Аурелии?

Дизайнер, не то, чтобы скрыть это, не то, чтобы, наоборот, подчеркнуть, нашил на гладкую сиреневую основу корсета кружевные цветы в тон, отчего верх платья до боли напоминал мне нижнее белье из моего мира. Впрочем… может быть здесь таких ассоциаций не будет? Конечно, я попыталась прикрыть все это распущенными волосами, но помогло не сильно.

Вздохнув, и еще раз мазнув по себе взглядом, отмечая чересчур бледное лицо с выделяющимися на нем мерцающими фиолетовыми глазами, решила спускаться вниз. «Одна радость, с моей новой внешностью косметика мне больше не нужна», – попробовала подбодрить себя я, но вышло скверно.

Идя по широкой мраморной лестнице, я с удивлением констатировала, что замок опустел. Видимо все уже успели спуститься вниз и, судя по звукам музыки, доносившимся даже сюда, бал уже начался.

Выйдя в огромный холл первого этажа, я изумленно замерла, с трудом узнавая помещение. Огромное магическое табло с факультетами, списками адептов и расписанием занятий исчезло, вместо него стены и высокий сводчатый потолок были красиво подсвечены магическими светильниками, льющими мягкий теплый свет, подчеркивающий старинную каменную кладку.

Прямо в воздухе над головами собравшихся парили тысячи зажженных свечей и падали, растворяясь бесследно, крошечные золотистые звездочки. Огромные картины в тяжелых золоченых рамах были украшены растяжками из ярких осенних листьев и ягод, погруженных в стазис, сохраняющий их свежими.

Венки и букеты из ярких бессмертников, пузатые стеклянные подсвечники в форме тыкв, в которых загадочно мерцали толстые свечи, фонарики в виде домиков из леденцового витражного стекла, разноцветные магические гирлянды, вьющиеся по массивным колоннам – все это придавало помещению по-настоящему праздничный, сказочный вид.

По периметру, возле стен, стояли столы с закусками и напитками, около которых уже толпились смеющиеся адепты, одетые в свои лучшие наряды. В соседнем огромном зале, с распахнутыми двухстворчатыми дверями высотой в два человеческих роста, уже танцевали пары, среди которых я заметила и несколько знакомых лиц. Глубоко вздохнув, решила двигаться вперед, чтобы найти своих друзей, но прежде…

– Альбен, ты здесь?

– Да Изабель, – тут же откликнулся филин. – Я рад, что ты все же передумала и пошла на бал. У нас будет прекрасная возможность потренироваться.

– Что, прямо здесь? – Я растерялась.

– Конечно, в толпе профессорам будет сложно уловить магическое воздействие, а нам это только на руку.

– Хорошо, что мне делать?

– Видишь, вон там справа, за колонной?

– Ты говоришь о девушке в синем платье? – Я посмотрела в сторону, куда указывал мне филин.

– Да. Она явно расстроена. Попробуй исправить это.

– Ладно, – я невольно произнесла это вслух, но тут же замолчала, увидев, как какой-то парень удивленно посмотрел на меня. Я лишь пожала плечами – подумаешь, мало ли сколько на балу чудаков. Впрочем, пока я пробиралась к нужной колонне, то и дело ловила на себе взгляды – заинтересованные от парней, оценивающие и изумленные, а иногда и откровенно завистливые – от девушек.

Девушка в синем платье, спрятавшись за колонной, беззвучно плакала. Я не знала ее, но, судя по всему, она была ненамного старше меня. Встав неподалеку, я нервно оглянулась по сторонам, и заметив, что на нас никто не смотрит, осторожно выпустила магию. Тонкой, мерцающей серебристой струйкой она потянулась к девушке, мягко воздействуя на нее, омывая целительной силой белой ведьмы, собирая воедино осколки разбитого сердца.

Получается! Наконец-то у меня получается! Моя магия, благодаря занятиям с Альбеном, действительно стала лучше повиноваться мне, а еще я начала различать ее тончайшие оттенки, как будто она была соткана из множества разноцветных нитей, каждая из которых отвечала за свое.

С легкой улыбкой я наблюдала, как девушка сначала перестала плакать, а потом, на мгновение задумавшись о чем-то, вдруг просияла и решительно направилась в сторону группы парней с факультета вещественной магии. Высунувшись из-за колонны, я с любопытством ждала, что же будет дальше, но как раз в этот момент меня окликнули.

– Белла, это правда ты? – рядом со мной возникла четверка друзей, ошарашенно разглядывающих меня.

– Да, – со смешком ответила я, пытаясь скрыть невольное смущение. Очень уж красноречивые взгляды были у парней, особенно, у Игнатиуса.

– Ты выглядишь просто… нервно сглотнув, начал было парень, но Эван его перебил, широко улыбаясь:

– Невероятно, Белла! Да ты даже Элеонору за пояс заткнешь!

Упоминание о златовласой ведьме на мгновение испортило мне настроение, и я оглянулась по сторонам, пытаясь увидеть ее.

– Ищешь Элеонору? – догадался Айк. – Она вон там, видишь? Неподалеку от ректора и нашего декана.

Оглянувшись, я увидела их. Не Элеонору с подружками, нет. Даркел, неизменно одетый во все черное, стоял напротив ректора Гриффина, что-то тихо рассказывающего ему. Будучи на голову его выше, он вдруг резко вскинул голову и безошибочно нашем меня взглядом, как будто почувствовав, что я на него смотрю.

Черные глаза полыхнули мрачным огнем, притягивая меня к себе ближе… еще ближе… И на мгновение мне показалось, что в зале не осталось никого, кроме нас двоих. Что это за магия такая? Моргнув, я сбросила с себя странное наваждение, и развернулась к Игнатиусу, как раз в этот момент пригласившему меня на танец.

– Да, – машинально ответила я, давая увлечь себя в центр зала, все еще ощущая на себе прожигающий лопатки взгляд и борясь с желанием обернуться.

– Ты очень красивая, Белла, – Игнатиус, одетый сегодня в парадный бархатный камзол королевского синего цвета, отделанный серебряной тесьмой, тоже выглядел весьма эффектно. В сочетании со светлыми волосами и яркими синими глазами это производило сокрушительное воздействие, и я видела, как украдкой вздыхают адептки, провожая нашу пару ревнивыми взглядами.

– Кажется, твои поклонницы еще припомнят мне этот танец, – пошутила я, желая разрядить обстановку.

– Ерунда, – Игнатиус улыбнулся в ответ, ведя меня за собой в медленном танце. – Почему ты все же решила прийти на бал? – полюбопытствовал он.

– Платье, – я не видела причин скрывать. – Не поверишь, но соседка с чего-то вдруг решила мне его подарить, что было как нельзя кстати.

– Будь осторожна, Белла, – Игнатиус крутанул меня вокруг своей оси, и снова поймал в кольцо своих рук. – Она ведь артефактор, – наклонившись к моему уху, тихо добавил он. – От них лучше ничего не принимать, если ты точно не уверена, что вещь безопасна.

– Хочешь сказать, что она могла что-то сделать с платьем? – Неверяще выдохнула я, тоже невольно переходя на шепот. Еще не хватало, чтобы оно в самый ответственный момент исчезло или что-нибудь в этом роде!

– Я этого не утверждаю. Просто вспомни о том, что она была одной из трех, кто мог на тебя напасть, – Игнатиус многозначительно посмотрел на меня, и я кивнула в ответ.

Дальше мы танцевали молча, думая каждый о своем.

Не успели звуки музыки стихнуть, как Игнасиус снова заговорил.

– Ты не против, если мы…

– Белла, позволь пригласить тебя на следующий танец! – Около нас стоял Каллен, сокрушительно красивый в белоснежной рубашке и безупречно сидящем черном камзоле, отделанном темно-изумрудными позументами.

– Конечно, Каллен, – я многозначительно посмотрела на Игнатиуса, с силой сжавшего мою талию, и едва заметно покачала головой. Эти двое должны, наконец, понять, что я никого из них не выделяю.

– Прошу! – Каллен вывел меня в самый центр зала, как будто хотел, чтобы все вокруг видели нашу пару. Если так, его задумка вполне удалась – на нас оборачивались, провожая взглядами и удивленными шепотками.

– О чем ты задумалась? – от Каллена не укрылось мое легкое замешательство.

– О твоей невесте, – призналась я. – Надеюсь, у тебя не будет проблем из-за этого танца?

– Невеста… – выражение лица Каллена на миг изменилось.

– Я сказала что-то не то?

– Нет, ты здесь ни при чем Белла, – Каллен посмотрел на меня с грустной улыбкой. – Просто у нас с моей… невестой нет ничего общего. Это политический брак, и мы оба не можем от него отказаться.

– Прости, – пораженно выдохнула я, – я не знала.

Каллен пожал плечами, разворачивая меня в танце. Краем глаза я заметила среди танцующих Элеонору с одним из старшекурсников, Беатрису с каким-то незнакомым мне парнем и, к немалому своему удивлению, Аурелию, что танцевала с высоким мощным боевиком, пожиравшим ее плотоядным взглядом.

– Это не является тайной, – продолжал он. – Однако наши родители просят нас соблюдать рамки приличий.

– Да, но почему ты сейчас не с ней? – не могла не задать я интересующий меня вопрос. – Это из-за того, что она учится инкогнито, да?

– Я с самого начала знал, кто она, Белла, просто мы решили, что так будет лучше, – улыбаясь, проговорил Каллен, и я невольно залюбовалась им. Все же, он был очень хорош собой: эти его ямочки на щеках, обворожительная улыбка, безупречный вкус и какая-то особая аура благородства и мужественности…

Я незаметно вздохнула. Жаль, что он не может выбрать себе девушку по сердцу.

Как будто в ответ на мои мысли, Каллен, наклоняясь ко мне, тихо проговорил:

– Я знаю, что не могу ничего обещать тебе, Белла, – на его лицо набежала тень. – И все же хочу, чтобы ты знала. Ты нравишься мне. Очень нравишься. – Он внимательно вглядывался в мое лицо, как будто силясь отыскать на нем ответное признание.

А я… я невольно смутилась. Не ожидала, что наш разговор зайдет в такое русло. Нравился ли мне Каллен? Наверное, да. Я вполне отдавала себе отчет в том, что он красивый и обаятельный молодой мужчина, и мое сердечко билось чуть быстрее рядом с ним. Вот только, несмотря на это, я точно знала, что не влюблена в него. Возможно, была, самую малость – в самом начале учебы, но эта симпатия, не успев толком оформиться во что-то большее, быстро сошла на нет.

Когда? Я затруднялась ответить. Наверное, после того, как на меня напали. Или еще раньше? Я подняла взгляд на Каллена, и какое-то время мы молча смотрели друг на друга. В его глазах я видела и чисто мужской интерес, и затаенную нежность, и горькое осознание того, что его чувства не взаимны.

– Ничего не говори, Белла, – произнес он тихо, прижимая меня к себе на заключительных аккордах танца. – Просто позволь мне быть рядом, хотя бы в качестве твоего друга.

Я улыбнулась и кивнула, услышав это.

***

– Изабель, у нас проблемы, – вдруг тихо произнес Альбен.

Изначально я планировала побыть балу от силы час, а после тихо уйти, но увы. После танца с Калленом, парни увлекли меня к фуршетным столам, чтобы выпить сладкого пунша за осенний бал, после чего веселье продолжилось, и вскоре парням пришлось отбиваться от моих неизвестно откуда взявшихся поклонников, несмотря на то, что я больше ни с кем не танцевала в этот вечер.

«Это все платье», – с мученическим стоном подумала я, прячась за одной из колонн, в то время как Вард с Айком объясняли очередному не в меру ретивому старшекурснику, что девушка больше не танцует.

– Какие проблемы? – насторожилась я.

– Сюда направляется твой декан. Кажется, он что-то заподозрил.

– Что-оо? – Я осторожно выглянула из-за колонны, и убедилась, что филин прав. Габриэль Даркел уверенно шел в нашу сторону, не обращая внимания на тех, кто толпился вокруг. Напротив, адепты, как будто предчувствуя вот-вот грозящую разразиться бурю, пытались убраться с его пути как можно быстрее и дальше.

– Что мне делать, Альбен? – занервничала я. И мне еще недавно казалось, что моя самая большая проблема – отбиться от подвыпивших пунша адептов? Да это сущие пустяки по сравнению с тем, кто неумолимо приближался сейчас ко мне!

– Бежать, – мрачно отозвался Альбен. – Я не смогу прикрыть тебя своей магией, иначе он заметит. Попробуй добраться до бокового выхода, он слева от тебя через три колонны.

Я кивнула и, не мешкая, стала пробираться в нужном мне направлении, как назло, под завязку забитым проголодавшимися адептами, толпившимися у столов с закусками.

– Белла! – меня окликнул Айк. – У тебя все в порядке?

– Да, точнее нет, – нервно оглядываясь, я облизала пересохшие губы. – Кажется, меня ищет Даркел. Вы с ребятами не могли бы немного задержать его, если получится?

Если Айк и удивился моей просьбе, то ничего не сказал, лишь кивнул, многозначительно на меня посмотрев. Что ж, кажется, я задолжала ему объяснение. Но все это будет позже, сейчас же главное уйти из зала, и не попасться декану.

– Неужели он почувствовал, что я применяла магию? – я, уже не церемонясь и не заботясь о том, как выгляжу со стороны, активно помогая себе локтями, проталкивалась к вожделенному выходу, до которого оставалось еще половина пути. Магию я сегодня действительно применяла, и не раз, пытаясь следовать заданиям, что давал мне Альбен.

– Скорее всего, – задумчиво откликнулся Альбен, – хотя я не понимаю, как это возможно. В этом зале намешано столько, благодаря магическим плетениям артефакторов… Не думал, что он все еще чувствует ее… – едва слышно пробормотал филин, но я услышала.

– О чем ты говоришь?

– Не бери в голову, поспеши. Твоим друзьям не удалось его надолго задержать, он снова идет за тобой.

Втянув голову в плечи, как будто это могло сделать меня незаметнее, я рванула к выходу в узкий безлюдный коридор, и лишь оказавшись в нем, с облегчением перевела дыхание.

– Быстрее Изабель, он скоро будет здесь, – вновь поторопил меня филин.

«Быстрее… Он не должен меня поймать…» – эхом пронеслось в моей голове.

Приподняв многослойный пышный подол платья, я бросилась бежать, зная, что он уже идет за мной. Использовать магию при нем было глупо… слишком опасно. Стучали каблуки по каменному полу, отполированному за многие века тысячами ног. Сердце пойманной птицей билось в груди, мешая нормально дышать. Пальцы судорожно комкали ткань, сжимая ни в чем не повинные юбки.

Мелькали какие-то коридоры, повороты, картины и гобелены сливались в одно цветное пятно, а я все бежала вперед, надеясь скрыться. Казалось, сам замок вел меня в нужном направлении. Вот только кому нужном, мне или все-таки… ему?

Я задумалась об этом слишком поздно, когда впереди внезапно показались такие знакомые высокие двери. Времени что-то менять попросту не было, и я решилась. Толкнув тяжелые створки, очутилась внутри ритуального зала… того самого, который нашла в первый вечер своего пребывания в Академии. И где встретила Даркела, появившегося из ниоткуда в центре алой пентаграммы.

– Прости, – прозвучал в голове отдаляющийся голос Альбена.

– Альбен? – обеспокоенно спросила я, зябко обнимая себя за плечи и растерянно оглядываясь по сторонам. – Альбен? – повторила едва слышно, отходя подальше от дверей, в центр зала.

Ответом мне была тишина, лишь пламя в факелах вдруг с силой взметнулось вверх и опало, рассыпая по стенам зловещие багровые блики. Воздух стал вязким, как мед.

Судорожно вздохнув, я медленно обернулась. В дверях стоял Габриэль Даркел. Полумрак помещения надежно скрывал выражение его лица, но глаза… их горящую тьму я видела даже отсюда. Тень, отбрасываемая его высокой фигурой на каменный пол, вдруг начала расти, потянувшись ко мне, а звук захлопнувшихся металлических створок дверей прозвучал подобно оглушительному набату колокола, и я, наконец, отмерла, невольно качнувшись назад.

– Изабель… – мое имя, раздавшееся в пустом помещении, отразилось от высоких сводов потолка, расходясь по ним многоголосым эхом. Казалось, что меня зовет не человек, а сонм неведомых мне существ.

– Сэ-эр, – внезапно севшим голосом протянула я, одновременно с этим лихорадочно ища пути к отступлению. Кажется, мужчина тоже понял это, потому что на губах его обозначилась едва заметная улыбка, увидев которую, я невольно сглотнула. Как в ней могло сочетаться одновременно высокомерие, насмешка и порочность?

Боги, о чем я только думаю? О губах Даркела? Почему я напоминаю себе загнанного хищником трусливого дрожащего зайца? Я дала себе мысленную затрещину, и это немного отрезвило. Выпрямившись, я решила, что буду все отрицать. Да, так будет лучше всего. В конце концов, не выгонят же меня за применение магии на балу? Я ведь не сделала ничего плохого!

«Ты сделала то, что запрещено, – зловещим шепотом произнес кто-то в моей голове. – И за это тебя ждет наказание.» Подсознание тут же услужливо подкинуло мне варианты этих самых наказаний, приводимых в исполнение Даркелом в пустынном полутемном зале, и сердце вдруг забилось чаще. Боги! Кажется, последний бокал пунша был явно лишним.

Тем временем декан, так больше ничего и не сказав, неспешно приближался ко мне, по мере того, как я отступала все дальше. Его плавные движения, напоминающие движения смертельно-опасного хищника, черные глаза, в которых радужка полностью сливалась со зрачком, весь его облик говорили о том, что он полностью уверен в своем праве.

«Праве на что, Белла?» – испуганно прошептал внутренний голос, но я отмахнулась от него, упрямо смотря на мужчину, остановившегося рядом, и теперь в упор рассматривающего меня.

Я буквально физически чувствовала на себе его взгляд, мучительно медленно поднимавшийся от кончиков моих туфелек все выше, на мгновение задержавшийся на провокационном лифе моего платья и двинувшийся дальше – к шее… губам… глазам. Даркел по-прежнему молчал, и это нервировало меня больше всего. Что ему от меня нужно?!

– Альбен, ты здесь? – мысленно позвала я филина, но ответом мне по-прежнему была тишина.

– Как интересно, – растягивая слова, наконец, произнес мужчина. – Значит, фамильяр.

Я промолчала, но, кажется, ему и не нужно было мое признание. Он что, умеет читать мысли?

– И из всех возможных магических существ им стал именно Альбен. Вы не находите это странным, адептка?

– Н-нет. – Я постаралась, чтобы мой голос прозвучал ровно, но, кажется, вышло из рук вон плохо.

– Нет, – эхом откликнулся Даркел, заставляя нервничать еще больше. – Ну конечно, другого ответа я и не ждал…– Он вновь замолчал, заставив меня в волнении кусать губы.

– Что еще Вы скрываете от меня, Изабель? – низкий мужской голос внезапно раздался у меня над ухом, защекотав пряди волос у виска. Когда он успел так близко подойти? – Расскажите мне о Вашей магии, которую Вы сегодня использовали. – Его вкрадчивый голос постепенно обволакивал сознание, заставляя трепетать. Он соблазнял, темным шепотом раздаваясь в самых потаенных уголках моей души. – Расскажите мне все!

Мужские ладони властно легли мне на плечи, притягивая к себе, заставляя смотреть снизу вверх, но так и не отпустили. В этом прикосновении не было чего-то постыдного, и все же я каждой клеточкой своего тела ощущала, что что-то не так. Со мной или с ним? Этого я не знала.

– Белла! – хриплый мужской голос раздался совсем близко и, запрокинув голову, я увидела, что Даркел чуть склонился надо мной. Черные глаза теперь напоминали две воронки, спиралью закручивающиеся вовнутрь, одновременно с этим ритмично пульсируя, как будто хотели утянуть меня за собой, гипнотизируя и подчиняя своей воле.

– Бел-ла! – выдохнул мужчина, склоняясь еще ниже. Расширившимися глазами я смотрела на то, как его лицо медленно приближается к моему. Как едва заметно трепещут ноздри точеного носа с легкой горбинкой, как с каждой секундой все крепче сжимаются мужские пальцы на моих плечах, а губы складываются в едва заметную порочную улыбку, от которой невозможно оторваться.

Напротив, больше всего на свете мне хотелось сейчас… Факелы вновь затрещали, и пламя в них с новой силой взметнулось к потолку, заставляя растерянно моргнуть, приходя в себя. Но не это поразило меня, а тень, выросшая на стене, стоило Габриэлю приблизиться ко мне вплотную и дать осветить себя трепещущему свету огня. Тень, за спиной которой раскинулись огромные черные крылья.

В невольном ужасе я отшатнулась, вырываясь из его объятий и, отскочив назад, бросилась прочь из зала, молясь всем богам, чтобы он не последовал за мной. Тяжелые металлические двери, которых я едва коснулась, вдруг распахнулись передо мной, с огромной силой ударившись о каменные стены, и, не видя больше преград, я выбежала в пустынный коридор, а из него в замковый холл и далее на улицу.

Не обращая внимание на пронизывающий холод, впившийся в мою разгоряченную кожу, я бежала все дальше от замка и от него… того, кто почти подчинил меня своим завораживающим голосом и магнетическим взглядом. Того, рядом с которым, с самого первого дня нашей встречи, мое бедное сердце начинало странно трепетать. И того, кто точно не был человеком. Вот только кем он был?

Впереди показалась небольшая каменная часовня, освещенная скудным светом четырех фонарей, что одиноко расположились по ее периметру. В высоких стрельчатых окнах, украшенных каменными переплетами, загадочно отражался свет свечей. Древние камни кладки, поросшие у подножия бурым мхом, потемнели от времени, как и высокая сводчатая крыша, выложенная черепицей.

На фасаде парадного нефа высоко над входом расположился витражный круг, разделённый внутри на «лепестки», в которых безошибочно угадывалась роза. Днем через него в часовню проникал поток солнечного света, преломляясь разноцветными лучами. Но сейчас вокруг царила черная бархатная ночь, и лишь ночное светило лило сквозь лепестки розы свой потусторонний мерцающий холодный свет.

Замешкавшись у подножия часовни, чтобы немного отдышаться, я с опаской оглянулась по сторонам, но, так никого и не обнаружив, толкнула узкую дверь и вошла внутрь, бессильно опустившись на одну из каменных скамеек, стоявших тут же, неподалеку. Здесь было значительно теплее, чем на улице, по периметру, в высоких кованых подсвечниках, горели толстые свечи, и все равно, меня била крупная дрожь. То ли от того, что чуть было не произошло в ритуальном зале, то ли от того, что я увидела.

Неужели Даркел хотел поцеловать меня? Я не была настолько наивной, чтобы не понимать его действий. И все же, я ничего не понимала. Почему? Ведь он всегда относился ко мне с высокомерием, граничащим с презрением. Да, помогал мне на своих занятиях, как помогал бы, наверное, любому другому адепту.

«Уверена, Белла? – вновь дал знать о себе внутренний голос. – А тебя не удивляло, что Габриэль Даркел, всегда такой сдержанный и невозмутимый, рядом с тобой проявляет слишком много эмоций?» Пришлось нехотя признать, что внутренний голос прав. И все равно, представить подобное было настолько невероятно, что я попыталась затолкать эти мысли поглубже. Но выходило из рук вон плохо – перед глазами, как наяву, стоял мужчина, удерживающий меня за плечи и медленно склоняющийся к моим губам. Что было бы, если бы я позволила этому поцелую случиться?

– Ты не о том думаешь, Изабель! – укоризненно прозвучал голос Альбена, и он вдруг опустился на спинку каменной скамьи, на которой я сидела, обдав меня прохладным воздухом.

– Альбен! – обрадовалась я, осторожно прикоснувшись к его перьям, ставшим еще более светлыми в лунном свете, заливавшем часовенку сверху. Или это лишь игра света? – С тобой все в порядке?

– Да. – Филин нахохлился, распушив перья и подошел поближе, уткнувшись головой в мое плечо. – Прости, что оставил тебя. Но мне закрыт вход в тот зал.

– Но почему? – пораженно спросила я.

– Магия, Изабель. Слишком темная и чуждая мне. Этот зал Габриэль, – казалось, имя декана далось филину с огромным трудом, – сильно изменил в угоду своим планам.

– Каким планам? – Я почувствовала, что по телу прошла невольная дрожь.

Вместо ответа, филин посмотрел на меня своими огромными золотисто-оранжевыми глазами, и произнес:

– Ты знаешь, кто он на самом деле?

Я задумалась над ответом на этот вопрос. Темная магия, которой обладал Даркел, была совсем не похожа на магию ведьм и колдунов. Тьма, которой он управлял, играючи, придавая ей любую форму, и которая жила в его глазах, была совсем иной. В ней чувствовалась безграничная мощь и я была уверена, что не знаю и тысячной доли его истинных возможностей.

А если прибавить к этому то, что я слышала о его возрасте, явно превышающем возраст любого из магов… И огромные черные крылья, распахнувшиеся за его спиной. По всему выходило, что он…

И все же, что-то не вязалось в этой картине. Ведь в том самом зале на полу была начертана пентаграмма, заключенная в круг, а это символ защиты от зла. Значит он не может быть злом, верно? Или может? А еще расположение ее лучей – оно не было типичным, я только сейчас это поняла. Так кто же он тогда?

– Он ведь не демон, да? – тихо спросила я Альбена.

– Нет, Изабель, он не демон. Полагаю, ты сегодня увидела его крылья?

– Да, – кивнула я, обнимая себя руками в тщетной попытке согреться.

– Какими они были?

– Черными. Они были огромными и черными.

– Черными… – Альбен надолго задумался, как будто что-то обдумывая. – Что ж, наверное, пришло время раскрыть тебе правду. Я собирался сделать это позже, когда ты полностью освоишь свою магию, но, боюсь, у нас осталось мало времени.

– О чем ты говоришь, Альбен?

– О том, что он узнал тебя, Изабель. И теперь не оставит в покое.

Альбен заговорил, прикрыв глаза, как будто погружаясь в далекое, далекое прошлое. И с каждым новым его словом мне казалось, что земля все больше уходит у меня из-под ног – таким невероятным и фантастичным выглядел его рассказ…

***

Габриэль

Алые языки пламени на лучах пентаграммы медленно угасали, тая во тьме, в которую был сейчас погружен ритуальный зал, а вместе с ними угасала и надежда, что в этот раз ритуал пройдет успешно. Увы. Сколько бы Габриэль не бился, сколько бы не пытался сломать печать, наложенную на врата, она стояла крепко. Еще бы. Ведь когда-то он сам был одним из тех, кто устанавливал ее. И теперь именно это сыграло с ним злую шутку. Его магия изменилась настолько, что печать просто не признавала в нем своего создателя. И все же…

Габриэль чувствовал, что сегодняшний ритуал чем-то неуловимо отличался от тех, что он проводил раньше. Но чем? Что изменилось? Прикрыв глаза, он вновь мысленно вернулся к событиям этой длинной ночи.

Вот он спускается по широкой мраморной лестнице в праздничный холл, будучи обязанным, как декан своего факультета, присутствовать на осеннем балу. Замок красиво украшен, но ему нет до этого дела, он видел множество подобных балов за прошедшие столетия.

Вот беседует с Гриффином, который в очередной раз пытается отговорить его от проведения ритуала, зная, что печать может запросто уничтожить того, кто посягнет на нее, используя чужеродную магию. Вот он чувствует на себе чей-то пытливый взгляд, и безошибочно находит его обладателя. Это она…

Мерцающие фиолетовые глаза с бегущей по краю радужки изумрудной лавой, волны гладких, как шелк, иссиня-черных волос, и это платье, подчеркивающее каждый плавный изгиб соблазнительного тела, алебастровой кожи, будто покрытой серебряным светом. Ведьма явно явилась на бал, чтобы искушать. Соблазнять. Завлекать.

И он видел, как зеленые адепты, один за другим, попадают под действие ее чар, не в силах противиться этой древней магии. А Изабель, казалось, вовсе не замечала того, что творится вокруг нее. Растерянный взгляд, нервно закушенная губа. Или это такая игра?

Хотелось подойти к ней, чтобы обнять и утешить, спрятать от чужих жадных глаз, увести отсюда как можно дальше, в одну из маленьких уютных гостиных, где напротив жарко натопленного камина стоит мягкий велюровый диванчик, так и манящий присесть, а рядом, на низком столике, бутылка терпко-сладкого рубинового вина и два хрустальных бокала…

Габриэль не хотел следить за ней, но его глаза как будто начали жить своей собственной жизнью, неотступно следуя за ней по пятам. Видя эти ее чертовы танцы с мальчишками, пожирающими ее пылкими взглядами. Который из них? Или сразу оба? Замечая слишком многое, и даже то, что девчонка явно пыталась скрыть.

Он вдруг почувствовал ее магию – она напоминала ему глоток прохладной животворящей воды в переполненном душном зале. Она была светом, разгоняющим тьму. Ее светом. Но зачем она использует ее? Здесь?

Хищно прищурившись, он продолжал наблюдать, и вскоре убедился в своих подозрениях – его адептка не просто присутствовала на балу, она, казалось, одновременно занималась… тренировкой? Услышанное и увиденное им ранее закружилось в вихре мыслей и чувств, сплавляясь с фактами и догадками, выстраиваясь в цельное полотно.

Теперь он был почти уверен в том, что Изабель далеко не так проста, как хочет казаться. И ее связь с филином в этом свете выглядела совсем уж фантастической, ведь Альбен мог подчиняться лишь одному человеку…

А если вспомнить то, что она ему рассказала, и сопоставить это с внезапной пропажей филина из замка год назад… Габриэлю вдруг показалось, что он начинает медленно сходить с ума. Ему хотелось тотчас же схватить девчонку и увести ее с бала, чтобы вытрясти всю правду, но внешне он оставался совершенно спокоен, и продолжал наблюдать, как напротив него, в противоположном конце зала, ее верные друзья продолжают держать оборону от чересчур назойливых адептов, рвущихся к ведьме.

«Кажется, мне пора вмешаться», – мрачно подумал Габриэль, видя, как один из рослых боевиков пытается скинуть с себя повисших на нем Варда и Игнатиуса, желая добраться до Беллы. Но, стоило ему сделать несколько решительных шагов в ее направлении, как ведьма испуганно заозиралась по сторонам и рванула к выходу. У Габриэля возникли нехорошие подозрения, но проверить их прямо сейчас он не мог.

К тому моменту, когда он пересек зал, девушка уже скрылась в одном из длинных замковых коридоров. Впрочем, это не было такой уж проблемой. По крайней мере, для него. Уверенно идя за ней следом, он все больше недоумевал – она неумолимо приближалась к тайному ритуальному залу. Почему именно он? Если в тот первый раз он, с натяжкой, все же мог списать это на совпадение, то теперь точно был уверен в обратном.

В зал Габриэль практически ворвался и… застыл. Стройная фигурка в сиреневом платье стояла ровно в центре пентаграммы. ЕГО личной пентаграммы. И та, откликаясь на ее магию, мягко светилась серебристым светом.

Что было дальше, Габриэль помнил смутно. Кажется, он перестал удерживать свою тьму и напугал адептку. Увидев ее, растерянную, дрожащую, но отчаянно храбрящуюся, готовую себя защищать, он, сам того не понимая, шагнул к ней ближе. А потом еще ближе. А после… Просто не смог заставить себя отойти.

Он смотрел на Изабель, а видел перед собой… божество с мерцающей кожей, с завораживающими колдовскими глазами, с манящими сладкими губами. Все отошло на второй план, его сомнения, догадки, планы. Остались только он и она, и та магия, что сейчас искрила между ними. Пентаграмма под их ногами разгоралась все ярче, бушующее пламя шипело, подчиняясь прохладной белой магии, и Габриэль склонялся все ниже, не в силах оторвать от нее взгляд. А после…

Мужчина с усилием вынырнул из своих мыслей и открыл глаза, из которых на мир смотрела сама бездна. Вот оно. Этот ритуал действительно отличался от предыдущих. А все потому, что Изабель Фарли напитала пентаграмму своей магией. И только поэтому он не пострадал, когда попытался сломать печать.

«Этого не может быть, – стиснув зубы, подумал Габриэль. – Этого просто не может быть. Или… может?»

Теперь происшествие с ожившей горгульей и слова старого профессора Флетчера о воссоединении душ виделись ему совсем под другим углом.