Глава 22

– Куда мы идем? – почему-то шепотом отозвался Альбен в моей голове.

– Думаю, скоро узнаем, – так же шепотом ответила я ему, раздумывая о том, что однажды уже была в похожей ситуации. Молча мы миновали правое крыло замка. Даркел стремительно шел впереди, я семенила следом, подозрительно глядя на его напряженную спину. Неужели он ведет меня в свой кабинет, как тогда? Или мы идем к ректору? Кажется, это был бы не самый худший вариант развития событий. Но нет, мы прошли мимо лестницы, углубившись в коридор, что вел из центрального холла Академии в… ритуальный зал. Серьезно? Зачем мы туда идем?

– У меня плохие предчувствия, – мрачно прошептал Альбен, что только усилило мою нервозность. Я вообще чувствовала себя странно последние минуты. Тьма отступила, но я все равно ощущала огромную тяжесть, что лежала на моих плечах. Голова кружилась, картинка перед глазами периодически дергалась, раскалывая сознание надвое.

– Располагайтесь, Изабель, – Даркел пропустил меня вперед, и вошел следом, закрыв тяжелые двери. Вот и все, мы остались с ним вдвоем – Альбену сюда вход закрыт.

– Мне… снова нужно лечь на пол? – почти проблеяла я, тут же ужасаясь тому, как жалко прозвучал мой голос.

– Если Вам так будет угодно, – в голосе декана мне послышалась насмешка, но внешне он оставался абсолютно серьезным и мрачным. – Разве не Вы говорили, что хотели бы узнать и о других способах сброса излишек магии?

– Я, – едва слышно выдохнула я, невольно пятясь назад. Боги, что он собирается делать?

– Именно этим мы с Вами сейчас и займемся, – Габриэль явно не хотел мне помогать. Напротив, он двинулся прямо ко мне, изрядно нервируя, и остановился совсем рядом, смотря сверху вниз своими завораживающими глазами под хищным разлетом темных бровей.

«Какой же он все-таки высокий!» – совершенно не к месту подумалось мне, и я невольно сглотнула, чувствуя необъяснимое волнение.

– Я чувствую, что Вас переполняет магия и, судя по всему, именно я виноват в этом. – Видя мое изумленное лицо, он пояснил: – Я задержал Вас допоздна на тренировке, а после еще и на индивидуальном занятии, и вновь поймал в мужском общежитии, и понимаю, что сегодня Вы просто не успели… – сделав над собой видимое усилие, он закончил, что явно далось ему с трудом: – сбросить излишки привычным способом.

Я отвела глаза в сторону. Так вот оно что! Теперь понятно, о чем он говорил. Он решил, что я шла в мужское общежитие, чтобы…

Боги! Прислушавшись к себе, поняла, что Габриэль прав. Мое странное самочувствие было вызвано ничем иным, как магией, что бурлила во мне, как в закрытом котле, не находя выхода наружу. Кажется, в последние дни мой магический резерв еще больше увеличился, и даже то, что я прилично выложилась не тренировке, не особо его изменило, а сбросить излишки силы я не успела. Альбен был сыт, а в тренировочный зал с мишенями, что прятался за камином, мы с ним сегодня не попали.

И только теперь я поняла, насколько опрометчиво поступила, отправившись вместо этого исследовать Академию. Перед глазами все плыло, а на кончиках пальцев уже проскальзывали серебристые искры. Я была на пределе, а забег по ночному замку, преследование Даркела, его тьма, воплотившаяся в черные плети тьмы, еще больше расшатали мои и без того далеко не спокойные нервы. «Только не это!» – с отчаянием подумала я.

– Сейчас мы с Вами попробуем альтернативный способ сброса излишков силы, – голосом, в котором мне послышалось затаенное предвкушение, произнес Даркел, заставив меня внутренне подобраться и задрожать. – Не сдерживайте свою силу, выпускайте ее, но с одним условием – Вы должны направить ее прямо в меня.

– Но сэр, – запротестовала я, – как же…

– Я буду проводником, Изабель, и сам распределю ее по этому залу. Видите, его стены выложены из особого камня, испещренного письменами? – дождавшись моего утвердительного кивка, он продолжил: – этот камень призван не просто впитывать излишки магии, как в других ритуальных залах, где тренируются адепты. Он особый, – Габриэль задумчивым взглядом обвел зал.

– Я хочу попробовать стабилизировать Вашу магию, связав ее с этим залом напрямую. На Вас это никак не повлияет – ни на магический резерв, ни на уровень силы. Но Вы будете лучше контролировать себя, понимаете? Связь, протянувшаяся между вами, будет гасить всплески, подобные тому, что уже был. Не важно, где и с кем Вы будете находиться.

– А…

– Когда Вы освоите свой дар полностью, мы разорвем эту связь. В любом случае, я не хочу, чтобы Вы считали, что я надеваю на Вас поводок. Я просто хочу помочь.

Я неуверенно кивнула. По правде сказать, я мало что понимала. Жаль, рядом сейчас не было Альбена, уверена, он бы точно мне что-то подсказал. И все же, я верила, что Габриэль действительно хочет помочь. Как я вообще могла подумать, что он может предложить мне что-то неприличное? На мгновение стало стыдно за собственные мысли.

– Вы готовы Изабель? – Даркел внимательно смотрел на меня. Уверена, от него не укрылось, в каком состоянии я находилась. Была ли я готова? Отнюдь. Да, моя сила не убивает, но что если ее огромная концентрация причинит ему вред? Видя мои колебания, мужчина добавил:

– Не бойтесь, я полностью контролирую процесс.

Я кивнула и, обратившись внутрь себя, сконцентрировалась на магии, собирая ее в подобие огромного светового шара, который с каждым мгновением становился все больше, опасно искря. Я чувствовала, что это еще не предел, что я могу сделать его еще больше, мощнее…

– Давайте, Изабель, выпускайте ее!

Голос Даркела стал спусковым механизмом, и шар мгновенно устремился к нему. Я перестала что-либо видеть от ослепительно белого света, затопившего все пространство вокруг и полностью скрывшего от меня Габриэля. Но постепенно облик его стал проступать, и я увидела, что мужчина стоит в нескольких метрах от меня, широко раскинув руки в стороны и запрокинув голову вверх.

На мгновение я залюбовалась его прекрасным лицом, на котором застыли спокойствие и умиротворение. Его глаза были закрыты, а сам он, казалось, был соткан из мерцающей тьмы, которую обволакивал мой свет, искрясь и переливаясь вокруг нее.

Внезапно Габриэль открыл глаза, посмотрев прямо на меня, я невольно отшатнулась – они больше не были черными, а светились потусторонним серебряным светом. Из его тела вдруг во все стороны вырвались сияющие лучи, вонзившиеся в стены ритуального зала и, отразившись от них под разными углами, устремились уже ко мне. Последнее, что я увидела, прежде чем медленно осесть на пол – это зал, пронизанный сверкающей сетью лучей, соединявший его, меня и Габриэля в единое целое.

***

В себя я приходила мучительно медленно. Казалось, я больше не чувствую тяжести своего тела, как будто его и вовсе у меня не было. Мне было сейчас так хорошо, так легко, и я купалась в свете, что окружал меня со всех сторон, как в колыбели. Но вдруг что-то теплое невесомо коснулось моей щеки, заставляя отвлечься, зовя вернуться назад.

– Белла, ты меня слышишь?

Мои ресницы дрогнули. Я слышала, но сейчас это воспринималась как досадная помеха.

– Белла, пора возвращаться. – Голос звал меня все настойчивее.

Наконец, я медленно открыла глаза. Первое, что увидела – обеспокоенное лицо Габриэля, склонившегося надо мной, а над ним – огромную пентаграмму на потолке, мерцающую серебристым светом.

Моргнув, я почувствовала, что мое тело лежит, и не где-нибудь, а, кажется, в объятиях декана. Охх…

– Я упала в обморок? – слабым голосом произнесла я, облизав пересохшие губы. Жутко хотелось пить, а еще немного кружилась голова.

– Да. Ты отдала слишком много силы и у тебя наступило магическое истощение.

Я заметила, что он снова перешел на «ты», но сейчас мне было слишком плохо, чтобы заострять на этом внимание.

– Зачем ты это сделала? Разве я просил выкладываться тебя полностью? – Габриэль пытливо смотрел на меня.

– Я… – я открыла было рот, чтобы объяснить, но тут же закрыла его. Зачем я это сделала? Знала бы я сама! Просто в какой-то момент почувствовала, что так нужно… нужно именно ему, а не мне. Как будто моя сила служила для него не только проводником, а чем-то большим. Тем, что могло помочь ему хоть на краткий миг ослабить тьму, что веками тисками сжимала его сердце. Я видела это в его глазах. Видела боль, плескавшуюся в них, скрытую за высокомерным равнодушным взглядом. Теперь видела.

Габриэль, кажется, все еще ждал моего ответа.

– Простите, я снова Вас не послушала, – виновато выдохнула я, испытывая все большую неловкость, и завозившись в его руках, пытаясь подняться. Но мне не позволили этого сделать.

Легко, словно я была пушинкой, Габриэль поднялся со мной на ноги.

– Я отнесу тебя в целительское крыло, – безапелляционно произнес он. – Лучше будет, если остаток этой ночи ты проведешь там, под надзором целителей.

– Но…

– Не спорь со мной, Фарли, – мужчина вновь перешел на официальный тон.

Это было так странно. Габриэль нес меня на руках по безлюдным коридорам спящего замка. Видя, что я вся сжалась и напряглась, он бросил мне на ходу, не сбавляя шаг и не глядя на меня: – Расслабьтесь, адептка, Вам ничего не угрожает.

Не знаю, что именно он имел ввиду под этой фразой, но я действительно попыталась расслабиться, бессильно опустив голову на его плечо. Это было волнительно. Слышать рваное сильное биение его сердца под черной шелковой сорочкой, привычно расстегнутой на груди, подчеркивая литые пластины мышц. Ощущать близость и тепло сильного мужского тела. Так близко видеть его лицо с резковатыми чертами.

На мгновение, мне захотелось очертить его профиль, осторожно пройдясь по нему кончиками пальцев, но я тут же отбросила эту странную мысль, вновь ощущая, как начинаю напрягаться, но теперь уже совсем по другой причине.

Наконец, впереди показались двери, ведущие в обитель целителей. Навстречу нам вышла женщина в длинном темно-зеленом платье и белоснежном фартуке с эмблемой целителей.

– Декан Даркел? Что с этой адепткой? – она окинула меня профессиональным внимательным взглядом.

– Ничего серьезного, магесса Вебстор, просто магическое истощение. Но я буду признателен Вам, если понаблюдаете за ней до утра и дадите укрепляющее зелье для восстановления резерва.

Кивнув, целительница ушла за зельем, а Даркел внес меня в соседнее помещение, где стояли множество коек, сейчас пустующих. Направившись к ближайшей из них, он осторожно опустил меня на покрывало, и вдруг застыл, склонившись надо мной.

Я так и не поняла, почему все случилось именно в этот момент. Возможно потому, что я заглянула прямо в его глаза, когда он опускал меня на кровать? Близко-близко, как в зеркале, увидев в них отражение своих?

Какое-то время декан пытливо смотрел на меня, как будто пытаясь что-то понять для себя, но вот его взгляд стал постепенно меняться, становясь все более пристальным и, наконец, в нем вспыхнуло понимание, а следом губы Габриэля тронула едва заметная хищная улыбка, от которой во мне вновь натянулась ослабнувшая было струна. Он понял… Я отчетливо поняла в этот самый момент… Понял, что у меня нет и не было никакого любовника в мужском крыле замка.

Не знаю, чем бы это все закончилось, но в комнату стремительным шагом вошла целительница, держа в руках поднос с целебным отваром.

– Его нужно выпить прямо сейчас, дорогая, – обратилась она ко мне.

– Отдыхайте, адептка. – Габриэль поднялся с кровати, на которую до этого облокачивался руками, нависая надо мной. Что бы ни происходило между нами мгновенье назад, он вновь вернул себе полное самообладание.

Кивнув целительнице, он вышел, оставив меня в растрепанных чувствах. И что теперь будет?

***

Габриэль

Их было трое: Кассиэль, Анаэль и он, Габриэль. Спустившиеся в этот мир, чтобы лучше узнать его обитателей, они и сами со временем стали чем-то похожи на людей. За тысячелетие, что прошло в исследовании и познании, переняли их облик, привычки и… эмоции.

Закончив странствовать, ангелы решили остаться здесь – в месте, где магические потоки, неразрывно связывающие этот мир с многочисленными вселенными, были особенно сильны. Построили замок, основав первую королевскую династию и стали покровительствовать людям, что быстро начали селиться в его окрестностях, отстраивая поселки и целые города.

Для них не было ничего невозможного, и со временем люди забыли, кто были их первыми королями. Когда приходило время покидать этот мир старому королю, на его место заступал новый, плоть от плоти его, похожий на своего предшественника, как две капли воды. И это никого не удивляло.

Габриэль, всегда тяготевший к познанию самой сути вещей, и мало интересующийся мирскими благами, к которым так жадны были люди, добровольно уступил власть Кассиэлю, своему соратнику и другу. И это было большой ошибкой. Не для подданных короля, нет. А для него, Габриэля.

Один из сильнейших ангелов, златовласый Кассиэль, был скорее воином, чем правителем. Он был чужд мирским радостям и общению с подобными себе, почти не ведал эмоций, предпочитая всему этому аскетизм, одиночество и требовательность. И к себе, и к другим. Но король не может позволить себе уединение – он принадлежит своим подданным так же, как и они принадлежат ему.

И Габриэль видел, что Кассиэль все чаще спускается в их особый ритуальный зал и подолгу рассматривает свое оружие – лук и стрелы, что, сверкая и переливаясь, вот уже много веков неподвижно парили в воздухе. Габриэль позже часто о думал о том, что было бы, если бы они тогда признались самим себе, что жизнь в этом мире их больше не прельщает? Что им пора уходить? Смогли бы они спасти себя? Увы, этого он не знал. Лишь прекрасная Анаэль, ставшая невестой Кассиэля, могла, пусть и ненадолго, осветить улыбкой бесстрастное лицо короля.

Анаэль… Вечная невеста. Прекрасная, как небесный свет. Кроткая, как агнец. Невинная в своей чистоте и добродетели. Могли ли они оба не полюбить ее? Не братской любовью, нет, а чем-то большим? Тем, что доселе им было неведомо и недоступно? И что так часто испытывали люди?

И Габриэль отступил бы, незаметно отходя в сторону, если бы точно не видел, что Анаэль не любит Кассиэля так, как невеста должна любить своего жениха. И в эти мгновенья он жалел, что они бессмертны. Что может быть хуже, чем вечность, отравленная ядом равнодушия? Но он не понимал, что и сам уже отравлен, и яду, что проник в его душу и сердце, было имя – сомнение.

Они по давней привычке все еще собирались вместе – сидели в гостиной долгими вечерами, разговаривали, обсуждали дела у огромного, пышущего жаром камина. Но что-то неуловимо менялось, и Габриэль чувствовал это, как может чувствовать лишь подобный ему.

Анаэль отдалялась от них. И все чаще на ее нежном прекрасном лице, обращенном к равнодушному ночному светилу, что лило свой холодный серебряный свет в витражное окно, он ловил отголоски печали. Все больше она молчала, погруженная в собственные мысли. Догадывалась ли она о том, что произойдет? Как знать. А тем временем, Кассиэль, наконец, назначил дату свадьбы.

И тогда он совершил свою главную и роковую ошибку. Решил, что имеет право вмешаться. Ради нее. Ради всех них. Да, он любил ее, но в отличие от Кассиэля, готов был дать ей выбор. А выбор был возможен лишь там, откуда они пришли.

И Габриэль отправился в ритуальный зал, чтобы сорвать печать и вернуться назад. Пусть не им с Кассиэлем, но ей. То, что произошло дальше, он до сих пор помнил по секундам, как будто это случилось лишь вчера.

Вот он касается руками огромной каменной печати, активируя древние символы, вспыхивающие по кругу. Анаэль широко раскрытыми глазами следит за его действиями. Она молчит. Но Габриэль знает, что она хочет вернуться назад. И он вернет ее. Любой ценой. Спасет из этого безвременья, ставшего для всех них невольной тюрьмой, изменившего саму их божественную суть.

Вот Кассиэль внезапно материализуется в ритуальном зале позади них. Откуда он взялся, разве он не должен был уехать из замка Вельфант? Неужели что-то почувствовал, понял? Уже, кажется, бывшие соратники и друзья, не мигая, смотрят друг на друга. Слова не нужны. За них говорят их измученные души. Кассиэль не хочет ее отпускать. И не хочет возвращаться назад. Он не слушает доводов Габриэля. Ему по-прежнему не ведомы жалость и сострадание.

В руке короля появляется призванный им лук со стрелами – его любимое оружие. Габриэль, грустно улыбнувшись, призывает в ответ свой меч. Он готов защищать любимую, но какой ценой?

Они все еще медлят. Перед мысленным взором мелькают сотни, нет, тысячи лет, проведенных бок о бок, как соратники и друзья. Они не помнят иного и не желают его. Но и уступать не хотят. Только не здесь. Не сейчас.

– Анаэль, вернись ко мне! – звучный голос Кассиэля легко способен согнуть волю любого, будь то человек или маг. В нем нет эмоций, лишь бесстрастное равнодушие. Он уверен, что невеста не посмеет поступить иначе. Но Анаэль медлит, переводя взгляд с него на Габриэля, и обратно.

– Анаэль… – Габриэль не узнает свой голос – кажется, он утратил возможность увещевать. – Ты не обязана становиться его женой. Это не наша суть, мы другие. Возвращайся обратно и живи так, как хочешь ты, а не он.

– Это будет ошибкой, Анаэль. Твоя миссия в ином. – Кассиэль смотрит на невесту, и его глаза начинают светиться нестерпимо-ярким голубым светом. Весь его облик меняется, становясь больше, выше, принимая свою боевую ипостась. За спиной появляются огромные крылья, отливающие золотом.

– Она должна решить сама. – Габриэль делает шаг вперед, чувствуя, что печать за его спиной вот-вот падет, и древние врата, наконец, откроются. Он тоже изменился, и его глаза затопило расплавленное серебро, а за спиной сложены серебристо-белые крылья.

Анаэль оглядывается на него, и на мгновение ему кажется, что в ее пронзительных голубых глазах он видит благодарность и что-то еще… то, что он никогда прежде не видел во взгляде, обращенном на Кассиэля. Но не успевает он впустить эту мысль глубже, как Кассиэль одним неуловимым движением накладывает стрелу и спускает тетеву. Звенящая золотая смерть несется к нему, и лишь в последний момент он уходит с ее траектории, и стрела по касательной задевает его. Из неглубокой раны хлещет белый свет, но Габриэль не обращает на это внимание, покрепче перехватывая меч, напитанный его силой.

– ТЫ. ПОСМЕЛ. НАПАСТЬ. НА МЕНЯ. – От голоса его истинной сущности дрожат каменные своды зала и плавятся тяжелые кованные подсвечники на стенах, такой чудовищной силой она обладает. Прекрасные сияющие крылья разворачиваются за спиной, закрывая собой врата.

– ТЫ. ПРЕДАЛ. МЕНЯ. ГАБРИЭЛЬ. – Голос Кассиэля, одного из самых могущественных ангелов, заставляет Габриэля на мгновение споткнуться, но уже в следующий момент он решительно вскидывает голову и, увидев, что в руке противника вновь материализуется золотая стрела, со всей силы бросает меч вперед, как копье. Навстречу ему несутся искрящиеся смертоносные стрелы. Множество стрел.

И в этот момент случается то, что никто из них предугадать никак не мог. Хрупкая фигурка возникает между ними, и в следующий миг остро заточенное острие пронзает ее насквозь. Острие его меча. Стрелы Кассиэля падают, не достигнув цели, и Габриэль бросается вперед, одновременно приказывая мечу исчезнуть.

Но раньше, чем он успевает, около Анаэль оказывается Кассиэль, подхватывая на руки ее обмякшее тело, и бережно опуская на пол. Они оба знают, что она умирает, ведь это оружие было создано против таких, как они. Ее человеческая оболочка начинает светиться белоснежно-серебристым светом, образовывая вокруг подобие сияющего нимба, нежные черты лица расплываются. Или в том виноваты слезы отчаяния, застывшие в его глазах?

Габриэль в ужасе. Он еще не до конца осознал то, что только что убил ту, которую любил больше жизни. Убил, вместо того, чтобы спасти. Сам, своими собственными руками, когда до спасения оставался всего один шаг.

– Прости меня, – доносится до него едва слышимый не то вздох, не то шепот, а в следующий миг хрустальные голубые глаза закрываются навечно. Он так и не понял, ни тогда, ни после, к кому были обращены ее последние слова – к Кассиэлю?

Король медленно поднимается с колен, прижимая к себе хрупкую мерцающую фигурку, баюкая ее в коконе своих крыльев. Теперь это не божественно прекрасный златовласый мужчина с голубыми глазами, теперь это устрашающий ангел мщения, и едва ли кто-то смог бы назвать его красивым.

– ТЫ. УБИЛ. ПОДОБНОГО. СЕБЕ. – Каждое слово ввинчивается в Габриэля раскаленным добела железом и ранит его не хуже, чем меч. – ТЫ. НАРУШИЛ. ЗАКОН. – Кассиэль на мгновение замолкает, но лишь затем, чтобы произнести следующие страшные слова, каждое из которых подобно каменной лавине, способной погрести под собой все живое: – ВЛАСТЬЮ. ДАННУЮ. МНЕ. Я. НИЗВЕРГАЮ. ТЕБЯ. НАВЕЧНО.

НАВЕЧНО… Эти страшные слова набатом звучали в ушах Габриэля, когда он рухнул на колени, от нестерпимой боли, внезапно пронзившей все тело. Боль рвала его душу, отрывая от нее, еще живой, саму его суть, его свет, заполняя вместо этого жуткой омерзительной тьмой. НАВЕЧНО…

Глазами, в которых застыли отчаяние и мука, он мог лишь бессильно наблюдать за тем, как Кассиэль с Анаэль на руках входит во врата, из которых навстречу ему льется нестерпимо-белый свет. Как их силуэты медленно исчезают в нем, растворяясь. Как больно вдруг становится его глазам смотреть на то, что раньше было частью его самого.

Но эту боль заглушила другая, заставив его зайтись в беззвучном крике. Казалось, тьма, что поселилась в нем, сейчас выжигала каждую клеточку его тела и сознания, ломая, меняя их под себя…

Когда он, наконец, поднялся с колен, он был уже иным. И внутри, и снаружи. С тех пор Габриэль никому никогда не показывал свои крылья. Даже наедине с собой он не мог вынести их чернильного мрака.

Он покинул замок, но перед этим запечатал своей новой магией ритуальный зал – тот самый, где располагались врата, теперь навечно закрытые от него печатью. Вскоре люди выбрали себе нового короля, который не пожелал жить в месте, навивающем на него подсознательный ужас. И много веков прошло до того момента, когда он все же решил вернуться сюда, случайно услышав пророчество, подарившее ему надежду…

***

Поднимаясь из целительского корпуса, где он оставил Изабель на попечение старшей магессы Вебстор, которой полностью доверял, Габриэль вновь вспоминал слова, что услышал когда-то от одной из последних великих пророчиц.

…Древний замок – ключ ко всему… Там, где свет и тьма навеки переплелись в замысловатый узор, надежно сокрыто то, что ты так жаждешь… Но настанет день и луч истины появится во мраке… Сосуд дарует прощенье и проклятие спадет… Узришь ты спасенье души… И откроется новый мир навсегда…

Непонятные, странные слова… Впрочем, как и все пророчества. Габриэлю всегда было очевидно, что речь в них идет о замке Вельфант и о том, что спрятано в нем. Скорее всего, какой-то древний артефакт, что Кассиэль оставил в этом мире. Но что это могло быть?

Судя по словам пророчества, некий сосуд. Иного толкования Габриэль не находил, как ни бился над разгадкой. В прежнее время он легко отыскал бы его. Он знал замок, как свои пять пальцев, и чувствовал родственную магию. Но не сейчас…

Замок и его магия отторгали его так же, как и его собратья, и более не подпускали к своим секретам. Ему приходилось прилагать титанические усилия, чтобы обойти это препятствие, и все равно, за много веков, он не смог преодолеть даже половины. Где мог быть сокрыт этот артефакт? Опять же, очевидно, что в правом крыле – первом, что они возвели на этом месте, и самом любимом у Кассиэля.

Так он думал раньше. Но что, если все это время он заблуждался? Могло ли быть так, что он трактовал пророчество неправильно и искал не там? Одна мысль об этом была слишком абсурдна, но Габриэль теперь не был уверен ни в чем. Не после того, как вновь почувствовал ее… магию Анаэль.

Мыслями он вновь перенесся к сегодняшней ночи. Он едва сдержал себя, когда встретил Изабель на пороге мужского общежития. И лишь ее испуганное лицо, и расширившиеся в ужасе глаза, заставили его отозвать тьму. «А ведь она, скорее всего, видела проклятого стража, которого ты призвал на ее поиски», – сказал себе Габриэль, и беззвучно выругался. Она ведь убеждала его, что видит проклятия! Как он мог не верить? Глупец!

Он повел ее в ритуальный зал, чувствуя, что девушка на грани и что сила переполняет ее. Невольно радуясь тому, что успел перехватить до того, как она отправилась к любовнику…

Хотя уже тогда понимал, что что-то не сходится. Давно понимал, просто отказывался в это верить. Если она не была у любовника, где тогда блуждала полночи? И, главное, зачем? Ее странный внешний вид говорил о многом…

А потом она выплеснула свою магию, направив ту четко в него. Нет, Изабель сделала ровно то, о чем он ее просил. Но он не ожидал, что ее сила будет столь мощной. На миг ему показалось, что он воспарил – так легко и свободно вдруг стало дышать, как будто проклятая тьма отступила, перестав сдавливать тисками его сердце, как будто поруганные крылья вновь обрели свои первозданные чистоту и свет. Но то была лишь иллюзия. Девчонка не рассчитала силы и упала бы, не подхвати он ее в последний момент.

Что он чувствовал, держа ее в своих объятиях – такую нежную и хрупкую? Чего он хотел, когда невесомо провел кончиками пальцев по атласной белоснежной коже? Он не мог больше обманывать себя – он хотел ее всю, без остатка. Хотел, чтобы она принадлежала только ему, всегда ему. Вот только что он может дать такой, как она? Имеет ли право запятнать ее своей тьмой? Анаэль… Конечно, она не была ей. Ни внешне, ни по сути. И все же в ней жила магия Анаэль, та ее часть, что влекла его, как магнит. В ней жил свет души Анаэль, ее божественный отблеск, и Габриэль понимал, что не может устоять перед этим искушением. Слишком велико оно было.

Но было и кое-что еще… Его жажда в этой девушке ощущалась во сто крат сильнее, и она чувствовалась совсем иначе: кажется, за прошедшие столетия он стал гораздо больше человеком, чем раньше. Ее глаза, губы, волосы, фигура…. Весь ее облик, такой манящий, такой желанный… Он не испытывал к Анаэль и сотой доли того, что чувствовал к Изабель.

Если те чувства можно было сравнить с ровной, широкой рекой, спокойно несущей свои воды вперед, то эти эмоции напоминали, скорее, горную реку со множеством порогов, или водопад, бушующим потоком обрушивающийся со скалы вниз, на острые камни. Или то диктовала ему тьма, что жила в нем? Этого Габриэль не знал, и от того ему было еще тяжелее.

Совсем недавно он почти убедил себя отступиться. Вновь. Видя, как девчонка счастлива со своими кавалерами и не собирается ничего менять, каждую ночь бегая к ним на свидания. Но сегодня он, наконец-то, прозрел: стоило ее испуганным фиалковым глазам заглянуть в его глаза, заполненные тягучей тьмой, он почувствовал, что она до сих пор чиста и невинна – и телом, и душой. И это откровение что-то изменило в нем. Он вновь поверил в то, что имеет право мечтать. Хотя бы мечтать – до тех пор, пока не найдет этот чертов артефакт и не вернет себе потерянное.

И тогда… Тогда он ее уже не отпустит. А еще… больше всего на свете Габриэль хотел знать, что именно она ищет в замке под покровом ночи. И что-то подсказывало ему, что цель у них одна и та же. Оставалось только проверить это на деле. И, заодно, узнать, зачем Изабель понадобился древний артефакт.