Глава 23

– А у меня был другой выбор? – скептически возразила я, рассеянно кидая в сумку учебники и конспекты. Я только что вернулась от целителей, где провела всю ночь до утра, и уже успела выслушать от Альбена кучу предположений о том, зачем Даркелу понадобилось связывать меня с ритуальным залом, причем каждое последующее предположение в его интерпретации звучало все мрачнее и трагичнее.

Соседка с возмущением косилась на меня, но молчала, делая вид, что собирается на завтрак. «Ну еще бы! – подумалось мне со смешком. – Аурелия наверняка решила, что я совсем потеряла совесть, раз всю ночь провела у любовника.»

– Между прочим, именно так она и думает, – подтвердил Альбен, вновь нагло подслушивая мои мысли.

– Альбен! – я возмущенно кинула в сумку очередной учебник.

– Что? – невинно откликнулся тот, но тут же примирительно добавил: – Ну прости, не удержался. Твои мысли для меня, как раскрытая книга. И кстати… – в его голосе послышались ехидные нотки, – не отрицай, тебя тянет к нему все больше.

Я решила промолчать, не желая обсуждать эту щекотливую тему. Но не тут-то было! Альбен, чувствовавший вину от того, что его не было со мной в ритуальном зале, кажется, решил с лихвой наверстать упущенное. Пока я, влившись в толпу адептов на лестнице, спешила на завтрак, где меня уже наверняка ждали парни, он продолжал размышлять в моей голове:

– Итак, давай подытожим, что мы имеем? Он понял, что твоя магия досталась тебе от Анаэль. Как? Перерождение, Изабель. Ты – новорожденная душа Анаэль.

– Я думала у ангелов нет душ, – неуверенно возразила я.

– А что ты вообще знаешь об ангелах? Поверь, я и сам знаю не так много. Но явившись в этот мир, они обрели не только души, но и телесные оболочки, свойственные людям.

– Ну хорошо, предположим, ты прав. Но я ведь не Анаэль, откуда тогда эта тяга?

– Конечно, ты не Анаэль, и ты получила лишь часть ее силы, – увидев, что я вздохнула с облегчением, Альбен продолжил, – именно ту часть, которая так влекла к ней Габриэля.

– Что? – Я остановилась как вкопанная на ступеньке лестницы, так что две идущие сзади адептки старшекурсницы едва не налетели на меня, и смерили возмущенными взглядами, проходя мимо. Извинившись перед девушками, я заставила себя вновь продолжить путь. – О чем ты вообще говоришь?

– А тебе не показалось странным, что Габриэль, знавший Анаэль очень… очень давно, в какой-то момент вдруг понял, что испытывает к ней чувства, подобные тем, что испытывают друг к другу люди разных полов?

– Да нет, – задумчиво откликнулась я. – Я, конечно, не особый знаток людских отношений, но думаю, так бывает, особенно с теми, кто много времени проводит.

– Возможно, – мне показалась, Альбен немного уязвлен, что я ему не поверила, – но я думаю, дело в ином.

– И в чем же?

– Его влек свет ее души, то, что она обрела, придя в этот мир, – поучительно заявил Альбен, и я невольно улыбнулась, представив, как он в этот самый момент важно расхаживает по ветке своего любимого дуба. – Но не это нас сейчас должно волновать Изабель, ситуация в принципе складывается очень странно.

– Согласна, – я мрачно кивнула, чем вызвала косой взгляд одного из адептов, идущих рядом, и поспешившего ускорить шаг. – Я знаю, кто он. Он знает, кто я. Но знает ли он, что я знаю, кто он? Боги, да это даже звучит как бред! – я оглянулась, чтобы убедиться, что мое невольное восклицание вновь никого не напугало, и тут же снова перешла на телепатическую связь.

– И мы оба делаем вид, что ничего не знаем. Может нам просто поговорить и все выяснить? – предложила я, наконец то дойдя до столовой и оглядываясь по сторонам в поисках своих друзей. Судя по всему, в очереди их не было.

– Можете и поговорить, если ты хочешь как можно скорее оказаться в его постели. А о последствиях ты подумала?

– То есть постель – это еще не последствия, по-твоему? – прошептала я возмущенно. – Чего еще я не учла?

– Например того, что в нем живет тьма. А в тебе свет. И ты явно слабее его, понимаешь? Хочешь, чтобы она поглотила тебя?

– Об этом я вообще не думала, – пробормотала, невольно передернув плечами. Признаться, я вообще не представляла того, что однажды я и Габриэль… Что мы… Не представляла, я сказала!

– Ну-ну, – хмыкнул Альбен, явно мне не поверивший.

– Кстати, а что он знает о тебе, Альбен? – я быстро перевела разговор на другую тему, потому что мне вдруг пришла в голову мысль о том, что Даркел не проявлял особого интереса к Альбену, хотя и знал, что тот стал моим фамильяром. Не странно ли это?

– Практически ничего, – мне показалось, Альбен не хотел отвечать на этот вопрос.

– Альбен? – я выжидательно выгнула бровь, показывая, что не отстану.

– Я был связан с Анаэль, точнее, с ее магией. Но после того как… после случившегося, по идее, я должен был погибнуть, ведь у меня больше не было подпитки. И так бы оно и случилось, если бы я не нашел несколько источников в замке, в которых еще теплилась ее магия, и не начал питаться ими. Но Габриэль об этом не знал, его слишком долго не было в замке.

А когда он вернулся, то решил, что я лишь потомок того, прежнего Альбена, жившего много веков назад. Да, магическое существо, но не наделенное и толикой той силы, которой обладал прежде. И, как ты понимаешь, разуверять его в этом я не стал. Иной раз проще прикинуться обычным филином, – проворчал Альбен.

– Здесь ты прав, – кивнула я, – пусть думает так и дальше, по крайней мере, пока. Все, чего я хочу, это отыскать свет его души, который зовет меня по ночам. Или артефакт, исполняющий самое заветное желание, и уже с его помощью отыскать этот свет. Или и то и другое вместе. Чтобы помочь ему. А дальше – не знаю… – В этот момент я как раз заметила парней, уже сидящих за одним из столиков, и машущих мне руками, и тут же поспешила к ним, на время прервав наш разговор.

***

– Белла, мы уже взяли тебе завтрак! – Игнатиус приветливо улыбнулся, отодвигая мне стул.

С признательность кивнув, я села, и поспешила приступить к трапезе, пока колокол не возвестил о начале занятий. По моим подсчетам, у меня в запасе оставалось не более десяти минут. Парни мне не мешали, возбужденно обсуждая происшествие, случившееся этой ночью. Оказывается, кто-то пытался проникнуть в кабинет ректора, но безуспешно – сработала магическая защита.

– А я вам говорю, что это точно кто-то из первогодок, – горячо спорил Эван.

– Вряд ли, первогодкам такое не под силу, – усомнился Айк.

– Это вообще никому не под силу, отец говорил мне, что защиту на кабинет накладывали не менее дюжины магов, – вступил в разговор Игнатиус.

– Вот именно, – Эван кивнул, – все об этом знают, и никто в своем уме туда не полез бы. Наверняка это был кто-то не особо умный, лишь недавно приехавший в Академию.

– Ну, то что не особо умный, было сразу понятно, – ухмыльнулся Айк. – Надеюсь, Даркел вчера не слишком над тобой издевался, когда мы ушли?

А? Что? Я была так поглощена этим обсуждением, что не сразу поняла, о чем спрашивает меня парень.

– Нет, – помотала головой, – правда мои успехи его не впечатлили, скорее напротив… Поэтому, – вздохнув, заключила я, – теперь я буду ходить к нему еще и на дополнительные занятия, чтобы успеть подготовиться к испытанию и никого не подвести.

– Не повезло!

– Повезло! – одновременно хором произнесли Эван и Айк. И если в глазах первого я видела искреннее сочувствие, то глубоко в глазах Айка затаилась ехидная улыбка. Кажется, кто-то все никак не оставит мысль о том, что меня и Даркела связывает нечто большее, чем учеба.

– И он, между прочим, прав! – вновь вмешался Альбен, заставив меня скрипнуть зубами с досады.

– Ну что, пошли? Не хочется опаздывать к Дагли.

Профессор Дагли вел у нас Теорию и практику стихий и, признаться, как и Лайман, не вызывал у меня особой симпатии. Это был высокий, очень худой мужчина, неизменно завернутый в серую преподавательскую мантию, выдававшую в нем стихийного мага. И сам он был какой-то серый – невнятного цвета волосы, уложенные волосок к волоску, воскового цвета кожа, бескровные губы и, на контрасте с этим, удивительно цепкие, колючие глаза, похожие на две льдинки.

Профессор славился тем, что не признавал любимчиков и мнения других преподавателей, поэтому практически ни с кем не общался, считая свой предмет основным для любого мало-мальски уважающего себя мага. Поговаривали, что даже с профессором Беркли, деканом собственного факультета стихийной магии, он и то, умудрился рассориться.

Свои занятия Дагли вел до уныния скучно, считая, что весь остальной материал мы просто обязаны самостоятельно найти в библиотеке, зато требовал так, что адепты ходили к нему не пересдачу по два, а то и по три раза. Я слышала, как однокурсницы сетовали, что Дагли остается неизменно холоден и равнодушен к их ведьмовским чарам, называя его «черствым сухарем, неспособным оценить настоящую женскую красоту и обаяние».

И именно Дагли стоял на моем пути к получению заветной стипендии, потому что я у него числилась в рядах явных аутсайдеров.

Сегодня у нас было практическое занятие, проходящее в одном из просторных учебных залов. Войдя внутрь, я мысленно хмыкнула, отметив про себя его отделку таким знакомым камнем черного цвета с серебристыми прожилками, имеющим свойство поглощать излишки магии.

– Быстрее, адепты, занятие уже начинается, – недовольно поджав губы, поторопил нас Дагли, и мы с ребятами вошли внутрь, присоединившись к уже толпившимся возле одной из стен однокурсникам.

– Сегодня мы с вами будем призывать поочередно все четыре стихии, – профессор, убедившись, что все в сборе, остановился напротив нас. – Вы, с вашим даром, должны уметь это делать как никто другой, потому что как минимум одна из них изначально должна подчиняться вам. Но… – Дагли нехорошо усмехнулся, – как показала практика, это совсем не так.

Мы с Игнатиусом, стоявшим рядом, переглянулись. Дагли был прав. У Игнатиуса с трудом получалось управлять стихией воды, Вард пытался подчинить себе землю, Эван и Айк – воздух, а я… у меня вообще выходила полная катастрофа, примерно, как тот самый дождь, что я вызвала вчера.

– Ну-с, с кого начнем? Может быть Вы, Беатриса, порадуете нас сегодня?

Медноволосая ведьмочка, ничем не выдавая своих эмоций, выступила вперед, в центр зала, а мы напротив, отошли подальше, рассредоточившись вдоль стен.

– Все четыре, Беатриса! – напомнил ей Дагли. – Советую начать с той, взаимодействие с которой дается Вам проще всего!

Кивнув, Беатриса вскинула руки, и начала читать заклинание. Я с невольным восхищением отметила, что делает она это, даже не произнося слова вслух, что было редкостью для адептов первогодок. Повинуясь ее приказу, вокруг Беатрис вспыхнул огненный круг.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул стоявший рядом Игнатиус.

– Отлично, Беатриса, меняйте стихию! – сквозь треск пламени, донесся до нас голос преподавателя.

Вторая стихия, которой оказалась вода, далась Беатрисе не так легко, и к тому моменту, когда пламя, шипя и заволакивая облаками пара зал, наконец, потухло под действием водяных струй, на ее лбу выступили бисеринки пота.

– Не мешкайте, вызывайте третью!

Третьей стихией Беатриса выбрала воздух. На ее месте я поступила бы точно так же – пар легче всего преобразовать именно в него. И все же, Беатрисе пришлось нелегко, и лишь минут через пять она смогла продемонстрировать нечто, что слегка пошевелило пряди моих волос у лица.

– Ну а теперь попробуйте землю, – раздался голос Дагли.

Взглянув на девушку, я поняла, что она уже не пределе. Мокрые волосы, казавшиеся сейчас темнее, чем были, облепили ее уставшее лицо, и тем не менее Беатриса не собиралась сдаваться. «Возможно, Габриэль и Ройс были правы, выбрав в команду именно ее», – задумчиво подумала я, внимательно наблюдая за ее действиями.

Не знаю, что изначально собиралась делать Беатриса, но у нее это явно не получилось. Дагли терял терпение, недовольно поджимая губы. Наконец, обреченно вздохнув, Беатриса устало прикрыла глаза, и я уж было решила, что она сдалась, когда увидела, что рядом с ее правой рукой закручивается небольшое облачко.

Присмотревшись внимательнее, удивленно моргнула: судя по всему, Беатриса просто… собрала с пола пыль, смешанную с каменной крошкой, и теперь, стянув ее в подобие шара, формировала из нее… оружие? Наверное, это должен был быть нож? Или кинжал? Беатрисе не хватило совсем чуть-чуть. Силы ее все-таки оставили, и она пошатнулась, теряя концентрацию и, как следствие, связь со стихией. На ее ладони осталась лежать лишь горстка серого песка.

– Что ж, адептка, – Дагли, наконец, соизволил что-то сказать. – Вам определенно нужно больше тренироваться, а еще, мой Вам совет, поработать над уровнем своего магического резерва. Он, знаете ли, имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент.

Мы с Игнатиусом с возмущением уставились на профессора. Да Беатриса была лучшей на курсе! И едва ли кто-то из нас сумел бы, как и она, вызвать все четыре стихии поочередно. Но Дагли, по-видимому, так не считал. Что же касается самой девушки, то она, нисколько не обидевшись, лишь спокойно кивнула: – Благодарю за совет, профессор!

После нее свои силы пробовали другие адепты, но никому так и не удалось повторить успех Беатрисы, отчего Дагли становился все более раздраженным, и к тому моменту, когда в центр зала вышла я, в воздухе буквально чувствовалась разлитая желчь.

– Ну, Фарли, надеюсь, сегодня мы увидим от Вас что-то более существенное, нежели на предыдущем занятии? – В голосе преподавателя мне явно почудилась скука, смешанная с давно навешанным на меня ярлыком бездаря.

– Я постараюсь, профессор, – тем не менее, спокойно ответила я.

– Начинайте с любой, – Дагли отвернулся, всем своим видом давая понять, что не ждет от меня ничего, кроме полного фиаско.

Что ж… Попробую его удивить. Хоть чем-нибудь… Надеюсь.

Я сконцентрировалась на силе, призывая ее воплотиться в воду. Мне казалось, эта стихия откликается лучше всего, по крайней мере, на тренировке с Даркелом это сработало и, между прочим, сработало впервые! Остается только понять, как… Вскинув руки, я начала читать необходимое заклинание, но увы, вокруг ничего не изменилось. Не то что полноценного дождя, я не смогла вызвать даже каких-нибудь нескольких жалких капель. А ведь изначально вообще хотела создать ливень и сделать из него подобие волны, ну или, на крайней случай, прозрачной водяной стены.

– Снова ничего? Печально, Фарли, – Дагли окинул меня пренебрежительным взглядом. – Ну призовите что-нибудь другое… если сможете, – издевательски закончил он. В углу, где стояла Элеонора со своими подружками, послышалось злорадные смешки.

Ладно, попробую воздух. Закрыв глаза, чтобы ничто меня не отвлекало, я представила, как на моих ладонях закручиваются крошечные смерчи. Как они напитываются моей силой, становясь все больше, больше… Как срываются с рук, расходясь по залу высокими столбами… Увы. Открыв глаза, я поняла, что так и стою в центре пустого зала, и никаких смерчей в нем не наблюдается.

– Ну что Фарли, может быть уже довольно испытывать наше терпение? – профессор явно не собирался больше тратить на меня свое драгоценное время.

Я в отчаянии закусила губу, не желая сдаваться. Как же так! До испытания осталось меньше двух недель, а у меня вообще ничего не выходит. Даркел отстранит меня, и будет абсолютно прав!

– Тебе помочь? – прошептал Альбен.

– Не надо, я должна сама понять, как их вызвать, – с горечью откликнулась я. Лучше пусть считает меня бездарем, чем я обману его и других, используя Альбена.

– Дайте мне еще минуту, сэр, – обратилась я к преподавателю, и увидев, что он лишь безразлично пожал плечами, решила, что это означает согласие. Что ж, ладно, раз ни вода, ни воздух мне не подчинились, попробую огонь. Земля еще сложнее, даже Беатрисе она плохо удается.

Глубоко вздохнув, я обратилась внутрь себя – туда, где жил источник моей магии. Сама ее суть, так и не принявшая какую-то определенную форму, и до сих пор не ставшая ни прекрасным цветком, ни сверкающим драгоценным камнем, как вещала нам преподавательница. Я ощущала ее, но не видела, она по-прежнему была скрыта от меня подобием бесформенной дымки.

«Огонь, – шепнула я себе, – я призываю огонь.» Я попыталась представить его форму, но перед глазами была лишь пустота. В отчаянии я зажмурила глаза, ныряя еще глубже в себя. «Земля, – крикнула я мысленно, – откликнись! Я знаю, ты слышишь меня!» Не знаю, сколько я так стояла, мне показалось – лишь несколько секунд, но раздраженный голос преподавателя, раздавшийся где-то рядом, сказал мне, что это не так.

– Вы можете простоять здесь хоть весь день, адептка, эффект будет то же. А знаете почему? Потому что Ваша сила слишком ничтожна. Неужели именно Вас профессор Даркел выбрал в команду? – неприязненно скривив губы, Дагли окинул меня уничтожающим взглядом. – Боюсь, Вы подведете и ее, и свой факультет. Вы ничтожно слабы, Фарли. Пора уже это признать и уйти, пока не поздно.

Ни слова больше не говоря, Дагли развернулся на каблуках и направился к выходу, а я так и осталась стоять в центре зала, потерянная и раздавленная его жестокими словами. Вокруг мелькали чьи-то лица, которых было не разобрать, голоса слились в едва различимый гул, а я все стояла, не видя ничего вокруг. Лишь стук каблуков профессора, все дальше отдалявшегося от меня, отсчитывал секунды в моем воспаленном сознании.

Десять… Девять… Восемь… Картинка смазалась до его высокой тощей фигуры, маячившей впереди… Семь… Шесть… Пять… Мой взгляд неотрывно следовал за его серой мантией, волочившейся по полу. Четыре… Три… Два… Я докажу ему. Я должна. Один…

Что случилось в следующий момент, я даже не сразу осознала. Просто увидела, как мантия профессора вдруг меняет свой цвет, становясь из серой сначала синей, потом вновь приобретая серый цвет, потом вдруг окрашивается в алый и, наконец, темнеет до темно-коричневого. Пока я с изумлением наблюдала за метаморфозами преподавательской одежды, где-то рядом послышались испуганные вскрики, а следом рядом со мной вдруг очутились парни.

– Белла, очнись! – Вард, кажется, это был именно он, с силой встряхнул меня за плечи, заставив, наконец, прийти в себя, чтобы тут же замереть вновь, в ужасе от увиденной картины: около входа в тренировочный зал образовался огромный воздушный смерч, высота которого достигала нескольких метров, теряясь где-то под потолком. Он не двигался, но и не давал адептам выйти из зала.

Глазами я отыскала профессора Дагли, но ему, кажется, было не до нас – подол его мантии по-прежнему сходил с ума, меняя цвета. Вот мужчина нечаянно прикоснулся к нему в тот момент, когда он стал алым, и тут же отдернул руку, тряся ею в воздухе и дуя на обожженные пальцы. Мамочки! До меня, наконец, стало доходить, что происходит. Кажется, моя магия все же откликнулась. И вновь в тот момент, когда я испытала сильные эмоции, как тогда, с Элеонорой, оскорблявшей меня. И если я права, то сейчас….

– Я попробую все исправить, но не уверена. Выбирайтесь отсюда и зовите на помощь Даркела, – крикнула я Айку и Эвану, изо всех сил пытающимся сдержать мой смерч. Остальные адепты в ужасе жались по стенкам, лишь Беатриса с другой стороны зала, насколько я могла видеть, выставила перед собой магический щит.

– Мы не пройдем мимо него, – крикнул мне через плечо Айк.

Я вскинула руки, призывая магию, а заодно и себя, успокоиться. Но ничего не вышло, напротив, смерч вдруг стал стремительно темнеть, в воздухе явственно запахло озоном, и задрав голову вверх я с ужасом поняла, что теперь он превратился в водоворот.

– Белла, давай вместе, – Игнатиус без слов понял, что происходит, и мы сообща попытались утихомирить мою разбушевавшуюся стихию. Увы, сделали только хуже – в водовороте вдруг стали проскальзывать алые всполохи, и через мгновение перед нами уже крутился огненный вихрь.

– Это все ты, – визг, раздавшийся рядом, заставил меня на мгновение отвлечься, что чуть не стоило мне потери концентрации. Невдалеке, прижавшись к стене, стояла Элеонора, и кажется была близка к истерике, что, впрочем, не мешало ей обвинять меня. – Это твоих рук дело, Фарли. Ты опасна, тебя нужно изолировать и запечатать магию! Только дай мне выбраться отсюда, и я…

Дальше я уже не слушала ее угроз. Просто оглянулась вокруг, оценивая ситуацию. Большинство однокурсников, разбившись на испуганные кучки, беспомощно жались к стенам, кто-то, как и мы, выставили перед собой магические щиты в попытке сдержать мой вихрь на месте, профессор Дагли бегал по залу, раздавая какие-то команды, но кажется его никто не слушал. Краем глаза я отметила, что его мантия существенно укоротилась, обуглившись по краям, и теперь едва ли доставала до колен.

– Вырубай меня, – я решительно обернулась к Варду, удерживающему вокруг нас щит.

– Белла, – в нерешительности замялся парень.

– Вырубай, это единственный способ! Я не контролирую ее!

Я видела, что парень колеблется, борясь с собой, а огненный вихрь, тем временем, стал темнеть и сгущаться, превращаясь в земляной смерч, в котором с ужасающей скоростью вращались неизвестно откуда взявшиеся камни.

– Вард, давай! – стараясь перекричать грохот камней, крикнула я, одновременно все еще пытаясь утихомирить свою магию. Я слышала, как пытался пробиться ко мне Альбен, чтобы помочь, но, кажется, я каким-то образом умудрилась заблокировать нашу связь.

Но Вард не слышал меня. Вместо этого он, открыв в изумлении рот, уставился на что-то позади меня. Молниеносно обернувшись, я на долю секунд оцепенела: земляной смерч все еще был на месте, отсекая адептов от выхода, но вместе с ним по залу, хаотично перемещаясь, двигались еще три – воздушный, водяной и огненный.

Не знаю, что двигало мной в следующий момент – отчаяние, безрассудство или желание понести заслуженное наказание за то, что я сотворила. Но я, почти не осознавая, что делаю, бросилась внутрь, в самый эпицентр, где бушевала моя магия, застыв в центре зала.

Смерчи кружились по четырем его сторонам, двигаясь то вправо, то влево, отчего однокурсники с визгами и криками были вынуждены постоянно перебегать с места на место. Это было похоже на какое-то гротескное подобие игры «вышибалы» из моего прежнего мира, вот только здесь финал мог быть намного трагичнее.

Я обреченно прикрыла глаза, раскинув руки в стороны, приказывая стихиям вернуться ко мне. Не подчиниться, нет. Я все так же не управляла ими. Я приказывала им избрать меня в качестве своей цели, чтобы дать возможность ребятам спастись.

Где-то на периферии слуха раздался полный отчаяния крик Игнатиуса и, кажется, Варда, но я уже ничего не слышала. По моим рукам скользила белая магия, собираясь и искрясь на кончиках пальцах. Казалось, я подтягиваю к себе не смерчи, а многотонные, неподъемные глыбы, настолько тяжело они откликались на мой зов, медленно, но неумолимо, сокращая расстояние между нами. И все же, это позволило адептам улучить момент, и выскочить, наконец, из зала.

Улыбнувшись и уже ни на что больше не отвлекаясь, я вновь начала подтягивать смерчи к себе. И было уже не важно, успеет ли Габриэль Даркел или нет. Главное, что никто больше не пострадает. Мои волосы обдало сильным порывом ветра, разметав их в разные стороны, по щеке что-то ударило, рассекая кожу, и я поняла, что близка к цели – смерчи были уже совсем рядом. Надеюсь, они самоликвидируются, когда не станет того, кто их создал.

«Прости, Альбен, кажется из меня вышла плохая ученица», – прошептала я, титаническим усилием, наконец, сводя ладони вместе, в подобии молитвенного жеста, закольцовывая магию на себе. Раздался оглушающий грохот, глаза резануло белым светом, и дальше все перестало существовать.

Сначала я подумала, что умерла – вокруг не было абсолютно ничего. Я просто осознавала, что мои глаза открыты, но не видела ими. Странное ощущение. Потом мне подумалось, что я, возможно, вновь потеряла сознание, израсходовав слишком много сил. Но то же самое ощущение, что и с глазами, заставляло меня осознавать, что я все еще стою на ногах.

Зрение, пусть медленно, но возвращалось, и я поразилась увиденному: зал был окутан паутиной светящихся лучей: какие-то из них терялись под потолком, другие вонзались в стены и пол, третьи замирали перед людскими фигурами, стоящими у стен. Но все они, так или иначе, сходились в одной точке – во мне.

Проморгавшись, наконец, вернула себе обычное зрение. Зал был пуст, смерчи бесследно исчезли, даже не нанеся ему значительного урона, а перед выходом застыли фигуры: четверо из них были моими друзьями, оказывается, так и не покинувшими зал, и теперь взирающими на меня со священным ужасом на лицах.

Пятым же оказался не кто иной как профессор Дагли, который, надо отдать ему должное, подобно капитану корабля, решил остаться с ним до конца. Впрочем, возможно, Дагли всего лишь хотел убедиться в том, что со злом, то есть со мной, покончено навсегда.

– Фарли! – раздался его ставший вдруг фальцетным голос, заставивший меня вздрогнуть, – Вы сейчас же пойдете со мной к ректору. Немедленно!

Отмерев, я решила, что в данной ситуации мне лучше с ним не спорить.

– Мы приведем Даркела, – Игнатиус ободряюще сжал мою мою руку, когда я проходила мимо. – Не бойся, мы постараемся тебя защитить.

– Фарли! – кажется, профессор был близок к истерике.

– Я следую за Вами, профессор! – откликнулась я, торопливо шагая за ним, не в силах отвести взгляд от его тонких, как жерди, ног, которые сиротливо торчали из-под обугленной мантии.

***

Габриэль

Когда Габриэль стремительным шагом вошел в кабинет Алана Гриффина, он не поверил своим глазам.

Алан сидел за своим столом, задумчиво барабаня пальцами по столешнице, обтянутой темно-зеленым сукном. Брови его были нахмурены, что означало, что мужчине совсем не нравится то, что он слышит. Напротив него в картинной высокомерной позе замер Дагли, кажется, уже сказавший все, что хотел.

Габриэль с удивлением отметил странный вид профессора, и едва заметно усмехнулся – Дагли всегда с особой тщательностью следил за своей внешностью и слыл большим любителем длинных одеяний и, признаться, Габриэль давно мечтал, чтобы кто-нибудь из адептов подпалил ему полы мантии. Но чтобы так радикально…

Он перевел взгляд на свою адептку, стоявшую тут же. Изабель была бледна, на щеке виднелась запекшаяся кровь от уже заживающего пореза, но решимость, сверкавшая в ее фиалковых глазах, не оставляла сомнения: она будет защищаться до последнего. Что ж, он с удовольствием посмотрит на это и, если возникнет такая необходимость, вмешается.

– А, господин декан, – Дагли заметил его появление, и тут же снова, уже по какому кругу, начал рассказывать о случившемся. По его словам, выходило, что адептка Фарли чудовищным образом наплевав на безопасность других адептов, и не слушая его указаний, призвала все четыре стихии одновременно, а не поочередно. Более того, приказала им напасть на него, после чего, заставила стихии принять угрожающие формы, чем подвергла жизнь и здоровье всех, находившихся в зале, смертельной опасности.

– Я знаю, – коротко сказал Габриэль, дождавшись, когда Дагли, наконец, замолчит.

– Знаете? – профессор выглядел растерянным, а Алан, судя по тому, что он откинулся на спинку кресла, решил просто молча понаблюдать за происходящим.

– Да, мои адепты очень точно описали мне все, что происходило на Вашем практическом занятии.

– Что ж.., – Дагли, явно не ожидавший того, что декан узнает все не от него, на мгновение растерялся, но уже в следующий момент взял себя в руки. – Надеюсь, теперь Вы понимаете, лорд Даркел, что я буду настаивать на исключении этой адептки из Академии? Она опасна и не контролирует свой дар!

Я уверен, родители Ваших учеников полностью со мной согласятся. На кону стоит репутация и престиж нашей Академии, – Дагли горделиво выпрямился, став еще больше напоминать длинную жердь, но, видимо, вспомнив, какое жалкое зрелище он сейчас представляет, тут же чуть сник.

Краем глаза Габриэль отметил, что Изабель еще больше побледнела. Он помнил, что для нее учеба в академии была крайне важна. «В отличие от многих других бездарей», – с досадой подумал он.

– Позвольте мне самому разобраться со своими адептами и их родителями, – чуть резче, чем планировал изначально, произнес он. – К тому же, некоторые адепты уверяли меня, что именно Вы своими словами могли спровоцировать подобный всплеск.

– Я? Что за чушь! – Дагли оскорбленно посмотрел на ректора в поисках поддержки, но поняв, что тот пока решил придерживаться нейтралитета, вновь перевел взгляд на декана факультета темных искусств. – Уверен, остальные адепты, присутствующие на занятии, коих будет большинство, не поддержат эту версию.

– У остальных адептов в принципе нет никаких версий, профессор, кроме того, что, по их словам, они остались один на один со стихийной магией, и спасались собственными силами.

– Это… это неправда! Господин ректор, поверьте, я делал все, чтобы защитить адептов и утихомирить магию.

– И что же именно Вы делали, профессор? – ректор встретился взглядом с непроницаемым холодом в глазах декана факультета темных искусств, который сказал ему о многом, если не о всем.

– Пытался остановить смерчи конечно же!

– Успешно?

– Нет, – нехотя, сквозь зубы, процедил Дагли.

– То есть Вы хотите сказать, что Вы, профессор нашей Академии, не смогли справиться с магией какой-то первокурсницы? – только глупец не понял бы, что ректор уже выбрал сторону, на которую встанет.

Габриэль заметил, что при этих словах Изабель вскинула голову, сверкнув глазами.

– Я просто не успел! – Дагли, кажется, не собирался признавать свое профессиональное поражение. – Я был занят стихиями, которые она натравила на меня и пытался одновременно с этим организовать адептов, поэтому…

– Поэтому адептка Фарли все сделала сама, не так ли? – скучающим тоном произнес Габриэль, которому все это порядком надоело. – Закольцевала их на себя, взяв под контроль, и успешно развоплотила созданные ею же смерчи. А это, между прочем, уровень далеко не первого курса, Вам ли не знать, профессор.

На Дагли было жалко смотреть. Впрочем, нет, не жалко. Он оказался мстительным жалким червем – тем типом людей, которых Габриэль на дух не выносил. Теперь он понимал, что под маской нетерпимости к коллегам и адептам не было ничего, кроме ничем не подтвержденного пафоса и чрезмерно раздутого самомнения.

– Если Вы хотите услышать мое мнение, господин ректор, – Габриэль повернулся к Алану, с интересом наблюдавшему за происходящим, – то я считаю, что Фарли сегодня прошла первое боевое магическое крещение. Да, немного нестандартное и не запланированное. Но абсолютно контролируемое.

– Контролируемое? – Дагли вновь перешел на фальцет.

– Именно так, профессор. Видите ли… Недавно я провел один магический ритуал, призванный стабилизировать магию адептки Фарли. И нет, не потому, что она плохо ей управляет. Просто ее магия слишком сильна. Поэтому сегодня мы могли наблюдать вполне управляемый выброс силы, и даже если бы она не справилась сама, ее магия все равно никому не причинила бы вреда, как бы угрожающе не выглядела. Но к чести Фарли, она все же справилась. Поздравляю, адептка.

Габриэль перевел взгляд на потрясенную Изабель и внутренне усмехнулся. Ну еще бы. Она даже не знает, что та связь, что он создал, таит в себе немало возможностей. Изабель сейчас напоминала ему новорожденного ребенка: она не понимала своих истинных возможностей, а потому, просто не могла обойтись без посторонней помощи.

Ее сила больше всего проявляется именно тогда, когда она испытывает сильные эмоции – страх, отчаяние, злость, боль. Но она научится контролировать и себя и свою магию. Обязательно научится… со временем. А он будет тем, кто ей в этом поможет.

– Кх-мм, ну что ж, – Алан посмотрел на Габриэля, после чего, обратился уже к Дагли. – Думаю, профессор, инцидент на этом можно считать исчерпанным. Считайте, что у Вас было не совсем обычное практическое занятие.

– А…

– А насчет мантии не беспокойтесь. Академия обязательно выдаст Вам новую, за свой счет.

***

…В прозрачных голубых глазах, ясных, как небесная лазурь, не было боли и страха. Было лишь осознанное понимание произошедшего, а еще… толика сожаления. Не за себя, нет. Когда Анаэль кинулась между ними, она заранее знала итог, как знала и то, что у нее просто нет другого выхода. Она действительно хотела уйти, чтобы не быть причиной раздора между собратьями, каждый из которых был ей по-своему дорог.

Меч Габриэля пронзил ее насквозь, не оставляя никаких шансов, и теперь она чувствовала, как жизнь стремительно покидает ее. «Прости», – прошептала она тому, кто в ужасе смотрел на содеянное, и кого она защитила от града смертоносных стрел. Когда-нибудь он поймет. Обязательно поймет ее. И встретит ту, с которой будет по-настоящему счастлив. Это она тоже знала…

… Ее слабая земная оболочка умерла первой, но ее сила, ее магия, все еще теплились внутри, сияя все слабее и слабее. И последним неимоверным усилием она сплела их воедино с тем, что люди здесь называют душой, зная, что когда-нибудь, эта душа вновь найдет себе человеческое воплощение. Крошечный огонек поднимался теперь все выше и выше, как будто, наконец, избавившись от пут. Но этого Анаэль уже не увидела. Ее больше не было…

Я проснулась на рассвете, понимая, что моя подушка насквозь промокла от слез. Свернувшись под одеялом, подтянув колени к груди, долго лежала, пытаясь осмыслить увиденное. Почему именно сейчас я увидела, как умерла Анаэль? Почему я вообще увидела это, уж не потому ли, что я оказалась связана с залом, где все это и произошло? И могло ли быть так, что вместе со своей душой, и силой, заключенной в ней, Анаэль передала мне свои чувства к тому, кого любила?..