Глава 34

Подготовка к балу победителей, который должен был состояться уже в это воскресенье, шла полным ходом. В учебных классах и гостиных появились магические баннеры, чествующие победителей, и теперь каждый желающий мог, как на экранах, увидеть на них наиболее зрелищные и волнительные сцены испытаний.

Мелькала здесь и наша команда. Я хмыкнула, увидев момент, как мы с призраками тянули Беатрису в разные стороны, и отвернулась, не в силах больше смотреть на это.

«Интересно, почему записывающий артефакт не работал в зале, где стоял кубок? – подумалось мне. – Наверняка, Каллен и тут постарался».

Его, к слову, пока так и не выписали, и парень по-прежнему оставался под наблюдением королевских целителей во дворце. По слухам, ему восстанавливали резерв и воспоминания, но я отчего-то была уверена, что дело не только в этом.

Скорее всего, его отец сейчас судорожно решал, как выпутаться из ситуации с наименьшими потерями: с одной стороны, он наверняка хотел сохранить расположение короля и не упустить из рук столь желанный брак. С другой – ему нужно было как-то объяснить поступок сына, грозящий тому исключением, а значит, рассказать о том, что принцесса наложила на Каллена заклинание подчинения.

Аурелия к новости о бале отнеслась равнодушно, да и вообще, после нашего с ней разговора, предпочитала больше молчать, лишь обмолвившись как-то, что поедет домой на все выходные. Мы обе понимали, что это означает. Ей предстоял трудный разговор с отцом, после которого, могло статься, она и вовсе не вернется в Академию.

Я, собственно, тоже не готовилась к балу, просто потому, что готовиться мне было не на что. Деньги, вырученные за веселящее зелье, давно закончились, а новых взять было неоткуда. Вместо этого я усердно зубрила учебник по стихийной магии, зная, что так просто профессор Дагли от меня не отстанет, и обязательно попробует снизить оценку. А я все же надеялась, что смогу претендовать на стипендию, иначе уже совсем скоро мне придется возвращаться к первоначальному варианту – искать работу в городе.

Ходили слухи, что победителям испытания автоматически присваивалась повышенная стипендия, но… вдруг они останутся только слухами? В итоге я решила, что пойду на бал в обычном синем платье и ученической магии – все же, это бал победителей, адептов Академии Магии, а не ярмарка тщеславия. Конечно, в моем шкафу оставалось висеть платье, подаренное лже-принцессой, но его я точно одевать не собиралась.

В воскресенье утром я сидела одна, наслаждаясь тишиной, и читала очередной учебник, когда в дверь комнаты неожиданно постучали. «Кто бы это мог быть?» – подумала я, поднимаясь со стула.

– Твои друзья, – откликнулся Альбен.

Филин был прав – за порогом обнаружились Игнатиус, Вард, Эван и Айк, с которыми мы виделись буквально недавно, за завтраком.

– Позволишь? – Айк бесцеремонно прошел мимо меня в комнату, заставив меня удивленно приподнять бровь. – А у тебя здесь миленько, – широко улыбнулся он, с любопытством осматриваясь, – такой идеальный порядок.

– Завидуешь? – Я улыбнулась, зная, что парням это понятие вряд ли знакомо.

– Что ты! – Айк в притворном ужасе помотал головой, отчего рыжие кудри взметнулись пламенем. – Да если бы у меня все было убрано по шкафам, я бы вообще ничего не нашел. А так… все на виду, каждый носок на своем месте валяется.

Я лишь покачала головой, понимая, что парни пожаловали не просто так. И точно. Вслед за Айком в комнату шагнул Вард, таща в руках огромную коробку. Следующий за ним Эван нес коробку поменьше, Игнатиус замыкал это шествие, спрятав руки за спину.

– Та-ак, – я уже догадалась, что происходит. – Ну и что все это значит?

– Не злись, Белла, – Игнатиус примирительно улыбнулся. – Мы потратили не свои деньги. – Увидев мой скептический взгляд, парень добавил: – Помнишь, перед испытанием все делали ставки? Мы тоже сделали, и, между прочим, сорвали неплохой куш.

– И решили потратить его на тряпки?

– На подарок для победительницы, – поправил меня Игнатиус. – Ты его заслужила. И… не беспокойся, все это выбирали не мы лично, а сестра Эвана.

Эван, улыбаясь, кивнул, подтверждая его слова. – Да, Белла, мы даже не знаем, что она тебе подобрала.

– А это… – Игнатиус подошел поближе, и я увидела в его руках небольшую коробочку… – Это тебе лично от нас с ребятами. От чистого сердца.

Я обвела взглядом парней, за эти месяцы ставших мне настоящими друзьями. Могла ли я подумать, когда мы только познакомились, что все будет именно так? Нет конечно. Сейчас мне вообще казалось, что та сцена в мрачной гостиной, свидетелем которой невольно стал Даркел, была очень и очень давно. А ведь прошло всего чуть более трех месяцев.

Я посмотрела на коробочку, что протягивал мне Игнатиус, и аккуратно взяла ее, как величайшее сокровище.

– Ну же, открывай! – поторопил меня Эван.

Крышечка щелкнула, и я восхищенно выдохнула – внутри лежал серебряный кулон в форме сердца, покрытого фиолетовой эмалью. И на ее поверхности, так похожей на волшебную бархатную ночь, мерцали бриллиантовые звездочки – четыре черных, а в центре, сияющая ярче всех, искрилась белоснежная звезда. И было не трудно догадаться, что они означают.

– Ребята… – я подняла взгляд на улыбающихся мне парней, и растроганно шмыгнула носом, – даже не знаю, что сказать…

– Не надо ничего говорить, Белла, – Игнатиус подошел ближе, помогая мне застегнуть на шее цепочку кулона. – Просто носи его как знак нашей дружбы.

И ребята, кивнув, ушли, оставив меня одну готовиться к балу.

В других коробках, как я и думала, обнаружились бальное платье, шелковая нижняя сорочка, чулки и нарядные туфли. Не знаю, как сестре Эвана удалось угадать мои размеры, но сейчас, глядя на это великолепие, разложенное на кровати, я не сдержала улыбки.

Платье было очень красивым: выполненное из сине-фиолетового шифона, с короткими летящими рукавами и пышной многослойной юбкой, оно было украшено вытканными на его ткани крошечными мерцающими звездочками и тонким серебряным пояском.

Кулон, подаренный друзьями, идеально подошел к наряду, разместившись в глубоком вырезе на груди, и мне подумалось, что сестра Эвана, вероятно, подбирала платье именно под украшение. Темно-синие бархатные туфельки завершали образ и, покружившись по комнате, я засмеялась, чувствуя необычайный подъем.

– Как же мало девушкам нужно для счастья, – добродушно проворчал Альбен, сидевший тут же, на спинке стула.

– Дело не в платье, – я аккуратно сняла наряд, вешая его в шкаф. – Я чувствую, что сегодня будет особенная ночь.

– Хм-мм, – глубокомысленно заметил филин, но больше ничего не сказал.

***

Для меня этот бал разительно отличался от предыдущего… всем. Начать с того, что шла я на него не одна, а в компании четверых друзей, тоже приодевшихся ради такого случая. Даже на Айке красовались носки одного цвета, что было само по себе удивительным. Спускаясь по лестнице, мы все отчетливее слышали музыку и гул голосов, что означало одно – бал вот-вот начнется.

– Подождите! – я вдруг вспомнила, что мы забыли обсудить один важный вопрос.

– Что такое, Белла? – парни остановились.

– Беатриса… Мы ведь одна команда, значит она должна быть с нами на балу, иначе это будет выглядеть странно.

– Точно. Что будем делать? – парни переглянулись.

– Вард… Пожалуйста, подойди к ней, но так, чтобы не привлекать внимания. Пусть и не эта девушка проходила с нами испытание, но я уверена, Беатриса поймет, что не в ее интересах сейчас выдавать себя.

– Хорошо, – Вард кивнул. – Я поговорю с ней.

– Надеюсь, этот маскарад скоро закончился, – процедил Игнатиус, – и нам не придется обманывать окружающих ради принцессы.

– Она дала клятву, – напомнила я. – Сегодня в полночь ее срок истекает, а дальше мы вольны действовать по своему усмотрению.

Мы спустились вниз и, стоя на лестнице, я с восторгом рассматривала холл и прилегающий к нему приемный зал, что вновь, как и на предыдущем балу, претерпели существенные изменения. Пространство было расширено магией, чтобы вместить всех желающих, стены украшали живые картины всех команд, принимавших участие в испытании.

Командам победителей было уделено особое внимание – под каждым портретом участника была его краткая биография и основные заслуги. Парни заинтересовались, увлекая меня за собой и, спустя минуту, мы уже рассматривали свои физиономии, необычайно серьезные, взирающие на нас гордым взглядом, и смеялись, читая о собственных подвигах в подземелье. Сейчас это, действительно, виделось уже чем-то далеким, а где-то даже и забавным.

– Оказывается, мне поставили в заслугу, что я скинул с себя того здоровенного боевика, – пробормотал Эван, обращаясь ко мне. Мы оба скосили глаза на светловолосого гиганта, стоявшего неподалеку, которого я так удачно усыпила, и парень в ответ устремил на нас свирепый взгляд, многообещающе оскалившись.

– Не будем на этом заостряться, – я оттащила Эвана подальше, чтобы не провоцировать новый конфликт. Судя по тому, что я знала, боевикам и так пришлось несладко после испытания, когда их декан, мастер Ройс, узнал, что они там вытворяли. И теперь он гонял их в хвост и гриву на каждом своем занятии, а по вечерам заставлял дополнительно драить тренировочные залы, повторяя, что «обязательно выбьет дурь из их голов».

Но, судя по тому, что я сейчас увидела, эта самая дурь там пока еще оставалась и, возможно, Ройсу стоило увеличить нагрузку.

В центре холла, на высоком пьедестале, освещенном голубоватым магическим светом, стоял кубок победителей. Тот самый, что воплотился для меня, и который я так обидно упустила. Сердце болезненно сжалось, когда я, влекомая каким-то странным чувством, приблизилась к нему. Пьедестал по периметру окружали любопытные адепты, разглядывающие кубок, но я не замечала сейчас лиц и не слышала голосов.

– Прости, – сказала я беззвучно, сама не зная, к кому именно сейчас обращаюсь. – У меня не вышло, хотя видят боги, я всей душой хотела этого.

На мгновение мне почудилось, что на одной из граней кубка вспыхнула знакомая искорка золотистого света, но, стоило мне моргнуть, как все исчезло.

– Ты в порядке, Белла? – подошедший Игнатиус внимательно вгляделся в мое лицо.

– Да, конечно, – я заставила себя улыбнуться. – Ну что, идем к остальным?

***

Войдя в приемный зал, мы c ребятами разделились. Вард отправился разыскивать Беатрису, Эван с Айком пошли за пуншем, а мы с Игнатиусом отошли в сторону и встали у одной из колонн, откуда было удобно наблюдать за происходящим.

– О чем задумалась? – тихо спросил Игнатиус.

– Странно это все, – я передернула плечами. – Знаешь, я ехала сюда учиться, а в итоге оказалась втянута в игры сильных мира сего.

– Это не твоя вина, Белла, – пожал плечами Игнатиус. – Уверен, они разберутся между собой и найдут выход, иначе их отцы не были бы теми, кем являются.

Я кивнула. Конечно, Игнатиус был прав. Главное, чтобы меня это больше не касалось. «Не будь столь наивной, Белла, – протянул кто-то издевательски в моей голове. – Ты уже в этом увязла, привлекая к себе массу ненужного внимания».

Внутренний голос как в воду глядел. Стоило Игнатиусу, извинившись, на пару минут отойти в сторону, чтобы переговорить с одним из знакомых, как рядом со мной возникла та, кого я хотела видеть сейчас меньше всего – Элеонора.

Сегодня молодая ведьмочка выбрала наряд жемчужного цвета, который сделал бы честь даже королеве. Роскошное платье переливалось таинственными бликами, ему вторили камни, сверкавшие в украшениях на ее шее и тонких изящных пальцах. Волосы с золотисто-рыжим отливом волнами струились по спине, напоминая расплавленное золото.

– Что, Фарли, твои цепные псы оставили тебя одну? – насмешливо произнесла она, останавливаясь рядом, и скользя взглядом по залу.

– Не думаю, что это твое дело, – я не осталась в долгу, решив, что не дам испортить ей мое настроение.

– Ну отчего же… Очень даже мое, – Элеонора наклонилась к моему уху, обворожительно улыбаясь. Со стороны могло казаться, что две знакомые девицы о чем-то увлеченно беседуют. – Только знай, я все равно доберусь до тебя… Рано или поздно, но доберусь. И в следующий раз тебе никто не поможет… – выдохнув это, она снова выпрямилась, с торжеством смотря мне в глаза. На ее губах играла улыбка, не затрагивающая холодных изумрудных глаз.

– Ты правда считаешь, что на испытании мы все прохлаждались? – парировала я, отчего-то не желая ссориться с ней заново. – Тоже мечтала оказаться на больничной койке, как мы с Беатрисой?

– При чем тут испытание, Фарли. – Элеонора презрительно скривила губы, как будто я сморозила полную глупость. – Оно нужно было моему отцу, а не мне. – И, не дав мне время опомниться, продолжала. – А мне нужен Габриэль. И ты сильно пожалеешь, что отняла его у меня!

Я стояла, растерянно глядя на нее. Так она мстила мне из-за Габриэля? Но… почему? Нас ведь ничего не связывает…

– Ты сама то в это веришь? – буркнул Альбен, нагло подслушивающий мои мысли.

А я вдруг вспомнила, как спровоцировала ее, намекнув на то, что между мною и им что-то есть. Как же я не додумалась, что она будет мстить мне за это? «М-да, Белла, – мрачно подумала я, – эта сторона человеческих отношений явно не твой конек».

– Ты не права, Элеонора, – тихо сказала я девушке, все еще стоявшей рядом. – Я не отнимала его у тебя. Он никогда не был моим… как, впрочем, и твоим… – добавила еще тише, но Элеонора услышала. Но так ничего и не сказала в ответ. Сверкнув напоследок глазами, она направилась прочь, оставив меня смотреть ей вслед.

Подошедшие ребята увлекли меня поближе к сцене, на которую уже вышел ректор Гриффин. Стоя вместе со всеми, я слушала его пламенную речь, в которой он рассказывал об испытании, о том, как оно закаляет характеры адептов и выявляет, порой, те качества, что они и сами не подозревали в себе…

Ректор все говорил и говорил, но я смотрела не на него, а на Габриэля, безмолвно застывшего в стороне. Вновь одного, как будто рядом с другими деканами ему было не место.

Вечно… Мне вдруг пришло на ум это слово, сама не знаю почему. Наверное, это хуже смерти, всегда быть одному, оторванному от тех, кого ты любил. Вечно… Как он вообще живет с этим долгие века? C безграничной силой тьмы, что заменила собой его свет?

Удивительно, но и Габриэль сейчас смотрел на меня. Не знаю, что он смог прочесть в моих глазах, но по лицу его вдруг пробежала тень, и я увидела, как оно превращается в маску. Я опустила голову, закусывая губу.

Зал тем временем взорвался аплодисментами, когда ректор закончил свою речь. На сцену начали вызывать победителей, и я оглянулась, вздыхая с облегчением – невдалеке стоял Вард, а рядом с ним Беатриса. Девушка была бледна, но больше ничто не выдавало ее волнения.

– Факультет темных искусств, прошу на сцену! Поприветствуем победителей первого курса! – грянули новые аплодисменты, и мы потянулись вперед – туда, где стояли ректор и наш декан, вручавший своему курсу медали. Когда дошла моя очередь получать награду, я лишь усилием воли заставила себя оторвать ноги от пола и приблизиться к нему.

– Поздравляю, Изабель. Ты достойна этой награды, – Габриэль надел мне на шею медаль на фиолетовой атласной ленте, не спеша отстраняться. На миг его пальцы коснулись моей оголенной кожи, и мы оба замерли, глядя друг другу в глаза.

«Пожалуйста…» – умоляли о чем-то мои.

«Я не могу …» – увидела я ответ и, потупив взгляд, отошла в сторону, уступая дорогу Беатрисе.

Когда официальная часть завершилась, грянула музыка, и смеющиеся адепты, бурно обсуждая прошедшие испытания, разбрелись по залу: некоторые направились к столам с закусками или просто общались, другие закружились в центре зала, под музыку. Меня вел в танце Игнатиус, а невдалеке от нас я с удивлением заметила Варда, танцевавшего со смущенной Беатрисой.

– Ну что, крошка, поздравляю с повышенной стипендией? – Игнатиус подмигнул мне, вновь играя роль весельчака и балагура.

– Это не значит, что нам не придется сдавать экзамены, – возразила я, улыбаясь в ответ, все еще не в силах поверить, что о деньгах можно больше не волноваться. По крайней мере, до конца учебного года.

– Кстати, что ты собираешься делать на зимних каникулах, поедешь к себе?

Признаться, об этом я пока не думала. Можно было бы, наверное, остаться в Академии, или поехать навестить моих старичков, по которым я очень соскучилась.

– Еще не знаю. А ты?

– Обычно мы с родителями уезжаем в наше загородное имение в горах, но в этом году король попросил отца остаться, он нужен ему в столице. Вот я и подумал… – Игнатиус сделал многозначительную паузу, – что, если вы все приедете ко мне погостить? Там очень красиво, имение окружено лесом, а по ночам можно забраться на башню со стеклянной крышей, и любоваться огромными яркими звездами. Уверен, тебе понравится.

– Звучит весьма заманчиво, – рассмеялась я. – Обещаю подумать.

И мы закружились в танце, на время оставив все разговоры.

***

Габриэль

Габриэль следил за ней. Неотрывно. Жадно. Видел, как мальчишки опекают ее, напряженно косясь по сторонам, особенно Игнатиус. Чего они опасаются… или кого? Каллена в Академии не было и в ближайшее время не будет. Он позаботился об этом. Тогда кого?

Габриэль видел, как к Белле подошла Элеонора, и для него не стало секретом, о чем они говорили. Ярость… холодная, черная, затопила глаза, когда он понял, что девушка чуть не погибла. Почему он не знал об этом, почему не почувствовал, не помог?

Мужчина проследил взглядом за удаляющейся прочь златовласой ведьмой, и понял, что с него хватит. Таким, как она, не место на его факультете. Алан позвал его на сцену, и Габриэль вынужден был на время отвлечься от мрачных мыслей, играя свою роль декана.

Впрочем… он не переставал удерживать в поле зрения девушку, и когда она поднялась на сцену, направляясь к нему, едва смог сдержать себя. Это ее платье, похожее на темную, зимнюю ночь с вытканным на небесном полотне сияющими звездами. Развевающиеся волны волос цвета воронова крыла, бьющим упругими прядями по плавным изгибам девичьего тела.

Невесомая ткань, что, с каждым ее шагом, разлеталась в стороны, создавая ощущение, что она не идет, а летит. И кулон на груди, в центре которого сияла она… Его звезда…

Он мог бы замедлить ход времени, чтобы это мгновение никогда не кончалось. Мог бы легко перенести их двоих в любую точку мира, накрыв вечной пеленой забвения весь этот зал и людей в нем.

Мог… но не сделал. Когда его руки коснулись алебастровой мерцающей кожи с бьющейся голубой жилкой на шее, он лишь застыл на мгновение, колоссальным усилием воли сдерживая тьму, что рвалась из него, чувствуя поблизости манящий свет. Кажется, Белла тоже поняла это, потому что фиалковые глаза посмотрели на него с мольбой.

А он… Все что он смог, это отпустить ее. Пока отпустить, тем более к нему уже приближалась Беатриса с приклеенной улыбкой на лице.

Когда он вновь перевел взгляд на Беллу, то увидел, что она танцует с Игнатиусом. Такая хрупкая, такая прекрасная – как фарфоровая статуэтка, которую сейчас касался другой.

Тьма вновь подняла свою змеиную голову, и мужчина беззвучно выругался, понимая, что с каждым днем все больше теряет контроль. Он обещал себе, что не коснется ее, чтобы не запятнать тьмой? Кажется, это было весьма преждевременно. Его тянуло к ней. Тянуло так, что последние дни он просто боялся оставаться с ней наедине. До дрожи в пальцах, до гулкого набата в висках, до требовательного узла, что закручивался внизу живота, стоило ей только появиться рядом.

Их индивидуальные занятия, на которых он помогал адептке осваивать магию, стали пыткой, и все, чего он желал, это присвоить ее себе, и больше не отпускать. Ни к кому. Никогда. И, странное дело, иногда ему казалось, что он видел в глазах Беллы ответные всполохи чувств. Как будто она понимала, что с ним происходит. Но разве такое возможно? Разве он смел мечтать о подобном? Разве филин не рассказал ей… все?

Видя, что к нему направляется ректор, Габриэль прикрыл глаза, призывая разбушевавшуюся тьму успокоиться.

– Ты выглядишь усталым, друг мой, – Гриффин проницательно смотрел на него. – Ступай, пообщайся с коллегами и адептами, все же это и твой праздник тоже.

– Не думаю, что это хорошая идея, Алан, – Габриэль вновь увидел Беллу, которая теперь танцевала уже с Айком, и сердце болезненно заныло.

– Иной раз даже не самые хорошие идеи приносят отменные плоды, – загадочно произнес ректор и, кивнув, пошел дальше.

Некоторое время Габриэль еще стоял на месте, борясь с собой, но, поняв, что проигрывает, двинулся вперед – туда, где на выходе из бального зала мелькнуло синее платье, расшитое серебряными звездами.