Глава 35

– Кажется, я поняла, – говорила я на ходу, поминутно оглядываясь назад. Но нет, все было тихо, адепты и преподаватели по-прежнему находились на балу. В отличие от меня, спешащей прочь из зала. – Все это время он был там, понимаешь?

– Нет, Белла, я вообще ничего не понимаю, – встревоженно откликнулся Альбен. – Тебе не стоит идти туда, тем более я не смогу войти с тобой.

– Сможешь, – уверенно проговорила я, сворачивая в коридор, ведущий к ритуальному залу, и отбрасывая мысли о том, что история с моим побегом из бального зала вновь повторяется. – Это не тьма не пускала тебя, ты сам запретил себе это, боясь, что она поглотит твой свет. Но она не сделает этого… если ты сам не захочешь, не сдашься.

Войдя в пустынный полутемный зал, я решительно прошла вперед, встав в центре потухшей пентаграммы, и подняла голову к потолку, впервые рассматривая ее во всех подробностях.

«Вот ты какая, – пробормотала, глядя на сестру-близнеца той, что была изображена на полу. – Альбен, иди сюда, ты мне нужен».

– Я рядом, – прозвучал в моей голове голос филина. – Но мне здесь не нравится, Белла. Я чувствую силу, противную нашей.

– Это из-за нее, – я кивнула на пентаграмму под своими ногами. – Видишь? Думаю, ее нужно повернуть, чтобы она зеркально отражала ту, что на потолке.

Альбен, материализовавшись в зале, поднялся в воздух, и теперь скептически разглядывал перевернутую пентаграмму на каменном полу.

– Луч божественного начала направлен вниз, стихии воды, земли, огня и воздуха перепутаны, – продолжала я, судорожно соображая, как мне это сделать. – Нам нужно, чтобы этот луч вновь был направлен наверх, – я застыла над одним из лучей. – Он – основа всего.

– Белла, ты уверена? Даже если вдруг получится это сделать, что дальше?

– Пока не знаю. Но я ясно видела во сне именно этот зал, когда свет души пытался дать мне подсказку. А еще, знаешь, я вдруг поняла, что его и не может быть ни в каком другом месте замка, понимаешь? У Кассиэля просто не было времени на то, чтобы его прятать – он ведь сразу шагнул во врата, унося Анаэль.

Не тратя больше ни минуты, я выпустила свою силу, напитывая ей пентаграмму на полу. Белый огонь стремительно побежал по линиям, вычерчивая собой идеально ровную пятиконечную звезду, уроненную вершиной вниз… Падшую.

Почувствовав, как ее грани полностью заполнились моей магией, я подняла руки вверх, широко разведя их в стороны, и начертала в воздухе огромный искрящийся круг. Магия тут же отразила его на полу, заключая в него пентаграмму.

Лучи вспыхнули еще ярче, выжигая темную магию, и пентаграмма начала неохотно поворачиваться. Магическое колесо с грохотом вращалось, изменяя саму кладку каменного пола, пока не застыло окончательно. Ярко вспыхнув в последний раз, пентаграмма засияла мягким белым светом.

– Да! Она повернулась, Белла! – радостно ухнул Альбен, кружась вокруг.

– Это только начало, – я оценивающе посмотрела наверх, пытаясь понять, что мне делать дальше.

Ответ пришел сам собой – ну конечно, теперь необходимо соединить их. Я вновь призвала свою магию и, странное дело, она откликнулась гораздо охотнее, как будто ее больше ничего не сдерживало.

Сияющая белая сила затопила пространство меж двух пентаграмм, образуя огромный световой столп, и в какой-то момент я поняла, что у меня получилось. Получилось открыть проход туда, где находилось нечто, очень нужное мне…

***

Выйдя из света, настороженно огляделась по сторонам. Я оказалась в поистине огромном незнакомом мне зале, выполненном из белоснежного камня, залитого светом, и первое, что бросилось мне в глаза – меч. Огромный сверкающий меч, парящий прямо высоко в воздухе и объятый потусторонним голубоватым сиянием.

«Меч Габриэля!» – тут же пришло понимание.

А следом… я увидела их – врата. Не знаю, чего я ждала. Мне всегда представлялось, что врата – это что-то вроде красивой каменной ниши, вписанной в стену ритуального зала и закрытой тяжелыми створками дверей.

Но реальность оказалась совсем не такой. Врата находились в самом центре зала, являясь его сердцем, и дверей у них не было вовсе. Неимоверных размеров, они представляли собой широкую арку золотого цвета, испещренную странными, абсолютно незнакомыми мне символами, внутри которой клубилась плотная дымка, за которой нельзя было ничего разглядеть, расцвеченная цветами рассветного неба – от алого и оранжево-розового до золотисто-желтого и лазурно-голубого.

– Это они, – раздался дрогнувший голос Альбена. – Врата, Белла!

Я смогла только кивнуть в ответ, не в силах отвести от них взгляд. Чувствуя, что передо мной находится нечто такое, что недоступно пониманию простого смертного. Бесконечность. Величие. Мощь. Перед которыми хочется пасть на колени.

– Но где же свет души? – я, наконец, заставила себя отвлечься от врат и беспомощно оглянулась по сторонам. – Альбен, я не понимаю, где он?!

– Я тоже ничего не чувствую. Может, ты все же ошиблась? – растерянно проговорил филин.

– Нет, я уверена, что свет как-то связан с ритуальным залом. Он сказал мне «просто коснись…», – я вновь подняла глаза на врата. Неужели…

– Белла, не надо, – напряженно проговорил Альбен. – Это может быть опасно.

– Я не чувствую от них угрозы, – возразила я ему, останавливаясь перед непроницаемой дымкой, что заклубилась сильнее, будто почувствовав мое приближение. Впрочем, так оно, скорее всего, и было.

«Просто коснись», – прошептала я, делая последний шаг, отделяющий меня от нее, и кладя руки на древнюю арку. В первое мгновение мне показалось, что ничего не изменилось, но уже в следующий миг я поняла, что это не так.

Под ладонями разлилось странное тепло – нет, не такое, как бывает, когда ты прикасаешься к вещи, нагретой под солнцем. Это было тепло иного рода – как будто я почувствовала что-то, что давно потеряла, а теперь обретала вновь. Как будто я возвращалась туда, откуда пришла, к чему-то родному.

– Печать! Смотри! – потрясенно выдохнул Альбен, но я уже и сама увидела.

Арка, что окружала врата, сияла. Символы на ней, один за другим, наливались светом, и я откуда-то знала, что как только свет коснется последнего из них, печать будет снята, а врата откроются.

Я невольно отступила назад, понимая, что именно сделала. Вместо того, чтобы найти свет его души, я, кажется, открыла врата… Мысли в голове крутились с бешеной скоростью. Может, все так, как и должно быть? Может его свет там, за вратами, и он звал меня оттуда? Но что это значит? Я должна войти туда? Не может быть…

– Изабель? – раздалось неверящее за моей спиной, и я медленно обернулась, понимая, что вот сейчас все и решится…

***

– Изабель? – Габриэль перевел взгляд с меня на врата, печать на которых разгоралась все сильнее. – Как ты… – На его лице застыла такая мука, что мне на мгновение стало страшно. – Ты… хочешь уйти… туда? – с явным трудом произнес он. – Хочешь… вернуться?

– Нет, – я покачала головой, стараясь не обращать внимание на боль, затопившую вдруг сердце. Я как никогда остро чувствовала сейчас его истинные эмоции, и столько в них было отчаяния и обреченности, что мне с трудом удавалось держать лицо. – Я не буду входить во врата.

Между нами повисло молчание.

– Тогда… зачем?

– Вы ведь знаете, чья магия живет ко мне, – вздохнула я, глядя на того, кто неподвижно застыл напротив. И лишь в глазах бушевали сменяющие друг друга эмоции. Габриэль просто кивнул, ожидая, что я скажу далее.

– Я иногда вижу то, что показывает мне магия Анаэль. – Мне показалось, или при этих словах Габриэль вздрогнул, и по лицу его пробежала судорога.

– Значит… ты видела…

– Да, – я не дала закончить ему фразу. – Видела. И знаю, что она пыталась защитить именно Вас.

– Что еще ты знаешь, Белла? – голос Габриэля был странно глух.

– Я слышу свет Вашей души. Он зовет меня. Просит отыскать его.

– Это… Это невозможно… – с лица Габриэля как будто резко сорвали маску. – Я потерял свой свет навсегда. Его… больше нет.

– Но я слышу его во сне, – тихо возразила я, обескураженная его странной реакцией. – Он хочет, чтобы я помогла ему… Вам.

Еще мгновение назад нас разделяло несколько метров, а уже в следующее Габриэль возник рядом со мной.

– Помочь? – резко спросил он, наклоняясь ко мне. – Ты правда хочешь помочь мне?

– Да, – кивнула уверенно, хотя мне вдруг стало очень страшно, когда я заглянула в его глаза и увидела плескавшуюся там тьму.

– Так помоги, – прошептал он, наклоняясь к моим губам. – Помоги мне, Бел-ла. Дай утолить эту жажду в тебе.

Я не думала ни о чем в тот момент. Исчезло все, что было до этого. Подернулось серой дымкой безвременья, отрезая нас двоих от целого мира. Была только я и он, удерживающий меня в своих объятиях, судорожно сжимавший мою талию.

Его губы почти касались моих, и все же… он медлил, давая мне самой совершить этот последний, отделяющий нас шаг. Шаг, за которым не будет ничего, только черная бездна, что готова была утянуть меня вниз, за собой. И которой я готова была сдаться, если это поможет ему. Отдать свой свет. Добровольно. Милосердие, искупление и… любовь – вот что двигало мной.

И именно в это мгновение я отчетливо поняла, что должна сделать. Это было как вспышка молнии, как озарение, спустившееся откуда-то свыше. Я вдруг поняла, где был спрятан его свет души, что стал звать меня, стоило мне переступить порог этого замка. И как я могу помочь ему… им двоим вновь стать единым целым. Все-таки я была права, он никогда не покидал пределы этого зала. И, в то же время, я сильно ошибалась, решив, что он был спрятан где-то здесь…

Судорожно вздохнув, я положила ладони прямо на грудь Габриэля – туда, где глухо и рвано билось сильное сердце, многократно ускорившее свой бег, стоило мне прикоснуться.

– Габриэль, – глазами, полными слез, я поймала его почти безумный взгляд, и медленно, четко произнесла: – Я. ПРОЩАЮ. ТЕБЯ.

Мои губы преодолели последние миллиметры, разделяющие нас, и нашли его, твердые и теплые. На миг Габриэль окаменел, будто не в силах поверить в происходящее, но тут же опомнился, захватывая ладонями в плен мое лицо, углубляя наш поцелуй, целуя так жадно, что мне пришлось ухватиться за его плечи, чтобы не упасть.

Тела сплелись, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Мы вцепились друг друга, как путники, изголодавшиеся по живительной влаге, которую, наконец-то нашли. Так, будто хотели наверстать не годы, нет, столетия разлуки и одиночества. В какой-то момент я перестала ощущать свое тело, полностью растворяясь в той безудержной яростной страсти, что он дарил мне, и не менее щедро даря ее в ответ.

Поняв, что мне не хватает воздуха, я приоткрыла глаза и потрясенно замерла: за его спиной я вновь увидела крылья. Огромные черные крылья, с которых медленно спадала тьма, оседая серым пеплом на полу, делая их с каждым мгновением все светлее и светлее, пока они, наконец, не засияли первозданным белым золотом.

Габриэль тоже замер, почувствовав мой взгляд, устремленный за его спину. И, кажется, понял, что именно я там вижу. На его лице было… столько всего. Неверие. Надежда. Радость… Но… его глаза по-прежнему были черными, тьма все еще жила в них. Что-то было не так… Но что?

Я переводила взгляд с его крыльев на его глаза и обратно, пытаясь понять… Ну конечно… Отчаяние сменилось облегчением, когда я, наконец, осознала.

– Альбен! – мысленно обратилась я к филину, зная, что он здесь и слышит меня. Голос все-таки подвел, предательски дрогнув. – Прошу, без тебя я не справлюсь…

…Конечно же Альбен. Неотъемлемая часть меня и моей магии. Тот, кто тоже должен был даровать ему прощение. Теперь я знала, что именно оставила Анаэль здесь, в этом мире. Частичку себя, заключенную в филине. Именно она была той крохотной недостающей частью, что мешала вернуть ему свет души. Для этого нужно было не просто прощение, а всепрощение.

Возможно, Кассиэль знал это, обрекая своего собрата на вечную тьму. Как знала и Анаэль, уверенная, что я и Альбен – мы обязательно когда-нибудь встретимся, чтобы соединиться вновь. И вместе простить его… Как будто прочитав мои мысли, филин вдруг материализовался перед нами, зависнув в воздухе, давая увидеть себя Габриэлю во всей красе. Роскошное пепельно–белое оперение в ореоле сияющего света заставило меня замереть от щемящего чувства в груди.

– Я. ПРОЩАЮ. ТЕБЯ! – повторил Альбен мою фразу, разнесшуюся по залу многоголосым эхом, и тут же вновь исчез, растворяясь в мерцающих искрах.

Я улыбалась сквозь слезы. Улыбалась, видя, как тьма покидает его глаза, как черный цвет радужки исчезает, уступая место расплавленному серебру. Как он переводит свой взгляд на меня, не в силах что-то сказать. Но слова сейчас были излишни, за нас говорили сердца.

И именно в этот момент печать засветилась нестерпимо ярким светом, что означало только одно: она снята. Врата вновь были открыты, впервые за тысячу лет…

***

Нестерпимо-белый свет затопил весь зал, на миг скрывая от меня Габриэля. Он был настолько яркий, что я невольно закрыла глаза руками, а когда убрала их – увидела ангела со сложенными за спиной серебристо-белыми крыльями. Он стоял перед вратами и завороженно смотрел на свет, как будто мог видеть что-то, неподвластное простому смертному.

– Идем со мной, Изабель, – Габриэль обернулся, протягивая мне руку и улыбаясь. Теперь его улыбка была совсем иной, как и весь он… Слишком красивый. Слишком совершенный… для такой, как я.

А мне вдруг вспомнился один из наших недавних разговоров с Альбеном, когда он пытался воззвать к моему разуму, говоря, что наше счастье с Габриэлем будет слишком кратковременным.

«Для ангела человеческая жизнь – лишь миг, ведь он бессмертен. А ты, – говорил Альбен, – получила магическую оболочку, что Анаэль взяла себе, оказавшись в этом мире, но не ее божественную суть. Да, ты будешь жить долго, гораздо дольше, чем обычные люди или даже маги. Но твоя жизнь все равно завершится. Подумай, что будет ждать вас дальше, когда вы уже не сможете друг без друга? Каково ему будет потерять тебя второй раз и жить дальше, ожидая сотни, а может быть, тысячи лет, твоего нового воплощения? Ты этого желаешь ему?»

Голос Альбена все еще звучал в моем сознании, когда я на миг прикрыла глаза, собираясь с силами, чтобы произнести самые трудные в моей жизни слова.

– Нет, – я покачала головой, отступая назад от него и того, что могло бы быть между нами. От нашего возможного счастья. Ради него. – Это не мой мир, Габриэль. Однажды я уже потеряла свой мир, и не хочу проходить это заново… К тому же, – я судорожно вздохнула, – мы все равно не сможем быть вместе… долго… ты знаешь это…

По моим щекам скатились две хрустальные слезинки.

– У меня есть шанс переубедить тебя? – Габриэль печально смотрел на меня.

– Нет, – я с трудом заставила себя улыбнуться сквозь слезы, голос дрожал, норовя перейти в рыдания. – Я рада, что смогла помочь тебе. Знаешь… наверное, так было задумано изначально, ведь Анаэль была видящей. Значит, мне было суждено прибыть в этот замок и… – горло все-таки сжало болезненным спазмом, мешая договорить.

– Белла…

– Иди, Габриэль, – я неимоверным усилием воли сделала еще один шаг назад, отчаянно борясь с собой. – Иди, тебя давно ждет твой мир. А я буду помнить тебя… всегда… Прощай…

Габриэль еще некоторое время смотрел на меня, как будто ожидая, что я передумаю. Я же молилась лишь об одном – чтобы выдержать все это. Хотела ли я быть с ним? Да! Больше всего на свете! Но также понимала, что мы слишком разные по… своей сути. Ангел и белая ведьма, пусть и с божественной искрой.

Медленно переведя взгляд на врата, Габриэль сделал неуловимый шаг вперед, как будто не в силах поверить, что он у цели. А потом еще один. И еще. Его силуэт затопил слепящий свет, делая все тоньше…

Слезящимися глазами я смотрела на то, как он уходил, кажется, позабыв, как дышать. Стиснув руки в кулаки, впиваясь в кожу ногтями. До кровавых глубоких борозд. До боли, что даже не чувствовала. А потом все исчезло: вот я видела, как белый свет сменяется сияющими лучами, брызнувшими во все стороны, а следом врата вновь окутала клубящаяся дымка и они снова закрылись.

Какое-то время я еще стояла перед ними, не в силах поверить… принять. «Ты же знала, что так будет», – прошептал мой внутренний голос.

Знала ли я? Да. Но, одно дело предполагать, а другое – переживать это сейчас, чувствуя, как рвется из груди раненое сердце. И с каждым мгновением, прожитым без него, эта боль лишь усиливалась, выворачивая душу наружу, оголяя ее перед жестокой реальностью. Хотелось кричать от безысходности и щемящей тоски.

– Дыши, Белла, дыши, – я скорее почувствовала, как лица бережно коснулись перья Альбена. – Сейчас станет чуть легче. Я помогу, только дыши.

Не знаю, как Альбену это удалось, но вместо зала с вратами я вдруг оказалась в парке около замка. На улице царила красавица ночь – бархатно-синяя, с яркими звездами в темных волосах. И сейчас она смотрела на меня, холодно улыбаясь тонким серпом ближайшей звезды.

Я тоже смотрела на нее – такую древнюю, величественную и… равнодушную. Что ей за дело до такой песчинки во времени, как я? Невольно поежилась – кажется, температура на улице существенно упала, а я была одета всего лишь в тонкое бальное платье. Зато мне действительно стало легче, и ком в груди чуть-чуть уменьшился, позволяя хотя бы дышать.

– Мне жаль, Белла, – Альбен материализовался рядом со мной, а я вновь отметила, что цвет его оперения немного изменился, как и его… способности?

– Не нужно, ничего не говори, – я покачала головой, вновь запрокидывая голову вверх, мысленно прощаясь с Габриэлем. Надеюсь, он будет счастлив там, в своем мире. Именно этого я и хотела. Больше всего на свете. Всей душой, что болела за него эти месяцы, проведенные в замке.

Как будто в ответ, моего лица коснулось что-то холодное. Снег? Я с удивлением смотрела на первые крошечные снежинки, кружившиеся в воздухе и падавшие на мое лицо.

– Прощай, Габриэль. – прошептала. – И… прости, если можешь. Видят боги, больше всего на свете я хотела бы быть с тобой…

– Боги действительно видят нас, Белла… – голос, раздавшийся за моей спиной, просто не мог… Я окаменела, боясь повернуться и обнаружить, что все это лишь плод моего воображения.

– Что, даже не посмотришь на меня? – этот глубокий бархатистый голос с насмешливыми нотками мог принадлежать только одному человеку… точнее, не человеку… Габриэль… Но… как?

Я стремительно развернулась, не в силах поверить в то, что вижу. Габриэль стоял в паре метров от меня, точно такой же, каким был всегда – одетый во все черное, в наглухо застегнутом парадном камзоле. Лишь глаза… глаза выдавали то, что он больше не темный. Пружина, сжимавшее сердце в тиски, вдруг лопнула, и я бросилась вперед, к нему, тут же оказываясь в сильных мужских объятьях.

– Не отпущу… Никогда… Больше… – шептал Габриэль, невесомо собирая губами снежинки с моего лица и заставляя счастливо улыбаться.

– Надо же, первый снег пошел, – нежась в его объятьях, умиротворенно произнесла я, когда поняла, что их становится все больше, и землю начинает укрывать белое ажурное полотно, так похожее на фату невесты.

– Главное, чтобы ты не вызвала снежную бурю, – ответил мой декан, усмехаясь. – Все же, адептка Фарли, над стихией воды нам с вами стоит еще поработать!