20

Ночь после ухода Дарека была беспокойной. Я ворочалась на новых, удобных простынях, но сон не шел. Его слова, его прикосновение, его ярость и его необъяснимая защита — все это кружилось в голове, не давая покоя.

Но утро, как это всегда бывает, принесло с собой ясность. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь безупречно чистое стекло, подаренное мне магией того же дракона, осветили комнату и, казалось, разогнали ночные страхи. Я села на кровати и глубоко вздохнула. Страх — плохой советчик. Паника — еще хуже. Я прожила долгую жизнь и знала одно: когда не знаешь, что делать, нужно делать хоть что-то. Что-то простое, понятное, что зависит только от тебя.

Я буду решать проблемы по мере их поступления.

Дарек и Орден? Это проблема будущего. Неясная и пока далекая. Сейчас он оставил меня в покое. Моя беременность? Это не проблема, это моя главная радость. Я буду заботиться о себе и ждать. А вот моя полная зависимость от милости и припасов дракона — это проблема насущная. И ее решение сияло на столе, заливая комнату призрачным светом.

Я еще раз утвердилась в своей мысли. Мне нужно не просто сохранить этот цветок. Мне нужно его приумножить. Клин сказал, что это невозможно, но его «невозможно» — это не про меня. Попасть в другой мир и чужое тело, тоже невозможно, однако я тут. Я должна быть сильной. Не просто выживать, а жить. И для этого мне нужны союзники, связи, своя собственная сила. И этот цветок, если у меня все получится, станет моим ключом. Ключом к независимости.

Мой план был прост и дерзок. Если мне удастся размножить Лунный Светляк, я смогу наладить отношения с Теневым кланом через Клина. Я предложу им не просто лепестки — я предложу им долгое сотрудничество. Источник бесценного лекарства. Это сделает меня не просто просительницей, а ценным деловым партнером. Это даст мне рычаг влияния и, что важнее, защиту. Если Дарек однажды решит, что его «аномалия» ему больше не нужна, у меня будет куда уйти. Я не хотела уходить к изгоям в Гиблый лес. Но мысль о том, что у меня есть запасной путь, придавала сил.

Итак, решено. Я встала, полная холодной, ясной решимости.

Первым делом я обустроила свою тайную лабораторию. Маленькая комнатка в конце коридора на втором этаже подходила идеально. Я перенесла туда все необходимое: поддон с подготовленным грунтом, который я смешала еще несколько дней назад, несколько чистых банок, самый острый нож, который я наточила на кухонном точильном камне до блеска, и большой стеклянный колпак. Мрак ходил за мной по пятам, тихо поскуливая. Он чувствовал мою сосредоточенность и не мешал, лишь улегся у порога комнаты, положив голову на лапы и наблюдая за мной своими умными глазами.

Наконец, я с трепетом принесла кувшин с цветком. Я поставила его на небольшой столик у окна. В ровном, рассеянном свете он казался еще более неземным. Я долго смотрела на него, на его идеальные перламутровые лепестки, на сияющую сердцевину. Погубить такую красоту было бы преступлением. Но и бездействовать было нельзя.

«Прости, красавец, — мысленно обратилась я к нему. — Но нам обоим нужно выжить в этом мире. Придется тебе поделиться своей силой».

Я не стала трогать основной корень или стебель — это было бы слишком рискованно. Мой план был тоньше. В прошлой жизни я так размножала редкие и капризные сорта бегоний. Если у растения есть жизненная сила, она есть в каждой его части. Главное — знать, как ее разбудить.

Я выбрала один, самый нижний, но абсолютно здоровый и крепкий лист. Он был размером с мою ладонь, упругий и полный внутреннего сияния. Сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь в руках, я взяла нож. Одно точное, выверенное движение — и лист оказался у меня в руках. Я положила его на чистую деревянную дощечку. Теперь самое главное. Тем же острым кончиком ножа я сделала несколько неглубоких, поперечных надрезов на самых толстых жилках с обратной стороны листа.

Затем я взяла лист и аккуратно уложила его на поверхность влажного, рыхлого грунта в поддоне. Слегка вдавила, чтобы места надрезов плотно соприкасались с землей. Чтобы обеспечить контакт, я прижала края листа несколькими маленькими, чисто вымытыми камушками.

Последний штрих — я накрыла весь поддон стеклянным колпаком. Внутри создался свой микроклимат, своя маленькая оранжерея с высокой влажностью. Я поставила конструкцию на подоконник, где было светло, но куда не попадали прямые солнечные лучи.

Все. Операция была закончена. Я вытерла пот со лба. Теперь оставалось только ждать и надеяться.

Дни потекли своей чередой, но теперь в моей рутине появился новый, тайный ритуал. Каждое утро и каждый вечер я заходила в свою лабораторию, ненадолго приподнимала колпак, чтобы проветрить, и с помощью маленького опрыскивателя увлажняла грунт. Лист лежал неподвижно, не показывая ни признаков увядания, ни признаков жизни.

Именно в эти дни я начала замечать странности в поведении Мрака. Он стал беспокойным. По нескольку раз в день он вдруг срывался с места, подбегал к входной двери и начинал лаять. Неистово, с низким, утробным рыком. В первый раз я, перепугавшись, выскочила на крыльцо, но там не было никого. Это повторилось на следующий день. И снова. И каждый раз, когда я открывала дверь, двор был пуст, а Мрак, оскалившись, смотрел не на дорогу, а в сторону Гиблого леса, словно угрожая невидимому наблюдателю.

Прошла неделя. Однажды утром, зайдя в свою тайную комнату для очередного ритуала проветривания, я уже не надеялась увидеть что-то новое. Я механически подняла тяжелый стеклянный колпак, взяла опрыскиватель и… замерла. Я наклонилась ниже, боясь поверить своим глазам.

На месте одного из надрезов, которые я сделала на жилке листа, проклюнулся крохотный, едва заметный бугорок. Жемчужно-белый, как капля застывшего молока, размером не больше песчинки. Я присмотрелась, затаив дыхание. И увидела еще один. И еще!

Они были живые! Крошечные, микроскопические почки. Зародыши новых лунных цветов!

Губы сами собой растянулись в медленной, довольной улыбке. Я знала. Я была уверена в своем опыте.

В прошлой жизни у меня на подоконнике в коммуналке росла капризная королевская бегония, которую тоже считали сложной в уходе. Я размножила ее точно таким же способом — из одного листа, надрезав жилки. Принцип тот же. Жизненная сила упряма. Ей просто нужно указать путь, создать правильные условия, и она всегда найдет выход.

Получилось. Вопреки словам Клина, вопреки «невозможно» этого мира. Получилось!

Я осторожно опустила стеклянный колпак на место. Мой маленький секрет, мое будущее богатство, моя независимость только что родилась в этом глиняном поддоне.

Прошло, наверное, недели три с того дня, как Дарек нанес свой визит. Три недели хрупкого, почти нереального покоя. Я жила в ритме своего дома и своего огорода. Утро начиналось с визита в мою тайную лабораторию. Эксперимент превзошел все мои ожидания. Из каждого надреза на материнском листе Лунного Светляка проклюнулись и начали расти крохотные, перламутровые листочки. Это была уже не просто надежда, а дюжина крошечных, но вполне жизнеспособных саженцев. Я аккуратно, с помощью маленького пинцета, отделила их от материнского листа и рассадила в отдельные горшочки. Моя маленькая плантация будущего богатства росла и крепилась с каждым днем.

Огород тоже радовал. Я уже собирала первый урожай зелени и радовалась ему, как ребенок. Странное поведение Мрака почти прекратилось. Он все так же был настороже у кромки леса, но его яростный, беспричинный лай на дверь больше не повторялся. Мне казалось, что невидимый наблюдатель ушел, и жизнь наконец-то вошла в мирную, предсказуемую колею.

Как же я ошибалась.

Я была на кухне, готовила простое рагу из овощей. В доме царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь мерным потрескиванием дров в очаге да моим тихим мурлыканьем под нос. И вдруг эту идиллию разорвал крик, от которого у меня остановилось сердце.

. Это был высокий, пронзительный женский крик, полный такого неподдельного, первобытного ужаса, что у меня по спине пробежал ледяной холод. Крик оборвался так же внезапно, как и начался, но за ним последовало другое — нарастающий гул множества голосов, встревоженные выкрики мужчин. Шум шел со стороны дороги, ведущей к деревне.

Мрак, дремавший у моих ног, вскочил. Шерсть на его загривке встала дыбом, и он издал низкий, утробный рык, оскалив клыки. Он бросился не к окну, а к двери, царапая ее когтями, его тело было напряжено, как натянутая тетива.

Не раздумывая, я выбежала из дома. Мрак тут же пристроился у моих ног, не отходя ни на. Чем ближе мы подходили, тем отчетливее становилась картина. У дороги уже собралась толпа. Почти вся деревня, кажется, была здесь, но люди держались на почтительном расстоянии, их лица были бледными от ужаса.

Ближе к месту происшествия царило напряженное, почти осязаемое противостояние. Дорога стала негласной границей. На моей стороне, ближе к дому, стояли воины в темных одеждах с гербом Райвенов. Их было пятеро, они оцепили место трагедии, не подпуская деревенских. Их лица были суровыми, движения — отточенными.

По другую сторону дороги, у самой кромки леса, стояла другая группа. Драконы-изгои. Их было четверо, и среди них я сразу узнала Клина. Они были огромными, широкоплечими, одетыми в грубую простую одежду.

Я решительно направилась к оцеплению. Старший из воинов Дарека, капитан, тут же преградил мне путь. — Леди Оливия, — его голос был твердым, но почтительным. — Прошу вас, не подходите ближе. Это не то зрелище, которое вам следует видеть.

— Что здесь случилось? — потребовала я ответа, пытаясь заглянуть ему за спину. Теперь я смогла рассмотреть то, что они так тщательно оцепляли. Разломанная в щепки повозка, на обломке которой я с ужасом узнала часть герба Райвенов. Две лошади были мертвы, их тела были неестественно вывернуты и растерзаны так, что смотреть на это было физически больно. А вокруг… вокруг было месиво из крови, обрывков дорогой одежды и чего-то еще, что мой мозг отказывался идентифицировать.

— Нападение, миледи, — ответил капитан. — На повозку с припасами, что следовала к вам. Лорд Дарек уже здесь, он осматривает дорогу дальше, пытаясь найти след. Его приказ — обеспечить вашу безопасность и не спускать с вас глаз до его возвращения. Прошу, вернитесь в дом. Здесь опасно.

Но я видела Клина, который смотрел прямо на меня с той стороны дороги. Его лицо было мрачнее тучи. Я должна была с ним поговорить. — Я хочу поговорить с мастером Клином, — ответила я, обходя капитана. — Он единственный, кто знает этот лес лучше, чем ваши солдаты.

Капитан нахмурился, но не посмел станогвить меня. Я все еще леди Райвен. Он лишь скомандовал своим людям: «Внимание!», и я почувствовала, как за спиной атмосфера стала еще более напряженной.

Клин, видя, что я направляюсь к нему, шагнул мне навстречу. Он остановился на своей стороне невидимой границы. — Леди, — его голос был хриплым от сдерживаемой ярости. Он был в ярости от того, что это произошло на его территории, под носом у его Клана. — Тебе не стоило подходить.

— Что это было, Клин? — спросила я прямо.

— Не знаю, — честно ответил он, не сводя глаз с растерзанной повозки. — Мы думали, что вычистили всю крупную нечисть, когда обосновались здесь. Но Гиблый лес — он древний. Видимо, какая-то тварь затаилась, отсиделась в глубокой норе. И теперь проснулась. Голодная.

— Клин, — я заставила себя говорить спокойно, хотя внутри все дрожало. —Последние недели Мрак вел себя странно. Он по несколько раз в день бросался к двери и лаял. Не просто лаял — он был в ярости. И смотрел он не на дорогу. Он смотрел в сторону леса. Как будто кто-то наблюдал за домом.

Лицо Клина окаменело.

— Мне нужно осмотреть территорию у дома, — сказал он решительно.

— Территория резиденции леди закрыта для посторонних по приказу лорда, — тут же подал голос капитан гвардейцев. Он говорил по уставу — громко, четко и холодно.

Клин медленно повернул к нему голову.

— Тварь, которая разорвала твоего возничего, капитан, похоже, интересовалась не повозкой, а домом леди. Я хочу найти ее следы, пока они не остыли. Или ты предпочитаешь ждать, пока она придет за хозяйкой дома?

Воин сжал зубы, но промолчал. Клин был прав, и оба это знали. Я поняла, что решение за мной.

— Он прав, — сказала я твердо, глядя на капитана. — И пытается помочь. Пусть осмотрит территорию.

Капитан был недоволен, но ослушаться не посмел. Он кивнул двоим своим воинам, и те последовали за нами, держась на расстоянии.

Мы вчетвером — я, Клин, и два безмолвных гвардейца позади — направились обратно к дому.. Мрак шел рядом, глухо рыча. Они остановились почти одновременно, у группы старых дубов, метрах в пятидесяти от моего дома.

— Сюда, — тихо позвал Клин.

Я подошла. Во влажной почве, скрытой под папоротником, отпечатался след. Он был огромным. Три массивных пальца с отпечатками когтей, похожих на серпы. И сам след был вдавлен в землю так глубоко, словно его оставило существо невероятной тяжести. А рядом с ним — странная, прерывистая борозда, будто по земле протащили тяжелый, хвост.

— Оно лежало здесь, — прошептал Клин. — В засаде. И наблюдало.

В тот момент, когда он произнес эти слова, я почувствовала, как воздух вокруг изменился. Он стал тяжелым и холодным. Я медленно обернулась.

Дарек стоял в десяти шагах от нас и смотрел на меня. Он, должно быть, вернулся, но никто не услышал его бесшумного приближения.

Тишина, повисшая над поляной, длилась не больше секунды. Она лопнула.

— Капитан! — голос Дарека не был громким, но он пронзил воздух, как удар кнута. — Полный осмотр периметра! Установить посты наблюдения! Я хочу знать, где эта тварь сейчас! Живо!

Гвардейцы мгновенно пришли в движение. А Дарек, отдав приказ, двинулся на меня, как лавина. Он прошел мимо Клина так, словно тот был пустым местом, и остановился в шаге от меня.

— В дом, — сказал он. Это был приказ.

Он протянул руку, чтобы схватить меня за локоть, но Клин сделал быстрое, плавное движение и оказался между нами, преграждая Дареку путь.

— Она должна знать, с чем столкнулась, Райвен, — произнес Клин, и в его низком голосе не было и тени почтения.

Дарек даже не удостоил его взглядом. Его испепеляющие глаза смотрели на меня поверх плеча Клина.

— Ее безопасность — моя забота, а не твоя, изгой, — процедил он. — Уйди с дороги.

— Я не уйду, — так же тихо ответил Клин. Он посмотрел на след, а потом снова на Дарека, и в его взгляде была не только ненависть. — Оно охотилось на леди.