23–24

Я дошла до своей комнаты и закрыла за собой дверь. Внутри не было ни гнева, ни обиды, потому что их могла испытывать Кристен, а мне не было дела до этих двоих. Во мне была только холодная, звенящая пустота и абсолютная ясность. В этом доме у меня нет друзей. Лея — враг. Дамиан — мой тюремщик. Рассчитывать я могла только на себя.

Я даже спала с внутренним ощущением отстраненного умиротворения. Просто потому, что мне хоть немного стала ясна ситуация, в которой я оказалась. Но я для себя поняла, что мне нужен только ребенок, у которого отец тиран и тетя подлая лиса, а настоящей матери и вовсе больше нет.

Утром я ушла в свою мастерскую. Весь день я была поглощена работой. Я создавала свое лучшее мыло из драгоценного жира инеевых ягод и лавандового масла, используя «горячий» способ, чтобы оно было готово как можно быстрее. Работа успокаивала и давала ощущение контроля.

Ближе к вечеру, когда я как раз извлекла из плошек гладкие, кремово-белые бруски и заворачивала их в ткань, в сарай заглянула Герта.

— Миледи, вам пора готовиться. Гости прибудут к ужину. Лорд велел, чтобы вы их встречали вместе с ним.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Встречать гостей? Я? В моей голове не было ни одного воспоминания об этих людях, ни малейшего понятия, как себя вести. Но приказ лорда — это приказ.

— Хорошо, Герта, — я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно. Я протянула ей сверток с мылом. — Перед их приходом проследи, чтобы по одному этому куску положили в комнаты гостей. В качестве приветственного подарка от хозяйки дома.

Герта молча взяла сверток. Ее лицо, как всегда, было непроницаемым, но в глазах мелькнуло удивление.

Вернувшись в свои покои, я застала там Лею. Она уже разложила на кровати роскошное темно-синее платье.

— Я помогу тебе собраться! — прощебетала она с улыбкой. — Ты должна выглядеть безупречно. Леди Кассиан такая модница.

Мне пришлось вытерпеть ее помощь. Ее пальцы затягивали шнуровку на моем платье, поправляли волосы, и от этих прикосновений по коже бежали мурашки. Она одевала меня для мужчины, которого считала своим.

Когда все было готово, я посмотрела на себя в зеркало. Из отражения на меня смотрела незнакомая аристократка с холодным, отстраненным лицом. Леди Арден.

— Ты готова, — с удовлетворением в голосе произнесла Лея, отступая на шаг. — Пойдем. Нельзя заставлять гостей ждать.

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и пошла к двери.

Каждый шаг по широкой мраморной лестнице был выверен. Я несла себя, как драгоценный сосуд, пустой внутри. Лея шла чуть позади, ее шелковое платье тихо шуршало. Внизу, в холле, меня уже ждали. Трое гостей и мой муж.

Дамиан стоял в центре, и я сразу поймала на себе его взгляд. Он не отрываясь смотрел, как я спускаюсь. В его темных глазах не было ни тепла, ни привычной ненависти. Лишь тяжелое, пристальное внимание, от которого по коже пробежал холодок. Что он думал в этот момент? Мне было все равно. Моей единственной задачей было доиграть эту роль до конца.

Я спустилась и изобразила на лице легкую, приветливую улыбку.

— Барон Эштон, лорд Кассиан, леди Кассиан. Добро пожаловать в наш дом.

— Леди Арден! — тут же шагнул ко мне тучный, громкоголосый мужчина с седеющими висками. Это, очевидно, был барон Эштон. — Вы как всегда прекрасны! Кажется, время над вами не властно!

Он взял мою руку и картинно приложился к ней губами.

— Рад видеть вас в добром здравии, леди Кристен, — произнес второй мужчина, более молодой и сдержанный. Его взгляд был острым и изучающим. — Мы наслышаны о вашем недуге.

— Пустяки, лорд Кассиан, — ответила я ровно. — Благодарю за беспокойство, но все уже позади.

— А вот и вторая наша красавица! — снова вклинился барон, поворачиваясь к Лее, которая скромно стояла рядом. — Леди Лея, вы подобны весеннему цветку!

Лея смущенно улыбнулась, ее щеки тронул легкий румянец.

— Дамиан, твоя жена сегодня необычайно… сдержанна, — произнесла леди Кассиан, тонкая, элегантная женщина с пронзительными глазами. Она обращалась к Дамиану, но смотрела на меня.

Мой муж даже не повернул головы в ее сторону. Его взгляд по-прежнему был прикован ко мне.

— У леди Арден были утомительные дни, — ровным голосом ответил он.

— Что ж, надеюсь, наш приезд вас не слишком утомит, — улыбнулась леди Кассиан, но улыбка не коснулась ее глаз. — Напротив, мы надеялись развлечь вас.

— Уверен, так и будет, — сказал Дамиан, наконец-то отрывая от меня взгляд и обращаясь ко всем. — Прошу вас в столовую. Ужин готов.

Мы проследовали в столовую, а леди Кассиан отлучилась помыть руки.

Длинный стол из темного дерева был сервирован с холодной, безупречной точностью. Дамиан занял место во главе стола. Мне, как хозяйке, предстояло сесть на противоположном конце. Расстояние между нами казалось огромным. Гости и Лея расселись по бокам.

Слуги бесшумно разносили блюда, и некоторое время разговор тек лениво и предсказуемо: придворные сплетни, погода, охота. Я молчала, лишь изредка изображая улыбку, и старалась есть как можно медленнее, чтобы занять руки.

Вскоре вернулась и леди Кассиан, чему-то загадочно улыбаясь. Она слушала беседу и время от времени смотрела на меня.

— Леди Арден, я непременно должна спросить, — нарушила тишину леди Кассиан, отложив приборы. — В моей комнате я обнаружила совершенно восхитительный брусок для умывания. С нежным ароматом лаванды. Ваша служанка сказала, что это подарок от вас.

Все взгляды тут же обратились ко мне. Я почувствовала, как напряглась Лея, сидящая напротив. Взгляд Дамиана был тяжелым и непроницаемым.

— Это… результат моего недавнего увлечения, — спокойно ответила я, наблюдая как лорд Кассиан целует запястье супруги, а после удивленно смотрит на меня. — Мне приснился рецепт, и я решила попробовать его воссоздать.

Барон Эштон так же потрогал вторую ладонь женщины, а затем поднес к лицу и вдохнул. Вряд ли такое могло считаться приличным, но мы находились, как я поняла, в узком кругу друзей.

— Приснился? — громко рассмеялся барон Эштон. — Клянусь бородой, Дамиан, твоя жена не только красавица, но и пророчица! И должен сказать, пророчество удалось! Кожа после него у Анабэль гладкая, как шелк!

— Это правда, — подтвердила леди Кассиан. — Я бы дорого заплатила за такой продукт. У него есть название?

— Я еще не думала об этом.

— У Кристен много скрытых талантов, — медленно произнес Дамиан, и в его голосе прозвучал лед. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен на темное вино в его бокале.

За столом на мгновение повисла неловкая тишина.

— Что ж, любой талант можно обратить в выгоду, — нарушил ее лорд Кассиан. Он подался вперед, и его острые глаза внимательно изучали меня. — Леди Кристен, если вы способны создавать подобное… вы никогда не думали о том, чтобы продавать это? Уверен, спрос был бы огромен.

Вопрос ударил, как хлыст. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Дамианом. Он тоже смотрел на меня, и в глубине его глаз я впервые за вечер увидела что-то определенное. Он прищурился, а я увидела в этом прищуре холодный, яростный интерес.

Четыре пары глаз — любопытные, оценивающие, восторженные — были устремлены на меня. Но я смотрела только на своего мужа. В его взгляде звенел гнев, и я поняла, что это ловушка. Любой неверный ответ мог стать для меня фатальным. Сказать «нет» — значит упустить единственную возможность, что у меня появилась. Сказать «да» — значит открыто бросить ему вызов перед его друзьями.

Я выбрала нечто среднее. Вызов, прикрытый скромностью.

— Я не думала об этом, милорд, — медленно произнесла я, обращаясь к Кассиану, но не отводя глаз от Дамиана. — Я ведь даже не знаю, есть ли ценность в подобной безделушке. Это всего лишь мыло.

— Безделушка? — тут же воскликнула Анабэль. — Дорогая моя, вы не понимаете! Ваше «мыло» — это откровение! Я готова платить золотом за каждый брусок! Дамиан, ты должен помочь своей жене наладить производство! Это же золотая жила!

— Золотая жила! — тут же подхватил барон Эштон, ударив кулаком по столу так, что бокалы звякнули. — Клянусь, за год на этом можно заработать состояние! Дамиан, твой род всегда славился хваткой, не упусти такой шанс!

Гости наперебой расхваливали мой продукт, строили планы, подсчитывали возможную прибыль. Лея сидела с каменным лицом, ее губы были сжаты в тонкую нить. А Дамиан молчал. Он просто смотрел на меня, и пока его друзья говорили о золоте, в его глазах разгоралась тихая, ледяная ярость.

Он дождался, пока барон умолкнет, чтобы сделать глоток вина, и только тогда произнес одно-единственное слово.

— Довольно.

Голос был тихим, но в нем было столько угрозы, что за столом мгновенно воцарилась мертвая тишина. Леди Кассиан и барон Эштон смущенно уставились в свои тарелки. Лорд Кассиан сохранял невозмутимость, но его пальцы нервно постукивали по ножке бокала.

Дамиан медленно поставил свой бокал на стол. Звук этот показался оглушительным.

— Моя жена — не торговка, — отчеканил он, глядя прямо на меня. — Ее увлечения не продаются. Этот разговор окончен.

Его слова были как удар хлыста. Публичное унижение. Он не просто отказал. Он указал мне на мое место, напомнив всем присутствующим, что я — всего лишь его вещь, и мои таланты, как и я сама, принадлежат только ему.

Атмосфера за столом стала удушающей. Ужин был безнадежно испорчен. Первой тишину нарушила леди Кассиан, продемонстрировав безупречное самообладание.

— Лорд Арден, я слышала, ваши садовники вырастили в оранжерее совершенно невероятные лунные орхидеи, — произнесла она светским тоном, будто ничего не произошло. — Надеюсь, завтра у меня будет возможность на них взглянуть.

Разговор возобновился, но уже совсем в другом ключе. Он стал поверхностным, вымученным. Гости обсуждали цветы, погоду, политику — любые безопасные темы, чтобы дотянуть до конца ужина.

Я больше не произнесла ни слова. Я ела, пила вино и с холодным спокойствием наблюдала за мужем. Он думал, что унизил меня, что поставил на место. Но он ошибся. Он лишь показал всем, как сильно боится потерять надо мной контроль. Этот страх был его слабым местом. И я собиралась этим воспользоваться.

Как только ужин закончился, я немедленно извинилась, сославшись на усталость, и покинула столовую. Я шла по коридору, когда меня нагнала одна из служанок леди Кассиан.

— Миледи, — тихо прошептала она, поравнявшись со мной. — Моя госпожа просила передать, что будет ждать вас в своих покоях через четверть часа. Она сказала, это очень важно.

Я кивнула, и служанка, поклонившись, растворилась в тени. Четверть часа. Этого было достаточно, чтобы леди Кассиан могла незаметно покинуть компанию и добраться до своей комнаты.

Я дошла до своей спальни, умылась холодной водой, приводя мысли в порядок. Этот вечер становился все интереснее. Ровно через пятнадцать минут я постучала в дверь покоев, отведенных леди Кассиан.

Она ждала меня у окна. Она была одна.

— Простите за эту тайность, леди Арден, — сказала она, когда я вошла и закрыла за собой дверь. — И за бестактность моего мужа за ужином. Мужчины иногда видят лишь деньги, упуская суть.

— Что вы имеете в виду? — спросила я настороженно.

Она подошла ко мне ближе. Ее пронзительные глаза смотрели на меня серьезно, без тени светского кокетства.

— Я имею в виду суть вашего творения. Это не просто товар. Это магия. Я женщина, леди Кристен. И я знаю, чего хотят другие женщины. Они хотят быть красивыми. Хотят гладкую кожу, нежный аромат. Они хотят чувствовать себя желанными. Ваше мыдло дает это ощущение.

Она сделала паузу, внимательно изучая мое лицо.

— Лорд Арден не желает, чтобы вы были торговкой. Я это понимаю. Но никто и не говорит о торговле. Я говорю о частных поставках. Для меня и нескольких моих самых влиятельных подруг. Мы готовы платить. Очень хорошо платить. Втайне от всех, если потребуется. Или своими услугами.

Она протянула мне руку, на которой лежал небольшой, туго набитый кошель из дорогой кожи. Звякнули монеты.

— Это аванс. За первую партию. Так что вы скажете, леди Арден? Вы готовы рискнуть?

Я посмотрела на мешочек с монетами, а затем в пронзительные глаза леди Кассиан. Риск? Вся моя новая жизнь была одним сплошным риском. Еще один не менял ровным счетом ничего.

— Я готова, — мой голос прозвучал ровно и твердо. Я сжала кошель в пальцах. Он был неожиданно тяжелым. Первые деньги. Первый реальный шаг к свободе. — Этого больше, чем я ожидала за первую партию.

— Считайте это инвестицией в наше будущее партнерство, — уголки ее губ тронула легкая улыбка. — Мне понадобится дюжина брусков к нашему отъезду. Он состоится послезавтра.

Два дня. Для меня это не было чем-то сложным, я лишь кивнула.

— Они будут готовы. Но как мне передать их вам, чтобы мой муж не узнал?

— Моя служанка Элиза зайдет к вам завтра вечером, чтобы помочь приготовить ванну. Отдадите сверток ей. Она спрячет его среди моих вещей. Это самый безопасный способ.

План был простым и эффективным. Леди Кассиан все продумала.

— Будьте осторожны, леди Арден, — сказала она, провожая меня до двери. — Ваш муж — могущественный человек. Но даже у самых могущественных драконов есть слепые пятна. Особенно когда дело касается того, что они считают своими незначительными причудами.

Я вернулась в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь. Руки слегка дрожали. Я подошла к кровати и развязала кожаный шнурок кошеля. На покрывало высыпались золотые монеты, тускло блеснув в свете свечи.

Я взяла одну. Она была тяжелой и холодной. Это был один из ключиков к нашей с малышом свободе.

Ночью я почти не спала. Тяжелый кожаный кошель, спрятанный под подушкой, жег холодом сквозь ткань. Золото. Настоящее, весомое доказательство того, что мой план — не просто отчаянная фантазия. Это была первая ступенька на шаткой лестнице, ведущей из этой клетки. И теперь я должна была карабкаться по ней, не позволяя себе оглядываться назад.

Утром, едва дождавшись, когда дом оживет, я направилась на кухню. Мне нужно было больше сырья. Дюжина брусков для леди Кассиан была только началом.

Повар встретил меня с уважительной улыбкой.

— Доброго утра, миледи. Снова за ингредиентами для ваших чудес?

— Да, — кивнула я, стараясь выглядеть спокойной. — Могу я взять еще немного масла инеевых ягод?

Он махнул рукой в сторону кладовой.

— Миледи, забирайте хоть весь остаток. Мне как раз донесли, что завтра утром прибудет свежая партия из горных деревень. Так что не стесняйтесь.

Это была невероятная удача. Постоянный источник моего самого ценного компонента. Я поблагодарила повара и, получив увесистый сверток, направилась к выходу, ведущему в сад.

Я уже почти дошла до тропинки, ведущей к моему сараю, когда увидела их. Дамиан и Лея стояли у кромки сада. Холодок пробежал по спине. Попадаться им на глаза сейчас, с этим свертком в руках, было бы верхом неосторожности. Я быстро шагнула за густой куст жасмина, чьи ветви надежно скрыли меня от посторонних глаз.

Лея что-то оживленно говорила, ее смех, похожий на звон колокольчиков, разносился в утренней тишине. Она жестикулировала, заглядывала Дамиану в лицо, всячески пытаясь привлечь его внимание. Но он был неподвижен, как статуя. Он молчал и смотрел не на нее, а куда-то в сторону. В сторону моего сарая. От его пристального, ничего не выражающего взгляда мне стало не по себе.

— …и леди Кассиан сказала, что у тебя безупречный вкус! Она в восторге от приема, — щебетала Лея. — И я так рада, что Кристен понемногу приходит в себя, нашла себе это увлечение… Оно так ее успокаивает.

Дамиан не ответил. Тишина затянулась, и даже Лея, кажется, почувствовала неловкость. Она замолчала, и когда заговорила снова, ее голос был уже не таким звонким. Он стал серьезнее, в нем появились вкрадчивые, осторожные нотки.

— Дамиан…

Он не пошевелился.

— А что будет… с ребенком?

Мое сердце сделало кульбит и ухнуло куда-то вниз. Я замерла, вцепившись пальцами в ветку жасмина так, что побелели костяшки. Я перестала дышать. Это был тот самый вопрос, который мучил меня с первого дня, когда я очнулась в этом теле. Вопрос, от которого зависело абсолютно все.

Я смотрела на неподвижную спину своего мужа, на то, как напряглись его плечи, и с ужасом ждала ответа.

Вопрос Леи повис в утреннем воздухе. Дамиан не двигался, продолжая смотреть вдаль. Его молчание было хуже любого ответа. Лея, очевидно, истолковала его по-своему и, не дождавшись реакции, шагнула к нему ближе.

— Я понимаю, Дамиан… — ее голос стал тихим. — Этот ребенок… он будет вечным напоминанием о ее предательстве, о том, что произошло между вами. Конечно, ты не хочешь его. Я бы тоже не хотела. Чтобы мы могли наконец…

Она не успела договорить.

Он развернулся с молниеносной скоростью. Движение было резким, хищным. Не успела Лея и пикнуть, как его рука схватила ее за подбородок, грубо заставив вскинуть голову и посмотреть ему прямо в глаза. В его взгляде была чистая, раскаленная злость.

— Закрой свой рот, Лея, — прошипел он. — И никогда. Слышишь? Никогда не смей говорить о моем сыне.

Слово «моем» он произнес с такой силой и неоспоримым правом, что я поняла — это не просто слова, а принятый за основу факт.

Он отпустил ее так же внезапно, как и схватил. Лея пошатнулась. На ее лице была смесь страха и глубокой, жгучей обиды. Ее губы дрожали.

Я смотрела на эту сцену, а слова Леи впились мне в мозг. «Напоминанием о том, что произошло между вами». О чем она говорила? О том давнем предательстве с бароном, о котором она мне рассказала? Или… было что-то еще? Что-то, случившееся уже после свадьбы?

Мое первое воспоминание в этом мире было о его ярости, о грубой, наказывающей близости. Тогда я думала, что это его способ мстить за прошлое, за тот разорванный союз. А что, если это была месть за настоящее? Неужели Кристен изменила ему? Уже будучи его женой?

Тогда слова Леи обретают новый, чудовищный смысл. Она намекала на то, что этот ребенок может быть не от Дамиана. И поэтому он так взбесился?

Дамиан больше не посмотрел в ее сторону. Он развернулся и широкими, быстрыми шагами направился прочь, в сторону конюшен. Лея осталась одна. Она постояла так несколько секунд, глядя ему вслед, затем ее плечи гордо расправились. Она высоко вскинула голову и, стараясь сохранять достоинство, пошла обратно к дому, оставив меня наедине с новой, ужасающей догадкой.

Я дождалась, пока они оба скроются из виду, и только тогда вышла из своего укрытия. Сердце все еще колотилось после увиденного. Я крепче сжала в руках сверток и почти бегом направилась в сарай. Работа. Сейчас мне как никогда нужна была работа — методичная, понятная, требующая полной концентрации.

Я развела огонь, растопила драгоценный жир, отмерила щелок. Каждое движение было выверенным, автоматическим, но мысли были далеко. Они снова и снова возвращались к сцене в саду.

Мне не было жаль Лею. Ни капли. Она вела свою игру и получила по рукам. Меня беспокоила реакция Дамиана. Его внезапная, неконтролируемая ярость. И дело было не в том, что он проявил жестокость к своей любовнице. А в том, почему он ее проявил.

Она затронула запретную тему. Тему Кристен и ребенка. И для него это, очевидно, все еще было незаживающей раной. А если что-то болит, значит, оно не умерло. Значит, он по-прежнему неравнодушен. Я помешивала густеющую массу в котле, и горькая усмешка тронула мои губы. Хотя, когда это ненависть была равнодушной? Нет. Равнодушие — это тишина и пустота, серая пыль на остывших углях. А его ненависть кричала. Она была слишком живой, слишком яркой. Обратная сторона любви, которая так и не смогла умереть.

Странное дело. Я стояла в своем сарае, который пах щелоком и травами, но в носу у меня настойчиво стоял другой запах. Сладкий, густой, дурманящий аромат жасмина. Тот самый, за которым я пряталась.

И тут, как укол иглы, в мозгу вспыхнула еще одна чужая картинка. Не целое воспоминание, а лишь крошечный осколок. Рука Дамиана протягивает веточку с мелкими белыми цветами. Голос его звучит нежно:

«Они пахнут, как ты».

Жасмин. Это были цветы жасмина.

Коварная улыбка тронула мои губы. Как только я выполню заказ для леди Кассиан, я сделаю жасминовое мыло. Посмотрим, как далеко он будет улепетывать, когда запах его прошлого будет исходить от женщины, которую он так сильно ненавидит в настоящем.