42

Его вопрос, произнесенный по слогам, не был вопросом. Это был рев раненого зверя, который не понимает, куда делась часть его самого. Он не ждал ответа. Он требовал вернуть ему то, что принадлежало по праву.

Я смотрела на эту непроглядную боль в его глазах и понимала, что больше не могу уворачиваться.

— Ее больше нет, — тихо сказала я. — Она умерла. Так же, как и я. Вероятно в какой-то момент ее сердце не выдержало твоего предательства, и я заняла ее место.

— Врешь, — прорычал он, и в одно мгновение расстояние между нами исчезло.

Его руки сжали мои плечи с такой силой, что я едва не вскрикнула. Он встряхнул меня, как тряпичную куклу.

— Этого не может быть! Я чувствую ее!

— Ты чувствуешь ее тело! — выкрикнула я, пересиливая боль. — Пустую оболочку! А ее душа ушла!

В его глазах снова начал разгораться тот жуткий, оранжевый огонь. Температура в карете неумолимо поползла вверх.

— Верни ее, — прошипел он, и от его голоса задрожали стекла. — Что бы ты ни сделала, ведьма, верни ее!

Он был не в себе. Дракон, обезумевший от боли и потери, полностью поглотил человека. Он снова встряхнул меня, и я ударилась затылком о стенку кареты. Короткая вспышка боли пронзила голову, и я вскрикнула

В тот же миг хватка на моих плечах ослабла. Он отшатнулся, словно его ударило током. Его взгляд метнулся с моего лица на мой живот, и пламя в его глазах начало гаснуть, уступая место ужасу. Он понял, что едва не навредил мне.

Он рухнул обратно на свое сиденье, отвернулся к окну и закрыл лицо руками. Его широкие плечи не вздрагивали, но я каким-то пятым чувством знала, что он едва не рыдает от ужаса, горя и растерянности. Впервые я видела его не сильным, не жестоким, не пугающим. Я видела его сломленным.

Но мне вовсе не было его жалко.

— Тебе хотя бы больно.

Дамиан вздрогнул от моих слов, но не ответил. Он медленно выдохнул, убрал руки от лица и посмотрел в окно кареты абсолютно черными глазами.

Дождь за окном превратился в настоящий ливень, а затем медленно затих. Мы ехали в тишине, нарушаемой лишь стуком капель по крыше и его тяжелым дыханием.

Я не знала, сколько прошло времени, когда карета наконец остановилась. Стук копыт затих. Я выглянула в окно.

Мы стояли перед огромными коваными воротами. За ними, в серой пелене дождя, виднелись стены замка. Глыба из черного камня, увенчанная острыми, как клыки, башнями, казалась не крепостью, а высеченным из скалы надгробием.

Дверца кареты открылась. Дамиан повернул голову. На его лице не осталось и следа пережитой бури. Только холодная, выжженная пустота.

— Мы приехали, — сказал он. — Добро пожаловать в обитель клана Арден, Кристен.

Он вышел из кареты первым, не подав мне руки. Я выбралась следом, ступив на мокрые камни двора.

Слуги в темных ливреях уже суетились вокруг, принимая лошадей и выгружая багаж. Никто не смел поднять на нас глаза.

Дамиан, не оборачиваясь, бросил мне через плечо:

— Иди за мной.

Я вошла в клетку к раненому зверю, и понятия не имела, разорвет он меня на части или просто истечет кровью у моих ног.