50

Прогулка закончилась так же внезапно, как и началась. Лорд Магнус счел, что ночь становится слишком прохладной, и наша разношерстная компания вернулась в тепло замка. Гости разошлись по своим комнатам, обмениваясь сдержанными «доброй ночи». Элара бросила на нас с Дамианом долгий, непроницаемый взгляд и удалилась в сопровождении Лиры, которая послала мне быструю, ободряющую улыбку.

И вот мы остались одни посреди огромного, гулкого холла.

— Идем, — коротко бросил Дамиан и, не дожидаясь меня, пошел к лестнице.

Я последовала за ним. Каждый наш шаг по каменным ступеням отдавался гулким эхом, подчеркивая тишину и пустоту этого замка. Мы шли молча. Расстояние между нами в несколько шагов казалось непреодолимой пропастью, но в то же время я ощущала невидимую нить напряжения, которая тянулась от него ко мне.

Когда мы вошли в наши покои, там уже суетились слуги. Жарко натопленный камин отбрасывал пляшущие тени на стены, а в углу комнаты, за специальной ширмой, стояла большая медная ванна, от которой поднимался пар.

Дамиан жестом отпустил прислугу. Мы снова остались одни.

Он снял свой тяжелый черный камзол, бросил его на кресло и повернулся ко мне.

— Ты первая.

Я молча кивнула и, взяв из шкафа ночную рубашку и брусок мыла, скрылась за ширмой. Руки слегка дрожали, пока я расстегивала платье. Я была предельно осведомлена о его присутствии в комнате. Я слышала, как он ходит по комнате, как подбрасывает полено в камин, как наливает себе вина. Каждый звук заставлял меня вздрагивать.

Я погрузилась в горячую воду, и тело на мгновение расслабилось. Я быстро вымылась, стараясь не шуметь. Аромат лаванды, такой привычный и успокаивающий, сейчас казался неуместным, слишком интимным. Я сидела в воде, прислушиваясь к тишине за ширмой. Он затих. Что он делает? Просто сидит? Или стоит и смотрит на холст, скрывающий меня от его взгляда?

Выбравшись из ванны и наскоро вытеревшись, я надела рубашку и вышла.

Он стоял у камина, спиной ко мне, и смотрел на огонь. В руке он держал бокал с темным вином. Он не обернулся, когда я прошла мимо него к кровати. Я быстро юркнула под холодные простыни и забралась на самый край, отвернувшись к стене и зажмурившись.

Теперь была его очередь. Я слышала, как он ставит бокал, как подходит к ширме. Слышала плеск воды. Эти обыденные, бытовые звуки в гнетущей тишине нашей спальни приобретали какой-то чудовищный, интимный смысл. Я лежала, не дыша, и представляла его там, за тонкой тканью — его широкую спину, шрамы, сильные руки…

Когда он вышел, в комнате, помимо запаха лаванды, появился другой — терпкий, мужской, запах простого мыла и чистого тела. Я не открывала глаз, но почувствовала, как он подошел к кровати. Почувствовала, как прогнулся матрас под его тяжестью, когда он лег.

Он лег не рядом. Между нами было огромное расстояние, целый мир. Но я ощущала тепло, исходящее от его тела, через одеяло. Он тоже лежал неподвижно. Тишина звенела. Она была наполнена невысказанными словами, неразрешенными конфликтами и тем первобытным, животным напряжением, которое возникает между мужчиной и женщиной, запертыми в одной клетке.

Сердце колотилось так сильно, что отдавало в висках. Я ждала. Ждала его прикосновения, его слов, исполнения нашего уговора. Я была готова ко всему. К грубости, к насилию, к холодному исполнению долга.

Но он молчал и не двигался. Прошла минута, другая, третья. Это молчание было хуже любой пытки.

Я не выдержала.

— Почему ты ничего не делаешь? — мой шепот прозвучал в тишине комнаты оглушительно громко.

Я почувствовала, как он повернулся в мою сторону. Я все так же лежала к нему спиной, но ощущала его взгляд затылком.

— А ты этого хочешь?