52

Я проснулась от луча света, пробившегося сквозь щель в тяжелых шторах. Первое, что я осознала — это тепло. Непривычное, обволакивающее тепло чужого тела. Я все еще была в его объятиях. Его тяжелая рука лежала у меня на талии, а мое лицо утыкалось ему в грудь. Я слышала ровный, размеренный стук его сердца.

На одно короткое, туманное мгновение я не чувствовала страха. Только покой. А потом память вернулась. Ледяной волной она окатила меня, напомнив, кто он и кто я. Сердце заколотилось в груди, как пойманная птица.

Паника подкатила к горлу. Я должна выбраться. Немедленно. Я осторожно, стараясь не разбудить его, попыталась высвободиться из его хватки.

— Доброе утро, — его голос, хриплый ото сна, раздался прямо над моей головой.

Я замерла, вздрогнув всем телом. Он не спал. Он все это время лежал и ждал, когда я проснусь. Я подняла голову. Его глаза были открыты и смотрели на меня. В них не было ни злости, ни угрозы. Только спокойное, внимательное ожидание.

Он разжал руки и спокойно выпустил меня.

Я тут же отползла на самый край кровати, создавая между нами спасительное расстояние. Он не пытался меня удержать. Он просто сел на кровати, провел рукой по растрепанным волосам и поднялся.

Утро прошло в молчании, которое было неловким, кажется, только для меня. Дамиан двигался по огромной комнате с неторопливой, привычной уверенностью хозяина, для которого мое присутствие здесь было свершившимся и абсолютно естественным фактом.

Это я была призраком, старательно избегая смотреть в его сторону, пока он одевался или умывался. Он же, напротив, не избегал взгляда, и я несколько раз ловила на себе его спокойное, изучающее внимание, лишенное вчерашней враждебности.

Эта бытовая рутина, разделенная с ним, казалась чем-то невозможным, вырванным из чужой жизни. Для него же, судя по всему, в этом не было ничего из ряда вон выходящего. Воздух был наэлектризован событиями прошлой ночи и меня слегка потряхивало.

Я почти не ела, лишь ковыряла вилкой омлет. Я чувствовала себя как под микроскопом. Любой мой жест, любой взгляд анализировался его матерью.

Когда завтрак подошел к концу, Дамиан отодвинул свой стул.

— Мы уезжаем, — коротко объявил он.

— Куда? — тут же спросила Лира. Элара хранила молчание, но я видела, как напряглось ее лицо.

— Я хочу кое-что показать своей жене, — ответил Дамиан, глядя прямо на меня.

Его слова были адресованы им, но абсолютно точно предназначались мне.

Мы снова ехали в карете, но на этот раз атмосфера была совсем другой. Напряжение никуда не делось, но оно сменило свой характер. Ушла враждебность, уступив место настороженному ожиданию.

Карета свернула с главной дороги и поехала по узкому проселку, ведущему вглубь леса. Пейзаж за окном становился все более диким и уединенным. Через полчаса пути мы выехали на поляну, в центре которой стояло большое, добротное поместье, окруженное высокой каменной стеной.

— Мы приехали, — сказал Дамиан, когда карета остановилась у ворот.

Я вышла вслед за ним. Нас встретила пожилая, но все еще сильная женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел, и пронзительными глазами.

— Лорд Дамиан. Леди Арден, — она поклонилась. — Мы вас ждали.

Она провела нас внутрь. За стенами оказался не мрачный двор, а ухоженный сад, полный солнечного света. И детского смеха. Из-за угла дома выбежали двое мальчишек лет семи, с азартом гоняясь друг за другом. Увидев нас, они замерли, а затем с криком «Лорд Дамиан!» бросились к нему.

Он не улыбнулся, но опустился на одно колено и поймал их в свои объятия.

— Тише, сорванцы, — его голос был строгим, но в нем слышались нотки тепла, которых я никогда раньше не замечала.

Я смотрела на эту сцену, и в моей голове наконец-то сложилась вся картина.

Это и есть воспитательный дом драконьего утеса.