53

Дамиан отпустил мальчишек, и они, весело смеясь, убежали обратно за дом. Он поднялся и представил меня пожилой женщине. — Мария, это Ингрид, хранительница этого Дома. Ингрид, это моя жена.

— Леди Арден, — женщина снова склонила голову, но на этот раз ее пронзительные глаза смотрели на меня с толикой теплого любопытства. — Прошу вас, идемте внутрь.

Поместье внутри было полной противоположностью Драконьему Утесу. Светлые стены, широкие коридоры, полы из теплого, светлого дерева. В воздухе пахло свежеиспеченным хлебом, молоком и чем-то еще, неуловимо уютным. Все здесь было создано для жизни, а не для войны.

— Мы стараемся сделать их детство как можно более… обычным, — сказала Ингрид, заметив мое удивление. — Насколько это возможно, учитывая их природу.

Она привела нас в огромную, залитую солнечным светом игровую комнату. Здесь было еще около десяти детей. Всего, как я насчитала, двенадцать. Самые разные: от младенцев, спящих в массивных, прочных на вид колыбелях, до шустрых малышей лет четырех, строивших башню из больших деревянных кубиков.

— До пяти лет их суть слишком нестабильна, — объяснила Ингрид, видя, как я разглядываю детей. — Эмоции напрямую связаны с их силой, а в этом возрасте эмоции — это стихия. Они еще не умеют отделять себя от своей магии. Поэтому они находятся здесь, под постоянным присмотром. После пяти лет они учатся первому контролю и могут безопасно вернуться в семью.

Я смотрела на девочку, которая с сосредоточенным видом пыталась надеть деревянное колечко на пирамидку. Она выглядела как обычный ребенок. Мне было сложно представить, какую угрозу она может представлять.

И тут это произошло.

В дальнем углу комнаты, в прочном деревянном манеже, стоял малыш. Совсем крошечный, месяцев шести от роду. Он с упорством, достойным восхищения, цеплялся пухлыми ручками за перекладину, пытаясь встать на ножки. Наконец, ему это удалось. Он встал, шатаясь, и на его лице отразилось чистое, незамутненное торжество.

Но ножки подвели его. Он потерял равновесие и плюхнулся обратно на мягкий матрас. Падение было совершенно безопасным, но для него это, видимо, стало трагедией вселенского масштаба. Торжество на его лице сменилось обидой, а затем — гневом. Он набрал полную грудь воздуха и издал пронзительный, требовательный крик.

В тот же миг по комнате ударила волна невидимого жара. Воздух замерцал, пошел рябью, как над раскаленным костром. Я не успела и моргнуть, как Дамиан, двигаясь с нечеловеческой скоростью, развернулся и одним движением притянул меня к себе, закрывая своим телом.

Все произошло за долю секунды. Я уткнулась лицом в его твердую, как камень, грудь. Я почувствовала, как волна жара прокатилась по комнате, обдав нас, но не причинив вреда. И услышала тихий треск — это обуглились прутья манежа. Я почувствовала запах паленого дерева и озона. Если бы он не среагировал, этот жар ударил бы прямо в меня.

Он держал меня крепко, одной рукой прижимая к себе. Я слышала, как из его груди вырвался низкий, предостерегающий рык, направленный не на меня, а на источник опасности.

Ингрид, совершенно невозмутимая, подошла к манежу, взяла на руки все еще кричащего малыша и принялась его утешать. Она что-то тихонько ему напевала, и по мере того, как его плач стихал, жар в комнате спадал.

Дамиан медленно разжал руки. Он отпустил меня и обернулся, внимательно осматривая меня с головы до ног. В его глазах все еще плескалось пламя.

— Вот поэтому они здесь, леди Арден, — тихо сказала Ингрид, качая успокоившегося малыша. — Эмоции младенца — это стихия. Наша задача — научить их плавать, прежде чем они утянут человеческую мать на дно своей силы.

— Так это не все дети клана? — спросила я тихо.

— Нет, — ответил Дамиан. — Здесь только дети человеческих матерей. Драконицам безопасно находится рядом со своим ребенком. Она способна защититься от магии малыша. Но ты — нет.

Я молчала, переводя взгляд с мирно сопящего ребенка на обугленные прутья манежа. Мое сердце все еще бешено колотилось.

Вся моя решимость, все мои тайные планы о побеге рассыпались в прах. Я думала, что мне предстоит бороться с жестоким мужчиной. Но я ошибалась. Мой главный враг, моя главная опасность — это природа моего собственного, еще не рожденного ребенка. И единственный человек в этом мире, который мог защитить меня от этого — был тот, от кого я так отчаянно хотела сбежать.

Я подняла глаза на Дамиана. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было ни злорадства, ни насмешки. Только тихое, мрачное беспокойство. Он привез меня сюда не для того, чтобы напугать. Он привез меня сюда, чтобы я увидела правду.