58

На рассвете, как он и обещал, мы покинули Драконий Утес. Прощание было коротким и сдержанным. Элара лишь холодно кивнула мне, а Лира крепко обняла, прошептав на ухо: «Береги себя. И его».

Обратная дорога в этот раз казалась на удивление короткой, несмотря на то что мы делали те же остановки. Произошло какое-то неуловимое изменение. Молчание в карете больше не было гнетущим. Оно стало… спокойным.

Мы оба были погружены в свои мысли, но я больше не чувствовала угрозы, исходящей от него. Я смотрела на суровые пейзажи за окном, на проносящиеся мимо скалы и сосны, и думала. Думала обо всем, что узнала. О его семье, о его боли, о своем будущем, о ребенке.

Вечером мы остановились на ночлег в приличном постоялом дворе. Я осталась ждать у кареты, пока Дамиан договаривался с хозяином. Я слышала его ровный, властный голос.

— Нам нужны лучшие супружеские покои. И горячая вода для ванны.

Я ждала, что внутри меня, как обычно, все сожмется от страха при словах «супружеские покои». Ждала привычного укола паники, учащенного сердцебиения. Но ничего не произошло. Я с удивлением прислушалась к себе и поняла, что внутри — тишина. Спокойствие.

В тот момент до меня дошла простая, ошеломляющая правда. Я перестала его бояться.

Страх ушел не потому, что он вдруг стал добрым или ласковым. Нет. Он ушел, потому что я его поняла. Я увидела трещины в его броне, заглянула в ту бездну боли, в которой он жил с самого детства. Я знала причину его жестокости, и это знание лишило ее власти надо мной. Чудовище перестало быть чудовищем, когда я увидела его раны. Он все еще был опасен, все еще был моим тюремщиком, но он перестал быть для меня иррациональным, всепоглощающим ужасом. Он стал просто… человеком.

Мы поднялись в комнату. Все повторилось, как и в прошлый раз: ванна, ужин в почти полном молчании. Но теперь в этой рутине не было напряжения. Была лишь тихая, сосредоточенная усталость. Этой ночью он тоже не предлагал мне настойку. Кажется, он решил, что воспоминаний Кристен на нас обоих пока хватит.

Я легла на свой край кровати, уверенная, что он, как и прошлой ночью, сохранит дистанцию. Я помнила, как засыпала, слушая треск дров в камине и свое собственное ровное дыхание.

А утром я снова проснулась от тепла.

Я открыла глаза и поняла, что снова нахожусь в его объятиях. Во сне он бессознательно притянул меня к себе, и теперь я лежала у него на груди. Его рука крепко, но нежно, обвивала мою талию, а его ровное, сонное дыхание щекотало мне макушку.

Мое сердце пропустило удар, а затем забилось ровно и спокойно. Паники не было и я не торопилась выбраться из его рук.

Я просто лежала в утренней тишине, в кольце его рук, и размышляла над тем, что именно я чувствую. Это была не любовь. Нет, до нее было еще слишком далеко. Это была не страсть. Но это уже не был и страх.

Это было что-то новое, хрупкое и безымянное. Странная смесь сочувствия, благодарности и… безопасности. Да, как бы дико это ни звучало, но в объятиях этого опасного дракона я чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо в своей прошлой жизни рядом с человеком, который клялся меня любить.

Я не знала, сколько я так пролежала, просто слушая, как бьется его сердце. Я думала о том, какой странный, извилистый путь привел меня сюда. Из одной разрушенной жизни — в другую. От одной боли — к другой. Но, возможно, именно здесь, на обломках двух чужих трагедий, у меня был шанс построить что-то настоящее. Не на любви, нет. Хотя бы на понимании. На принятии.

Я осторожно подняла голову и посмотрела на его спящее лицо. Во сне оно не было холодным. Ушли жесткие складки у рта, разгладилась морщинка между бровей. Он выглядел моложе. Уязвимым. И глядя на него, я впервые подумала не о том, как мне от него сбежать, а о том, что, может быть, я и не хочу больше бежать.