60

В следующий миг он снова надел свою маску безразличия.

— Идем ужинать, — его голос был ровным, и он мягко, но настойчиво отстранил от себя Лею. — Мы голодны с дороги.

Лея тут же отступила, ее лицо просияло, будто ничего не произошло. Похоже, она списала его холодность на усталость, а мое молчание — на привычную меланхолию.

— Конечно! Идемте скорее, все уже на столе! Я так старалась!

Она повела нас в малую столовую. Здесь, в отличие от огромного, гулкого зала в Драконьем Утесе, было почти уютно. Жарко натопленный камин, небольшой стол на троих, накрытый белоснежной скатертью. Но отсутствие прислуги, тихого звона посуды на кухне, привычной фоновой суеты делало эту уютность фальшивой, театральной. Мы были отрезаны от всего мира.

Мы сели за стол. Дамиан — во главе, я и Лея — по бокам. Лея суетилась, раскладывая по тарелкам заранее приготовленный ужин — запеченную птицу, овощи, салат. Ее движения были порывистыми, а щеки горели нездоровым румянцем. Она говорила без умолку, перескакивая с одной темы на другую, словно боялась допустить хоть секунду тишины.

— …а потом приезжал торговец тканями, привез совершенно невероятный шелк, я заказала себе на новое платье! А еще я нашла в саду совершенно заброшенный куст диких ягод, представляете?

Я молча ела, Дамиан хмуро ковырялся в своей тарелке, не поднимая глаз. Он явно не слушал ее щебетание, погруженный в свои мысли. Я чувствовала его напряжение, оно висело в воздухе, смешиваясь с запахом еды и воска от свечей.

Внезапно Лея хлопнула себя по лбу с преувеличенным удивлением.

— Ой, я же совсем забыла! Я купила у заезжего торговца совершенно чудесные ароматические свечи! Он клялся, что их делают в далеких южных землях, и что их аромат успокаивает и дарит самые сладкие сны. Сейчас, одну минутку!

Она вскочила из-за стола и выбежала из комнаты. Через минуту она вернулась, держа в руках две толстые, темно-фиолетовые свечи. Она поставила их на каминную полку и зажгла. Комнату тут же наполнил тяжелый, сладковатый, дурманящий аромат. Он был мне незнаком — смесь каких-то экзотических цветов, меда и еще чего-то пряного, почти одуряющего.

— Правда, чудесно? — с восторгом спросила она, возвращаясь за стол.

Она взяла кувшин с вином и наполнила бокал Дамиана, а затем и свой. Мне же она налила в стакан густой, темный яблочный сок.

— Тебе нельзя вино, сестренка, — с заботливой улыбкой сказала она. — Малышу это не понравится.

Она продолжала болтать о каких-то пустяках — о погоде, о новом жеребенке на конюшне, о сплетнях, которые ей привез тот самый торговец тканями. Я почти ее не слушала. Странный, тяжелый аромат свечей, казалось, проникал в самую голову, делая мысли вязкими и медленными. Мне вдруг стало очень жарко.

Я сделала глоток сока. Он был вкусным, сладким, с легкой кислинкой. Я допила его почти до дна, пытаясь прогнать подступающую слабость.

— …и представляешь, он сказал, что леди Изольда собирается выдать свою племянницу за какого-то северного барона, который вдвое ее старше! Бедняжка!

Я попыталась сосредоточиться на ее словах, но они расплывались, теряя смысл. Комната слегка качнулась. Я посмотрела на Дамиана. Он сидел, мрачно уставившись в свой бокал, и медленно вращал его, глядя, как темная жидкость плещется у стенок. Казалось, он тоже чувствовал себя не в своей тарелке, и я списала свое состояние на общую гнетущую атмосферу и усталость.

Головокружение усилилось. Я поставила стакан и ухватилась за край стола, чтобы удержать равновесие. Я подняла глаза на Лею.

Она больше не щебетала. Она молча смотрела на меня. И улыбалась.

Это была тихая, хищная улыбка. В ее голубых глазах, до этого казавшихся такими невинными, плескался триумф. Она видела, что со мной происходит. И она наслаждалась этим.

В этот миг я все поняла. Праздник. Отсутствие слуг. Свечи. Сок. Все это было частью ее плана.

Я хотела что-то сказать, позвать Дамиана, но язык не слушался. Темнота стремительно наступала, затягивая меня, как вязкое болото. Последнее, что я увидела перед тем, как мир окончательно погас, было ее счастливое, искаженное злорадством лицо.

А в следующий миг все потемнело.