61

Сознание возвращалось медленно, вязко, словно я продиралась сквозь толщу мутной, теплой воды. Первым пришел запах. Тот самый тяжелый, дурманящий аромат экзотических цветов и меда от свечей, что горели за ужином. К нему примешивались другие запахи: сырой земли, прелой древесины и горьковатой пыли сушеных трав.

Потом пришло ощущение. Жесткие, впивающиеся в кожу веревки на запястьях и лодыжках. Твердая, неровная спинка стула. Пульсирующая тупая боль в затылке.

Я с трудом разлепила веки.

Комната была погружена в полумрак, освещаемый лишь несколькими оплывшими свечами, расставленными на полу. Их неровный свет выхватывал из темноты знакомые очертания. Старый верстак, покрытый слоем пыли. Полки с моими глиняными горшками и мисками. Медный перегонный аппарат, сиротливо стоящий в углу.

Мой сарай. Мое тайное убежище. Моя мастерская.

Она притащила меня сюда.

Напротив меня, на старом ящике, сидела Лея. Она была поглощена своим занятием и, казалось, не замечала, что я очнулась. При свете свечей ее ангельское лицо выглядело странно, почти зловеще. Она низко склонилась над большой каменной чашей, что-то в ней смешивая. Я видела, как она берет щепотки из разных мешочков, рассыпанных вокруг нее, и бросает их в чашу. Ее губы шевелились, она что-то тихо напевала себе под нос — какую-то странную, тягучую мелодию без слов. Время от времени она брала в руки два гладких черных камня и негромко постукивала ими друг о друга, издавая сухой, щелкающий звук.

Все это было похоже на какой-то жуткий, примитивный ритуал.

— Где я? — мой голос прозвучал хрипло и слабо. — Что происходит?

Лея вздрогнула и подняла голову. Ее напевание оборвалось. Она посмотрела на меня, и на ее лице расцвела та самая улыбка — тихая, торжествующая, от которой у меня по спине пробежал ледяной холод.

— Наконец-то ты очнулась, сестренка, — ее голос был мягким и ласковым, что делало всю сцену еще более чудовищной. — Я уж было начала волноваться. Свечной аромат оказался сильнее, чем я думала.

— Лея, развяжи меня, — я попыталась дернуться, но веревки лишь сильнее врезались в кожу. — Что все это значит? Где Дамиан?

— Тише, тише, — промурлыкала она, возвращаясь к своему занятию. Она снова взяла в руки черные камни и начала ритмично постукивать ими. — Дамиан спит у себя в покоях. Не нужно так нервничать. Это может повредить малышу. Нашему малышу.

Она говорила это так спокойно, с такой уверенностью, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Она была безумна. Абсолютно, окончательно безумна.

— Ты не получишь моего ребенка, — прошипела я.

Она рассмеялась. Тихо, мелодично, будто я сказала удачную шутку.

— Твоего? Милая, глупая Кристен. Или кто ты там. Ты думаешь, я не знала? Я давно поняла, что в теле моей сестры сидит кто-то другой. Кристен никогда бы не стала возиться с жиром и золой. Она была слишком ленива и слишком брезглива. Да и не могла она выжить после выпитого в саду чая. С потерей памяти ты, конечно, чудно придумала, но вот поведение тебя выдавало с головой.

— Так ты все-таки ее отравила, — произнесла я, проталкивая слова сухим горлом.

— Ну да. Когда поняла, что она беременна. Я знала, что как только Дамиан узнает о ребенке, они неизбежно начнут сближаться. Даже несмотря на историю с ее отказом в браке и изменой в прошлом.

— Изменой? Кристен ему изменила?

Лея тихо рассмеялась.

— Кристен? Эта глупая курица была настолько влюблена в Дамиана, что других мужчин вообще не видела. Я предлагала ей вариант с побегом, но эта упрямая идиотка решила страдать и мешать мне строить гнездышко с ним. Пришлось ее подкладывать под одного лордишку. Я сама от себя была в восторге, как правдоподобно все получилось, правда Дамиан нарушил мои планы, а затем взял ее в наказание за саму попытку, хоть и не собирался этого делать в принципе. Так она и забеременела. С первого раза.

Было заметно, что Лею этот факт злил, но я все равно не понимала почему.

— Я два года вокруг него выплясывала, как кошка в гоне, а получалось затащить в постель всего пару раз и то под возбуждающим зельем и мороком, что я это Кристен, — прошипела она зло.

Оу. Вот это ничего себе.

— А сейчас ты хочешь занять тело Кристен, чтобы он выплясывал? Но ведь ты сама разрушила его любовь к ней.

Она обернулась и усмехнулась.

— Поверь, стоит только скинуть сорочку, он ум потеряет и ни о чем думать не сможет, пока не возьмет ее тело, — она с завистью посмотрела на мою грудь. — Я не знаю почему так, но несмотря на нашу идентичность, он не смотрит на меня.

Она замолчала, продолжая что-то делать, пока я осознавала, что вся та жесть, что произошла с Кристен была подстроена ее сестрой.

— А разрыв помолвки тоже твоих рук дело?

— Да, верно, — хихикнула она. — Изображать Кристен легко. Даже родители не всегда умели отличить меня от нее, да и то выходило, если я не старалась. Вертеть хвостом перед бароном много не пришлось. Он любит красивых скромных девушек, особенно когда те сами интерес проявляют, — Она вздохнула и потянулась за новым холщовым мешочком. — А дальше оставалось дело за малым. Написать письмо Дамиану о том, что Кристен хочет расторгнуть с ним помолвку и отец ее поддерживает, потому что у Дамиана нет ни статуса, ни денег. В письме я просила приехать его, мы бы что-нибудь решили. Вернее, я планировала его утешать, пока Кристен ублажает старого брюхатого хряка в его владениях.

Она отложила камни и взяла из одного из мешочков какой-то темный, почти черный порошок, осторожно высыпая его в чашу.

— Но ты не ожидала, что Дамиана это только разозлит и заставит действовать, так?

— Да, я не ожидала. Не ожидала, что он вышвырнет барона, не ожидала, что заставит отца дать согласие на брак, и не ожидала, что силой женится на Кристен. Но было приятно наблюдать, с какой ненавистью он смотрит ей в глаза. И было приятно затащить его в постель в их брачную ночь, прикинувшись ею. Зелье, морок. Его дракон сильно сопротивлялся, но мне удалось убедить даже его.

Вся та боль из воспоминаний Кристен нахлынула с новой силой, но уже с другим пониманием. Родная сестра методично уничтожала все, что она любила. Ее родная кровь.

— Какая же ты дрянь, — не сдержалась я.

Лея рассмеялась и обернулась ко мне.

— Даже забавно, что сама Кристен этого в упор не замечала. Я поехала с ней, чтобы поддержать, но день изо дня соблазняла ее мужа, который даже в такое время не видел во мне женщину. Ничего. Я отплачу ему той же монетой, пока он будет ползать у меня в ногах, вымаливая прощения у Кристен.

— Кристен? — я хмыкнула. — Боюсь, ты опоздала. Он уже знает, что его жена мертва.

Она замерла, глядя на меня стеклянными глазами. Растерялась, но быстро тряхнула головой и улыбнулась.

— Ничего. Я знаю Кристен с детства. Копирую ее идеально. Я смогу его убедить, что вернулась.

Честно говоря, я не представляла как она это сделает. Между нами было столько разговоров, он поверил в это. Как можно его разубедить?

— Я долго искала способ, — продолжила она своим ровным, почти гипнотизирующим голосом. — Читала старые книги в библиотеке, пока все спали. Говорила с заезжими знахарками. И я нашла. Нашла то, что искала. Древний ритуал. Ритуал обмена.

Она подняла на меня свои ясные, безумные голубые глаза, и в их глубине плясали отблески свечей.

— Скоро все будет готово. Я стану ею. По-настоящему. Не просто займу ее место рядом с Дамианом. Я заберу ее тело. Ее лицо. Ее ребенка. Я стану леди Арден. А ты… — она на мгновение задумалась, склонив голову набок. — Я думаю, в моем теле ты идеально поместишься под той старой, засохшей елью в дальнем углу сада. Никто никогда не будет там искать.

Мой мир, который, как мне казалось, уже достиг дна, провалился в новую, еще более глубокую бездну ужаса. Она собиралась не просто убить меня. Она собиралась стереть меня, будто и не было.