54

Огонь. Крики. И этот яростный, полный боли драконий рев, который до сих пор отдавался в ушах, заставляя сердце сжиматься от ужаса и… странной, непрошеной тоски. Браслет на моей руке все еще слабо пульсировал теплом, как живое существо, откликнувшееся на зов своего хозяина.

Конард был жив. Я знала это, чувствовала каждой клеточкой своего отравленного, но упрямо цепляющегося за жизнь тела. И он был в беде. В смертельной беде.

– Леди Ройверс, что с вами?! – Анора испуганно смотрела на меня, ее рука все еще сжимала мою, пытаясь успокоить дрожь, которая никак не проходила.

– Он жив, Анора, – прошептала я, глядя на свой пылающий браслет. – Конард жив. И я… я должна ему помочь.

Травница покачала головой, в ее глазах смешались сочувствие и тревога.

– Леди, это могло быть просто видение, отголосок ваших переживаний… Вы еще так слабы, вам нельзя…

– Я должна! – мой голос неожиданно окреп, в нем зазвенела сталь, которой я сама от себя не ожидала. – Я не знаю, как, но я чувствую, что он там, что ему нужна помощь. И если я ничего не сделаю… я себе этого никогда не прощу.

Я знала, что это безумие. Я едва держалась на ногах, моя магия была слабой и непредсказуемой, а мысль о том, чтобы снова добровольно шагнуть в тень, в этот пугающий Сумрак или еще куда похуже, вызывала тошнотворный страх. Но образ Конарда, сражающегося, раненого, ревущего от боли, стоял перед глазами, заслоняя все остальное.

– Я снова попробую, Анора, – сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя сердце колотилось, как бешеное. – Я попытаюсь… дотянуться до его тени. Как тогда, случайно. Я должна хотя бы увидеть, где он, что с ним.

Анора долго смотрела на меня, потом тяжело вздохнула.

– Я не смогу вас остановить, леди, я это вижу. Но обещайте мне, что будете предельно осторожны. И если почувствуете, что силы покидают вас, немедленно возвращайтесь. Ваша жизнь и жизнь ребенка… они сейчас важнее всего.

Я кивнула, хотя знала, что если увижу его в настоящей беде, то вряд ли смогу так просто «вернуться».

Анора дала мне выпить еще своего восстанавливающего отвара, горького, но, кажется, придающего немного сил. Я взяла в руку несколько зубчиков чеснока – мой единственный надежный оберег в этом мире теней.

Закрыв глаза, я попыталась сосредоточиться. Отогнать страх, сомнения, слабость. Я думала о Конарде. О его силе, о его ярости, о том, как он превращался в дракона. О его тени – такой же темной, могущественной, как и он сам. И о том отчаянном, полном боли реве, который я услышала. Он был моим маяком в этом безбрежном океане теней.

Мир вокруг начал таять, расплываться. Привычные очертания комнаты Аноры сменились серой, клубящейся мглой. Сумрак. Но на этот раз я не чувствовала паники. Только жгучую, всепоглощающую решимость.

Я шла вперед, в эту серую пустоту, ведомая лишь слабым, едва уловимым ощущением его присутствия, которое исходило от моего браслета. Тени-твари скользили мимо, не обращая на меня внимания, отпугиваемые, видимо, силой чеснока или моей собственной, изменившейся аурой.

И вдруг… я его увидела.

Вернее, сначала я почувствовала. Волну такой сокрушительной мощи, такой первобытной ярости, что у меня перехватило дыхание. А потом, сквозь серую дымку Сумрака, проступил его силуэт.

Это был он. Конард. Но не человек.

Дракон.