Глава 12.

— Это акушерские щипцы, — я продемонстрировала две изогнутых ложки, держа их за ручки. — Они нужны для того, чтобы извлечь ребёнка за головку.

— Может, не надо? — жалобно протянула роженица, косясь на инструмент.

Крелла поцокала и изрекла тоном знатока:

— Вся эта магия от Темнейшего. Раз баба сама разродиться не способна, это её судьба. Остаётся только смириться.

Повитуха с забитой предрассудками головой меня знатно раздражала, но я старалась держать себя в руках. Хватает и того, что я настроила против себя местных врачей мужчин, с женщинами мне лучше дружить.

Услышав из уст старой опытной акушерки буквально свой приговор, Адиль расплакалась, у бедняжки от усталости и страха просто сдали нервы. Я коснулась её руки и сжала. Повернулась к бабке:

— Вы не правы, мамаша. Это не колдовство, это ловкость рук и никакого мошенничества! Я и вас с радостью научу.

Да-да, я готова отдать бесплатно секрет родоразрешающей операции, который в прошлых столетиях в Европе продавался за баснословные деньги. И, хоть техника спасительной операции была превращена в инструмент циничной торговли, врачи из разных частей света постепенно, методом проб и ошибок, разрабатывали свои варианты акушерских щипцов. В Российской Империи отличился лекарь Иван Лазаревич. У нас тоже были свои светила, и немало.

— А можно, да? — загорелись глаза Деллы. — Можно посмотреть, как вы это делаете, нейра Эллен?

Я кивнула. Пользуйтесь, дорогие. Мне не жалко.

— Конечно. Будешь моей ассистенткой. Бабуля, подходите тоже, не стесняйтесь. Адиль, ты уже ничего не чувствуешь? Лекарство подействовало?

Женщина кивнула. Она всё ещё боялась, но уже не плакала. Умница, достойная уважения.

Крелла позвала служанку и велела нести чистые простыни и горячую воду. А я принялась за дело. Обработала операционное поле, руки и инструменты ещё раз, вручила правую ложку щипцов Делле, стоящей рядом в изножье кровати. Роженица смотрела в потолок и шептала слова, похожие на молитву.

— Не бойся, милая. Ребёнок жив, я слышала его сердцебиение. Скоро ты его увидишь.

От волнения меня слегка потряхивало. Современные акушеры были обязаны владеть техниками наложения щипцов, хоть и пользовались ими крайне редко. Лично я при малейших сомнениях прибегала к кесареву, хоть порой и получала по шапке от начальства за то, что порчу им статистику по естественным родам и снижаю демографию. Потому что женщина без шва на матке скорее решится родить ещё пару-тройку налогоплательщиков.

Итак, началось самое сложное, даже Пискун затих и перестал лезть в мои мысли.

Сначала выполнить “три лева” — левой рукой левую ложку ввести в левую половину малого таза.

В протянутую правую руку Делла вложила вторую ложку. Я выполняла манипуляцию, поясняя каждое своё действие, даже скептично настроенная старушенция внимательно следила за мной.

Потом “три права” — под тщательным контролем пальцев ввести в правую половину правую ложку. И, если всё сделано верно, обе ветки должны сомкнуться в замке.

По спине сползла, пощекотав, капля пота. Я даже дыхание задержала, а потом услышала характерный щелчок — щипцы замкнулись в области рукояти.

Легкое потягивание — тракция.

Инструмент лёг отлично, не скользит, ложки не вихляют.

С обеих сторон сопели Делла и Крелла. Я заставила обеих обработать руки, бабуся подчинилась, правда, с неизменным ворчанием. А я была настолько напряжена, что заболела шея.

— Теперь надо просто вытащить ребёнка…

Ага, никак это не просто. Здесь нужно усилие, к тому же, это не репка из сказки, которую тянешь-потянешь. А родовой канал — не прямая труба.

— И что теперь? — полюбопытствовала старушка. В её тоне теперь звучала снисходительность, так возгордившиеся наставники разговаривают с учениками.

И я продолжила объяснять для гибкой и открытой новым знаниям Деллы, что родовой канал — это совокупность структур, под которые должна подстроить головка. Кости черепа новорожденного подвижны, это позволяет им смещаться относительно друг друга, чтобы преодолеть узкий, тесный и тяжёлый путь. Это называется биомеханизмом родов, и мне надо его имитировать.

— Ни в коем случае нельзя тянуть в разные стороны, крутить, качать и болтать. Это недопустимо. В нашем случае…

Первые тракции слабые, но с нарастающей силой, подражая потуге. Перерыв… Потом снова… и ещё раз. Крелла что-то бухтела про “проклятых кхерургантов”, но я старалась игнорировать все её выпады.

А Делла пискнула, когда показалась покрытая чёрным пушком голова.

Потом тракция вверх — до разгибания головки. И снятие щипцов в обратном порядке.

Я помогла родиться тельцу и передала младенца подоспевшей с простынями повитухе. Надо отдать должное Крелле, с новорожденными она управлялась профессионально, поэтому секунд через десять раздалось слабое попискивание.

У Адиль родился мальчик. Живой и здоровенький, только на головке небольшой отёк от щипцов. Мы положили его под бок измученной матери.

— Мэгги! — кликнула я служанку. — Приготовься перестелить постель. Делла, а ты смотри…

Надо было дождаться рождения плаценты и проверить родовые пути, потому что осложнением манипуляций со щипцами могли стать внутренние разрывы.

Я обернулась и увидела старую повитуху. Она стояла, глядя на кровать, где лежали мать с новорожденным. Губы старушки были плотно сжаты, подбородок подрагивал.

Махнув рукой, Крелла вышла из комнаты.

Когда всё было сделано, а молодая мама с младенцем уснули крепким сном, я дала подробные указания служанке. Мэгги с готовностью кивала, уверяя, что прекрасно знает, как нужно обращаться с младенцами.

В коридоре меня встретил довольный и счастливый Келен:

— Нейра, я очень рад, что всё удачно разрешилось, — сказал, приложив ладонь к груди. — Премного благодарен… — скользнул рукой в карман и протянул мешочек с позвякивающими монетами. — Это мой первенец, мой наследник. И жену я очень люблю, не перенёс бы, если бы с ней что — то случилось. А теперь прошу к столу, вы, наверное, устали и проголодались.

— О, от ужина я точно не откажусь. Тем более, на улице уже стемнело. Совсем не заметила, как пролетело время.

На кухне горели светильники и витал аромат мяса и пряностей. Делла уплетала угощенье с аппетитом, а старушка сидела, так и не притронувшись к еде. Самоуверенная и строгая бабулька как будто съежилась и стала меньше, а колкий огонёк в глазах потух.

— Чем богаты, — Келен сделал приглашающий жест. — Откушайте перед уходом.

А после убежал по своим лавочным делам, оставив меня с женщинами одних. Рядом крутилась Мэгги, угодливо спрашивая, не надо ли добавки.

— Ну как вы, уважаемая Крелла, — начала я, прожевав молодую картофелину. — Изменили своё мнение по поводу “демонова инструмента”?

Я ожидала, что повитуха сейчас встряхнётся и начнёт ворчать, но она оставалась молчалива и даже грустна. Глубоко запавшие глаза блестели, рот был плотно сжат. Делла, ожидая ответа наставницы, перестала жевать и уставилась на бабульку.

— Если бы я только знала… — сокрушённо пробормотала она. — Если бы знала…

И было в её тоне такое, отчего моё сердце предательски дрогнуло. А Крелла продолжала:

— Столько лет всё делала, как прабабки учили. Полагалась на волю Пресветлой… — вздохнув, покачала головой. — А оно вон как…

— Время не стоит на месте. С каждым годом знания прибавляются, — негромко произнесла я. — Не зазорно учиться новому.

—…Если бы было, кому подсказать, кому научить… Сколько их могло выжить…

Бабулька утёрлась краешком салфетки, а я вдруг почувствовала предательскую резь в глазах. И дело было не только в том, что гормоны молодого тела делали меня более мягкой и впечатлительной. И не в том, что у меня просыпалось магическое зрение. Просто такая глубокая тоска прорезалась в словах ехидной и чёрствой на первый взгляд повитухи.

— Сколько на своём веку слёз повидала… И сама потеряла первенца, а ведь если бы…

Не в силах больше говорить, Крелла погрузилась в молчание. Казалось, её затянули воспоминания о прошлом, которое уже нельзя исправить. Кого она видела? Детей и матерей, которых не сумела спасти?

— Учиться никогда не поздно.

— Я уже слишком стара для этого, — она кивнула на Деллу. — Вот, её учи. Она девка неглупая, добрая.

Услышав комплимент из уст наставницы, девушка расплылась в улыбке. Потом бросила на меня умоляющий взгляд.

— Нейра Эллен, пожалуйста! Возьмите меня в ученицы.

В мыслях активизировался Пискун:

— Давай-давай, соглашайся!

— Конечно, я с радостью научу тебя всему, что знаю сама, — я отправила в рот кусочек сочного поросёнка и закусила мягким белым хлебом. — Всему, что не касается магии. Ты ведь не магичка?

— Нет-нет, какой там! — она замахала руками, а потом резко погрустнела. — Хотя… некоторые считают меня ведьмой и обходят стороной.

От такого заявления я едва не поперхнулась.

— Это ещё почему?

— Вот, — она дёрнула себя за кончик косы. — Видели это?

— Ну, волосы. И что дальше? — я не понимала, куда она клонит.

— Они же рыжие!

— И что? Здесь не любят рыжих?

Девушка грустно усмехнулась, а повитуха фыркнула.

— Неа. Считают меченными самим Темнейшим. Раньше таких сжигали на кострах. Хорошо, что дикие времена давно миновали!

Ох, деточка, до окончания диких времен ещё очень далеко. Бедная, бедная Делла! Наверняка всякие придурки ещё и травили её, хотя девушка была прехорошенькой и совершенно безобидной.

— Я сама из Дурной, это деревенька неподалёку от Левилля. Я так и не вышла замуж, первой выскочила моя младшая сестра, — продолжила она, потупив взор. — А меня никто брать не хотел. Родители уже махнули рукой и отправили учиться к бабушке Крелле. Я её внучатая племянница. Говорили, хоть при деле буду и без куска хлеба не останусь, когда они помрут.

— А мне вот на старости лет забот не хватало, я бы отошла от дел, если бы не Делла, — проворчала бабулька.

— Я тебя уверяю, дорогая, в мире много хороших людей, которые не верят в глупые предрассудки. А если ты станешь известной в городе лекаркой, то женихи в очередь выстроятся! — попыталась я подбодрить поникшую девушку.

— Ой, нейра, скажете тоже, — смутилась Делла. — Я бы дорого дала, чтобы стать такой умной и утончённой, как вы.

Ага, слышала бы ты, как я иногда выражаюсь. Любой сапожник позавидует.

За время ужина я узнала от Креллы интересные сведения — когда-то в Левилле была школа повивальных баб, но с приходом в акушерство мужчин-хирургов обучение в школе сошло на нет. Их притесняли, как только могли — обвиняли в колдовстве, в халатности, хотя в башне лекарей умирало рожениц не меньше, а то и больше. Лекари не жалели денег на взятки прошлому градоправителю.

В конце концов, школу закрыли, повитухи разъехались, кто куда. А оставшиеся старались не высовываться да потихоньку готовили преемниц. Правда, со сложными случаями справляться так и не научились, операций не делали, использовали бабкины методы и молитвы.

— Так и живём по сей день, — заключила Крелла. — Беднота или сама дома рожает, или приглашает бабок каких из деревень. У кого хоть немного денег есть, стремятся попасть к лекарям. Если на своих двоих потом уходят, говорят, это местные светила постарались. А если выносят… — бабулька пожала плечами. — …на то воля богов.

Я поделилась амбициозными планами по открытию новой школы акушерок и молодых лекарей, чем вызвала у Креллы и Деллы немалое удивление.

— Брось ты эту затею. Прижмут так, что мало не покажется. Лекарская гильдия всегда давит тех, кто отнимает у них деньги. А ты вроде толковая, к тебе люди идти будут. Так этих лекарей, чтоб их, от злости порвёт.

— За меня не волнуйтесь, мамаша, — я отсалютовала вилкой с насаженной на неё картошкой. — У меня стальные… эти самые.

В прошлом мире я не боялась пойти наперекор начальству, с усмешкой слушала, как главврач при всех орал на меня матом, а коллеги за спиной устраивали подлянки. Ничего, и здесь выплыву. Внутри играло желание не только усовершенствовать местную медицину, но и утереть носы зарвавшимся “кхерургам”.

— Тебе сколько лет, дорогуша? — вдруг сощурилась Крелла, внимательно глядя на меня. — Для своего возраста ты слишком самоуверенная. Молодящие зелья пьёшь? Али в заклинаниях дело?

— Мне двадцать четыре, — назвала я истинный возраст Эллен, делая честный-пречестный взгляд.

А она, кстати, права. Моё поведение никак не желает ложиться в нормы этого мира, а живучую натуру Елены Аркадьевны просто так не задавить.

Та лишь хмыкнула.

— Ну-ну.

Когда настало время уходить, мы с Деллой договорились завтра встретиться у меня и вместе съездить в Лихую, чтобы проверить, как идут дела у Милли и малышки Эллен, а также у моих подконтрольных беременных.

Келен вызвался проводить каждую по домам, но мне было идти совсем недолго, поэтому я отказалась.

— Плохая это затея, Эл. Ты слышишь? — возмущался Пискун. — Посмотри, темнота какая, хоть глаз выколи!

Но я наслаждалась каждым неторопливым шагом, дышала ночной прохладой, проникающей в лёгкие. Воздух здесь был совсем иным — пряным от ночных цветов и влажным от росы. Разве в большом перенаселённом городе такое встретишь?

А звёзды? Из-за высоток и постоянной иллюминации их почти нет, тогда как тут бриллиантовая россыпь созвездий такая близкая и яркая, что протяни руку — и коснёшься.

Когда до моего дома оставалось совсем недалеко, в груди неприятно кольнуло. В узком проулке между домами послышался шорох, и дорогу заступила тёмная тень.

— Эй, красавица, — раздался хриплый голос. — Золотишко найдётся?

— Любезный, я тороплюсь, — ответила уверенно, хотя внутри всё заледенело от страха, и даже свежий ночной воздух внезапно показался морозным.

Несмотря на царящую вокруг темноту, я могла различить габариты стоящего передо мной местного гопстопера — высокий, жилистый, не чета мне, неженке. Ещё неизвестно, задумал он пощупать лишь мои карманы или что — то ещё.

Бочком, как краб, я попыталась обойти незнакомца, но тот снова вырос передо мной стеной.

— Куда торопишься, красавица? — спросил вкрадчиво. — А поговорить?

Я судорожно вспоминала, что надо делать в таких случаях. В стрессовом режиме организм выдаёт три реакции: бей, беги, замри. Жаль, что на меня всегда нападал ступор в случае опасности. Есть призрачная надежда на магию, или…

— Куда-куда… в туалет мне срочно надо! — осенило меня. Где — то читала, если напал насильник, надо его отвратить, чтобы сам не захотел иметь с тобой дело. — Не задерживай, любезнейший. И так держусь из последних сил. А ещё меня тошнит, что-то несвежее съела.

В таких случаях надо не думать о гордости. Я бы, может, попыталась откупиться от него побрякушками, но даже тоненького колечка не надела.

А ночной незнакомец вдруг опустил голову и усмехнулся.

— Тогда надо поторопиться, милая, — и более грозно: — Что в чемодане? Деньги, украшения, ценные бумаги?

— Нет у меня ничего такого! — я крепче вцепилась в ручку сундучка. Отдать моё богатство? Вот уж фигушки!

— А если подумать?

— Эл, я сейчас вмешаюсь! — отважно пискнул мохнатый друг.

— Нет! Я не могу тобой рисковать.

Не хватало ещё, чтобы этот криминальный элемент угробил мелкого. У меня и так разрыв сердца чуть не случился, когда пьяный Вель замахнулся на Пискуна.

— Лучше посиди пока и попробуй сконцентрировать мою магию, хотя бы крохи. Вдруг драться придётся?

Пискун взвыл. Конечно, не хотелось доводить до крайностей. А если…

— Ты знаешь, с кем связался? — спросила я строго.

— Ну, давай, удиви меня, букашка, — в тишине улицы зашелестела новая усмешка. Злодей шагнул, заставив попятиться.

— Я магичка. Могу наслать порчу, чесотку, лишай на всё тело, облысение, несварение и импотенцию, — чем больше я говорила, тем больше распалялась и начинала верить в то, что действительно могу всё это сделать.

Грабитель лишь пыхтел, но кожей я чувствовала его раздражение.

— Коснёшься меня, и до конца дней ни одна женщина на тебя не посмотрит!

— Ведьма, говоришь? А у меня есть заговорённый амулет от ведьм! — он выдернул из-под рубахи какую-то подвеску и сжал в кулаке. — А теперь чемодан свой гони или я…

Кажется, у мужика сдали нервы. Не дожидаясь, он выбросил вперёд руку, пытаясь завладеть чемоданчиком.

В груди стало тесно и тяжело дышать. Сердце ухнуло в желудок, а время замедлилось, как в кино.

Свободной рукой я перехватила волосатую кисть, чувствуя напряжённые сухожилия. Вцепилась ногтями и выкрутила наружу. До слуха донёсся сухой хруст…

— Ааа! — заорал мужик.

— Ааа! — завизжала я.

В чьём-то дворе залаяла собака, ей завторила другая, а потом и третья залилась звонким тявканьем.

— Линяем! — скомандовал Пискун.

И я, больше не раздумывая и прижимая к груди своё главное сокровище, прошмыгнула мимо баюкающего кисть грабителя и припустила так, будто за мной гнались все бандиты города.

Кажется, я даже не дышала. Окружающий мир смазался, ветер свистел в ушах, а единственным желанием было оказаться под защитой родных стен.

Пулей залетев в калитку, я увидела, как под ноги упало что-то белое. Бумажка! Вцепившись в неё непослушными пальцами, заскочила в дом и заперлась на все замки. Только после этого упала на диван и попыталась отдышаться. Да уж, моему новому телу не помешают тренировки.

Колени позорно дрожали, но главное, чемоданчик с лекарствами и инструментами, был рядом.

Хлоп! Тиин вернул облик синего комка и закружил по комнате.

— У тебя получилось, Эл! Получилось!

Только сейчас я начала осознавать, что же всё-таки произошло. Я так испугалась, что страх спровоцировал спонтанный выброс магии, а Пискун его ещё и усилил.

У меня закружилась голова, снова появилась резь в глазах. Проведя ладонями по лицу, я выдохнула:

— Ничего себе…

— Эл, кажется, ты сломала ему руку! — мохнатое тельце шлёпнулось на колени. Глазки-бусинки загорелись восторгом.

Кровожадная малявка.

— Тебе не кажется, дружище.

Та лёгкость, с которой мне удалось совладать с чужой грубой рукой, тот противный хруст… Я поёжилась.

Конечно, Пискун говорил, что маги физически сильнее обычных людей, потому что могут укреплять мышцы силой. Но каковы её пределы? Как не перегнуть палку? Так ведь можно и убить.

— Ты отбила у этого нехорошего человека тягу по ночам шляться! Я верил в тебя, Эл. Наши тренировки по раскачке магических способностей приносят пользу! — всё не унимался тиин.

Тут взгляд упал на белеющий на полу клочок бумаги. Подняв его, я жадно вчиталась в строки:

Не все рады вашему присутствию в городе. Будьте осторожны, нейра Эллен, вас попытаются запугать.

И подпись: друг.

Я пересказала Пискуну содержимое записки. Кто же мог её прислать, кто? Был у меня один вариант.

— Как думаешь, этот человек пристал ко мне случайно? Или нарочно сидел и ждал, когда я пройду мимо?

— В свете полученного послания даже спрашивать не нужно. Эл, я тут кое-что вспомнил… — Пискун завис у меня перед лицом. — Когда-то дохлых цыплят подбрасывали в дома ведьмам. Ну, или тем, кого считали ведьмами. Как предупреждение.

Этого мне только не хватало!

— Хмм… и кто так мечтает выжить меня из Левилля? — спросила в притворной задумчивости, постучав пальцем по подбородку.

А потом мы хором воскликнули:

— Лекарская гильдия!

Наверное, меня считают неженкой и трусишкой, которая сбежит при первых же трудностях. Попытаются запугать такими глупыми способами, потому что убивать меня детина с улицы вряд ли собирался. Потом, если не сдамся, придумают что-то ещё — клевету, шантаж, подставы.

Просто братва в малиновых пиджаках, а не лекари. Будут выдавливать всеми способами. Ополчились против слабой девушки, ироды!

— Они не осмелятся навредить тебе. Нейт Лейн, наверное, уже знает, кто твой муж.

— Вполне вероятно. Вот только его никогда не бывает дома.

Упс… Теперь я вдруг почувствовала отсутствие сильного плеча рядом. Но не беда, главное не дрейфить.

Тиин хитро сверкнул глазёнками:

— Зато он оставил нам подарочек. Я видел магический защитный купол вокруг дома, поэтому против воли хозяина или хозяйки никто не сможет проникнуть внутрь. Самое большее — трусливо бросить за забор дохлую курицу.

Защитный купол? Правда? От сердца отлегло, и я выдохнула:

— Святой человек! Знаешь, я подумаю над твоим “надо брать”. А ещё… — сжав кулаки, я продолжила: —…во мне всегда был силён дух соперничества. Хотят войны? Они её получат. Ещё посмотрим, кто первый сбежит из города, прикрывая руками ощипанный зад.

Я решила, что жаловать градоправителю или мужу пока рано. Если уж совсем прижмёт, то только тогда. Да и вряд ли нейт Эвелейс будет ссориться с лекарской гильдией из-за меня, я через год отсюда уеду — все так думают — а гильдия продолжит работать. Конфликтовать с ними себе дороже, тем более, если они обладают властью.

А если доказать, что на меня напали по их заказу?

— У меня есть идея. Идём. Хотя, можешь подождать меня дома.

С этими словами я открыла дверь и бесстрашно шагнула за порог.

— Стой, чокнутая! Ты куда?!

— Надо вернуться. Посмотреть, как себя чувствует ночной гуляка, вдруг я его серьёзно покалечила? Да и расспросить не помешает. Уверена, его наняли, чтобы припугнуть меня и отобрать чемодан с инструментами и снадобьями.

Под причитания тиина я вышла на улицу. Прошлась туда-сюда, но никого не обнаружила.

Грабитель уполз в нору зализывать раны.