Глава 13.

Следов грабителя я так и не нашла и, пока не вляпалась ни во что снова, решила не искушать судьбу. Не помню, как уснула и как вообще доползла до кровати. В книге по основам магии я читала, что просыпающаяся сила изрядно выматывает тело, новый стресс и пришедшие женские дни вызвали очередной её всплеск. Пискун сказал, что сейчас магия бурлит во мне, как в котелке, не находя выхода. Она терзает и глаза, поэтому практиковаться надо ещё чаще, чтобы не было застоя и связанных с этим проблем.

Ну, думаю, с подопытными проблем не будет, у людей всё время что-то болит. А у меня появляется зрение, которое может стать аналогом УЗИ и рентгена, это значительно облегчит жизнь и диагностику.

Ночью мне даже не являлись воспоминания Эллен — это к лучшему, потому что дополнительная психологическая нагрузка сейчас только навредит. Зато проснулась я на удивление отдохнувшей и даже сделала утреннюю гимнастику, завершив её приседаниями и скачками на месте. После сердце колотилось, как у зайца, но я была собой довольна. Как говорят, в здоровом теле здоровый дух. Или на магию надейся, а сам не плошай.

Во время завтрака в дверь постучался курьер, принёс такой долгожданный бриоль, перчатки и трубочки. Была даже длинная трубка достаточно большого диаметра, чтобы использовать её, как зонд.

Это было даже лучше, чем я ожидала, а новоявленный муж выиграл в моих глазах ещё несколько очков. Надо будет отблагодарить его за заботу, на которую я даже не надеялась, попав в этот мир. Всё время хотелось найти подвох, а негативный опыт отношений с противоположным полом шептал, что верить можно лишь себе, надеяться только на себя.

К посылке прилагалось письмо от нейта Блайна:

Эллен, эту неделю меня не будет в городе, постарайтесь ничего не натворить. И не забудьте, что в субботу мы идём на приём в дом градоправителя.

Точно! После недавних событий приём совсем вылетел из головы, её заняли более приземлённые мысли. А ведь надо будет не ударить в грязь лицом, подобрать приличное платье и позвать умелицу из парикмахерской, чтобы она уложила мне волосы по местной моде. Интересно будет взглянуть на местную элиту и, быть может, завести полезные знакомства. Уверена, почтенным нейрам будем приятнее обращаться со своими женскими проблемами к женщине доктору, чем к мужчине.

Но сейчас…

Сейчас, пока не явилась Делла, надо воплотить одну идею.

Спустя полчаса мы с Пискуном уже были в конторе по аренде магоходов, где колобкообразный мужичок с напомаженными усами распинался, описывая преимущества волшебных машин. Он перекатывался от одного к другому, предлагая полюбоваться то изящной формой, то щегольскими зеркалами по бокам, то откидным верхом.

Магоходы отдалённо напоминали коляски девятнадцатого века. Лакированное тёмное или светлое дерево, гладкий металл, в который можно было смотреться, как в зеркало. Более дешёвые модели были обиты изнутри тканью, дорогие — кожей. Верх можно было сложить, чтобы кататься с ветерком, или поднять, как защиту от дождя или солнца.

— Вот это, уважаемая нейра, чисто женская модель, — он похлопал кокетливую машину вырвиглазного розового цвета. — Берите, не пожалеете!

Я не стала говорить, что это отвратительная безвкусица. По выражению моего лица тот и сам всё понял и постарался исправить оплошность. Провёл в дальний конец зала, прямо к магоходу благородного коньячного оттенка с практичной тёмной обивкой. С виду надёжный, не развалится на деревенских кочках.

— Конечно, это больше мужской вариант… — угодливо залебезил Колобок.

— Какая разница? Я же не светофор, чтобы привлекать к себе внимание.

— Свето… что? — непонимающе сощурился собеседник, но я лишь махнула рукой:

— Ладно, забудьте. Лучше скажите, магоходы могут притягивать молнии?

Мне не давала покоя эта мысль, она свербела внутри, как отравленная заноза. На лице Колобка отразилось искреннее недоумение. Он торопливо затряс головой.

— Нет-нет, нейра, это исключено! Ни разу не слышал подобных жалоб от клиентов.

— Ну что ж, ладно…

Не знаю, говорит он правду или лжёт. Думаю, если бы они на самом деле были такими опасными, их бы давно запретили. Так что не в магоходе дело, ох не в нём. Чует моя печёнка, что история Эллен ещё не закончилась, хоть её самой уже нет в живых.

Я оплатила аренду волшебного коня на месяц вперёд. Было жаль расставаться с довольно круглой суммой, но сейчас важнее манёвренность. Возможно, скоро мне понадобится очень быстро перемещаться из одной части города в другую, а из Левилля — в окрестные деревни.

Как гласит народная мудрость, время — деньги. И мои затраты в итоге должны окупиться.

— Взгляните сюда, уважаемая нейра, — точно сытая акула, кружил вокруг меня довольный клерк. — В переднюю панель впаян кристалл, который считывает голос и определяет направление. Задайте нужный адрес и… — он развёл руки, как фокусник. — Вуаля!

Внутрь я садилась с опаской и приятным волнением. Нечто подобное испытывала, когда купила свою первую машину. Но здесь, наверное, можно расслабиться — сиди да по сторонам глазей, пока магоход делает всю работу.

— Ну же, давайте, прикажите ему, — подначивал меня Колобок.

Откашлявшись, я наклонилась ближе к небольшому кристаллу, внутри которого клубился голубоватый туман. Произнесла название своей улицы и номер дома, а потом… Эта странная машина щёлкнула, дёрнулась и медленно поехала к выходу.

Сказали бы мне, что однажды я буду ездить вот в таком самоходном агрегате да и вообще пользоваться магией, ни за что бы не поверила! Это казалось странным, нереалистичным и мозговыносящим. А тут ещё восторженный Пискун вернул облик синего комка и радостно сиганул мне на колени.

Машина катилась уверенно, постепенно наращивая скорость. Колёса задорно стучали по брусчатке, коляска мерно покачивалась из стороны в сторону. Мимо проплывали уютные кафе с летними верандами, лавки с яркими вывесками и пёстрые цветники. В светлый утренний час Левилль казался таким уютным, даже не подумаешь, что в ночи на тебя могут напасть.

Видя на дороге магоход, прохожие стремительно ретировались, но он и сам объезжал нерасторопных. Что за умное устройство! Теперь, если понадобится куда-то отправиться на ночь глядя, то только на нём.

* * *

Делла смотрела на магоход, как на чудо — широко распахнув блестящие от изумления глаза и приоткрыв рот. А, когда я велела ей забираться внутрь, чуть в обморок не упала от восторга.

— Я никогда не каталась на магоходе, теперь буду как знатная нейра!

— Давай-давай, я хочу навестить одну родильницу с малышом и несколько подконтрольных беременных. Заодно посмотрю, чему ты успела научиться у бабушки Креллы.

Быстро собрав самое нужное, точнее, набив под завязку чемоданчик, я забросила его в отсек для багажа. Стоило вспомнить, что вчера какой-то грязный воришка хотел отнять моё сокровище, как руки начинали непроизвольно сжиматься в кулаки. Неплохо бы выучить защитные заклинания, которые умелые маги накладывают на своё имущество.

Магоход степенно покатился по улице, набирая скорость. Делла сидела, гордо выпрямив спину и развернув плечи. Правильно, когда едешь в такой машине, невольно начинаешь чувствовать себя уверенней.

День начинался хорошо. Но, направляясь в Лихую, мы ещё не знали, что ждут нас там вовсе не беременные.

По улицам привычно бегала живность: петух с ощипанным хвостом гонял рыжего кота, утка переводила через дорогу выводок пушистых жёлтых утят, а бородатый козёл деловито ощипывал цветы, просунув голову через дыру в заборе. Бросив на меня ленивый взгляд, поздоровался: "Меее".

Пискун больше не стеснялся Деллы, пушистым комком он скакал по магоходу, то и дело останавливаясь у девушки на коленях, чем вызывал у той приступы восхищения и сюсюканья. То ли эта идиллия, то ли целительный свет пока ещё нежаркого летнего солнца гладили что-то глубоко в душе, и я улыбалась.

Хорошо в деревне летом. Только жалят комары…

— Нейра Эллен приехала! — заголосил кто-то.

— Доброго дня, госпожа магичка! — закричала с порога дородна тётушка с глиняным кувшином в руках.

Я уж было собиралась поздороваться со всеми, как вдруг…

— Нейра! Целительница!.. Постойте, умоляю!.. Нужна ваша помощь! — послышалось позади, и я обернулась, отдав магоходу команду остановиться.

Ко мне, спотыкаясь, бежал бледный растрёпанный мужичок. Нехорошее предчувствие шевельнулось внутри, Пискун затих, а Делла напряглась.

— Что стряслось, уважаемый? — спросила я, когда запыхавшийся мужик остановился возле моего магохода.

Вытерев пот со лба рукавом, он проговорил:

— Извините, что помешал… Но вы так удачно к нам заехали… У Лусима вчера сын женился… гудели всей деревней… — селянин всё никак не мог перевести дух, судорожно хватал ртом воздух. — С десяток человек чем-то отравились…

— Пили? — поинтересовался решивший примерить лавры главного лекаря Пискун. — Много пили?

— Да нет! — всплеснул руками мужичок, почти не удивившись тиину: — Мать Лусимова померла ночью, а она ни капли в рот не брала.

— О… — только и смогла ответить я. — Тогда скорей едем к ним!

А в голове закрутились шестерёнки, я судорожно вспоминала курс инфекционных болезней. Что это могло быть? Пищевая токсикоинфекция? Надо больше информации, надо осмотреть заболевших и найти симптомы.

А старушка… точно ли она умерла от отравления?

— Нейра, что мы будем делать? — шёпотом спросила у меня Делла, и я уловила в голосе помощницы нотки беспокойства.

— На первом этапе важнее всего собрать анамнез заболевания. Обращать внимание даже на то, что кажется совсем незначительным, потому что иногда сущая мелочь решает всё.

Вытащив из чемоданчика два халата, перчатки, маски и медицинские колпаки, я оделась сама и велела накинуть Делле. В какой уже раз я радовалась, что в этом мире есть заклинания расширения!

Нас завели в просторный по меркам Лихой дом. Уже с порога чувствовалась гнетущая атмосфера и запах болезни — обессиленные люди лежали кто на лавках, кто на полу. Со всех сторон неслись стоны, а в занавешенные окна почти не попадал свет.

Первым делом я велела распахнуть шторки и ставни и приступила к опросу и осмотру. Здоровая с виду женщина, сестра парня, чью свадьбу вчера играли, помогала мне.

— Я должна знать, что вчера было на столах, и было ли съедено заболевшими что-то общее.

Лайна, так звали селянку, принялась перечислять нехитрые блюда, а я подошла к первому больному. Он лежал бледный, как мел. Потрогала лоб — холодный.

— Все холодны, как утопленники, нейра, — заломила руки Лайна.

— Жара не было?

Та покачала головой.

В дом забежал мальчик лет десяти, но женщина на него прикрикнула и выгнала вон. Я многозначительно посмотрела на свою ученицу — пусть запомнит. Обычно при интоксикациях и пищевых токсикоинфекциях температура тела повышается, а здесь наоборот.

Также от Лайны я узнала, что ночью все страдали расстройством кишечника и рвотой, а бабушка сгорела буквально за несколько часов. Затронуло это и часть из тех, кто гулял на свадьбе, соседи тоже жаловались, а у меня в голове рождались первые подозрения. И они мне очень, очень не нравились.

— Лайна, вспоминай, пожалуйста, что ещё было на столах?

Пока она, нахмурившись, перечисляла, я подошла к самому тяжёлому больному, отцу жениха, Лусиму. Воздух с трудом проходил в лёгкие, правое веко опустилось, и он никак не мог его поднять, левый глаз косил, а язык еле ворочался во рту.

— Сколько пальцев видите?

— Чет…тыре… — ответил нечётко.

А показала я только два. Делла стояла рядом со мной, внимательно следя за происходящим.

— Во рту сухо?

Лусим кивнул.

Я быстро переходила от одного члена семьи к другому, замечая у всех практически одинаковые симптомы — бледность, частый пульс, нарушение зрения, глотания, нечёткость речи. Частое поверхностное дыхание.

— Ты видишь, да? — повернулась к Делле. — Это говорит о том, что источник заражения один и тот же. Есть мысли?

Девушка потупилась и помотала головой.

Тем временем Лайна говорила:

— А ещё были мочёные яблочки, огурцы маринованные, грибочки с осени остались, колбаса…

— Так, стой. Стоп. Какая колбаса? Какие грибочки?

— Лисички, — простодушно ответила Лайна, а потом глаза её распахнулись. — Они что же, грибами отравились? Но я тоже их ела и…

— Подожди, расскажи подробней, что за колбаса? Кровяная?

Женщина удивлённо заморгала, а потом закивала. Действительно, на свадебном столе была кровяная колбаса, которую ели все, кто сейчас был болен, в том числе и умершая бабуля. Несмотря на то, что главные подозрения должны были пасть на грибочки, я всё-таки грешила на колбасу.

Заболевание, известное с древнейших времён. Кишечные расстройства, симптомы поражения нервной системы, высокая летальность, которая возникает чаще всего из-за остановки дыхания.

— Нейра Эллен! — закричали с порога. — Там соседи тоже… того… этого… Животы крутит, а кто — то уже кулем на полу валяется. Микстурку дадите? Или настойчик?

— Всех, кто вчера ел кровяную колбасу и грибы, ко мне! — скомандовала я и велела Лайне и Делле выяснить, кто из заболевших ел только грибы, кто только кровянку, а кто и то, и то. А потом добавила шёпотом: — Да уж, погуляли на свадебке.

Взволнованная Делла схватила меня за рукав:

— Нейра Эллен, что с этими людьми? Они… не заразны? Нам не грозит эпидемия?

Я покачала головой, чувствуя, что борьба предстоит трудная и долгая.

— Нет, милая. Не заразны. И это хорошо. Но у них ботулизм — а это уже очень плохо.

Перво-наперво требовалось промывание желудка, чтобы удалить остатки заражённой пищи. Загвоздка была и в том, что симптомы могли проявиться не сразу, а через несколько дней, и внешне здоровый человек мог оказаться уже больным. Тут не угадаешь.

Как не угадаешь, кто заболеет, а кто нет, потому что поражается не вся пища, а только её участки. “Гнёзда” заразы.

Очень пригодилась полая трубка из бриоля, которую я порезала на несколько частей. Как в воду глядела, когда думала, что её можно использовать как зонд. Ослабленным больным нельзя позволить захлебнуться.

Лайна быстро пробежалась по соседям, выведав, кто ещё вчера успел полакомиться кровяной колбасой, и у кого начались нарушения зрения, глотания, дыхания, параличи, и беда с кишечником. И велела всем явиться пред мои очи.

Надо было торопиться, и мне очень помогала Делла. Она держалась молодцом, хотя я видела, как её мутит.

— Ничего-ничего, нейра Эллен. Я нормально себя чувствую, я справлюсь.

Пока мы были заняты делом, я не переставала рассказывать девушке, с чем мы имеет дело, стараясь говорить максимально просто и понятно.

Споры этой заразы живут в земле и, попадая вместе с плохо вымытыми продуктами в благоприятную среду — тепло и недостаток кислорода, начинают размножаться. Многие считали, что можно им заболеть, только неудачно поев грибочки, но это далеко не так.

В зону риска попадали и закрутки из овощей, и продукты, приготовленные из мяса заражённых животных или рыб. Кстати, само слово “ботулизм” произошло от латинского слова “колбаса”.

Помнится, преподаватель с кафедры инфекционных болезней любил нас пугать. Говорил, вот вы, студенты, привезёте из дома баулы с мамиными закрутками, спрячете в общаге под кровать, а в тепле и вакууме начнут размножаться споры ботулизма. И говорил ещё с такими интонациями, что казалось, будто слушаешь триллер. После этого мы ещё месяц боялись есть закрутки, а я всю жизнь в магазинах тщательно проверяла консервы на наличие даже малейшего вздутия.

Этот же преподаватель рассказал историю из практики, когда целая семья отравилась солёными огурцами. И да, с тех пор, перед консервацией, огурцы я мыла до скрипа.

Я старалась держаться, но это было страшно — в полной мере прочувствовать собственную беспомощность. И в нашем мире такое заболевание лечить тяжело, а здесь, да ещё тогда, когда противоботулинической сыворотки не было ещё и в помине…

Заболело больше двух десятков человек. Мы быстро прошлись по другим домам, Делла осмелела и теперь сама проверяла пациентов, используя навыки, которым научилась, глядя на меня.

— Нейра, а почему у некоторых веки как будто нависают? — спросила она.

— Потому что болезнь поражает нервы мозга.

Я понимала, что, если хочу сделать из Деллы не только акушерку, надо начинать с азов. С самого-самого, начала, а это дело не одного года. Но я готова рискнуть, потому что меня сюда забросило явно не случайно. Если есть высшие силы, то у них на меня свои планы.

В чемодане не было ничего, похожего на сыворотку. Я изучила его содержимое вдоль и поперёк, как и справочник лекарственных средств. История будет идти своим чередом и, пока не появились лаборатории, микроскопы и прочее, надо как-то справляться.

— Нейра Эллен!

Ко мне в панике подбежала Лайна, когда я отошла от очередного больного. Женщина тряслась, в глазах стояли слёзы.

— Отец задыхается!

Вместе мы бросились вновь к дому Лусима, который совсем ослаб. Он не открывал глаз, слабо хрипел, пытаясь протолкнуть в лёгкие живительный кислород, но болезнь вцепилась мёртвой хваткой.

— Эл… — Пискун вскочил ко мне на плечо и стал перебирать маленькими лапками. — Ты ведь маг, почему ты в себя так не веришь?

— Потому что я не знаю… не знаю, что и как надо делать.

— Я тебя сейчас укушу! — угрожающе пискнул малыш. — Не смотри, что я такой милый, зубы у меня острые. Давай! — тиин прыгнул ко мне на запястье, обернувшись браслетом.

Пискун прав. Зачем мне это чёртова сила, если я ей не пользуюсь? Если надеюсь только на лекарства и собственные руки, как в современном мире. Но даже там, в мире самолётов и небоскрёбов, возможны чудеса, которые не объяснить наукой.

Когда пациент внезапно идёт на поправку, даже если врачи уже готовы отключить аппараты жизнеобеспечения. Когда человек, которому предрекали смерть ещё в младенчестве, проживает долгую и хорошую жизнь. Когда встаёт тот, чей шанс на поправку был меньше одного процента.

Отчаянье било фонтаном, рождало внутри злость — волну за волной. Они накатывали толчками, заставляя сердце биться громче, а непознанную силу, которой я не доверяла, которую боялась, разгораться под кожей.

Разорвав рубашку старика Лусима, я коснулась пальцами его груди. Повела вверх и стороны, по дугам рёбер, по ледяной коже. Закрыла глаза, позволяя вспыхнуть другому зрению, где весь мир в ало-чёрных тонах.

Сначала думала, глазные яблоки лопнут от напряжения. Долго бродившая внутри магия, наконец, нашла выход и хлынула потоком. Я видела, как на вдохе расправляются альвеолы лёгких, как по сосудам течёт багровая жидкость, как пульсирует слабое сердце. Это напоминало какой-то старый мультик, когда герой, уменьшившись до размеров эритроцита, попал в тело другого человека, чтобы “починить” его изнутри.

И да, мне надо было очень быстро разобраться, как именно чинить. И слушать свою интуицию, потому что кроме неё у меня больше нет подсказчиков.

Я чувствовала пульсацию, чувствовала, как фамильяр собирает магию по всему телу и концентрирует её в руках. Пальцы словно налились свинцом, подушечки нещадно покалывало, кожа раскалилась, хотя внешне ничего не поменялось.

Я нажала на грудь Лусима сильнее, представила, как перекидываю мост от себя к нему, и как в его тело вливается живительный поток. Как золотистая искрящаяся взвесь проникает сквозь кожу, окутывает изнутри сосуды, бежит по нервам, изгоняя заразу.

Пискун говорил, что очень важны желание, намерение и визуализация. Я старалась изо всех сил, представляла, как начинает работать диафрагма, как расправляются лёгкие, как бежит по сосудам кровь — не чёрная, а ярко-алая. И постепенно перестала управлять этими картинами. Теперь они рождались сами, неслись полноводной рекой и управляли мной.

Мир сузился до койки больного, мы стали с ним единым организмом. Вместо звуков в ушах — только гудение крови. Я дышала глубоко и сильно, и грудь Лусима вздымалась так же. Кожа его согрелась, бледность уходила, сменяясь нормальным розовым цветом. Дыхание выравнивалось, а чернота, которая с самого начала пугала меня, растворялась, бледнела, её место занимал ровный алый цвет.

Не знаю, сколько всё это длилось, время перестало иметь значение. То ли минута прошла, то ли несколько часов. Я рискнула убрать руки только тогда, когда тёмные потоки исчезли полностью.

Моргнула — мир вернул свои обычные краски.

Пискун издал победный клич, а меня вдруг шатнуло. Делла подхватила под руку:

— Вы в порядке? — спросила тревожно.

Я прислушалась к организму — тело окутала лёгкая слабость. Лусим погрузился в глубокий сон, щёки его порозовели, на коже выступили капли пота, дыхание было спокойным и ровным.

— Пресветлая Матерь… — зашептала Лайна, и губы её дрожали. — … чудо. Просто чудо! Волшебство…

Она упала на колени перед ложем отца и расплакалась.

— Эл, ну я же говорил! — тиин запрыгал, как воробушек. — У тебя получается, надо только поверить в свои силы!

Мои чувства были… смешанными. Это одновременно была я, Елена Аркадьевна из третьего роддома, и не я — магичка Эллен из столичной Академии. Или я просто боялась поверить в свою обновлённую личность, в новые способности и возможности. Дверь так близко, стоит лишь потянуть за ручку, осмелиться и открыться новому. Не за это ли сама ратовала?

— Нужно осмотреть остальных, — и решительно направилась к вчерашнему жениху, который лежал на кровати такой же обессиленный, как его отец до этого.

На этот раз я действовала увереннее, нельзя медлить и позволять страху и неуверенности брать верх. Первый раз, делая разрез скальпелем на живом человеке, я жутко боялась, руки тряслись, по спине градом катился пот. Но с каждым разом получалось всё лучше и лучше.

Магия — почти такой же инструмент, только требует более тонкой настройки.

В следующие несколько часов я успела опробовать силы ещё не четверых, а потом резко накатила слабость. Под охи и ахи Деллы, которая следовала неотступной тенью, сползла на пол и сказала:

— Хочу есть. Я голодна, как волк.

Уже знала, что магическую энергию восстанавливают еда и сон — это особое топливо. И, если боевые маги больше всего нуждаются в жирной, масляной и мясной пище, то целители — во фруктах и овощах.

Но я была не согласна с такой несправедливостью! Поэтому, когда мне наперебой начали предлагать утку, жареных карасей и яйца, не отказывалась. Ела так, что за ушами трещало, да ещё и закусывала свежим луком и хрустящим хлебом. Оставалось удивляться, как только желудок столько вместил и не лопнул.

А потом я бессовестным образом вырубилась прямо за столом. Это была яма без дна, где я парила, а вокруг мелькали отрывки из моих собственных воспоминаний о прошлом и воспоминаний Эллен. Картины из Академии заставляли сердце тревожно трепетать и искать разгадку, которая по-прежнему была скрыта за семью замками.

* * *

Пробуждение было таким же резким. В ткани сновидения появилась брешь, откуда хлынули потоки света, и меня выбросило в реальность.

Сев на кровати, я огляделась.

Меня положили в закутке, отгороженном от пространства комнаты плетёной ширмой. Вокруг стоял полумрак, но вот забрезжил огонёк свечи, и я увидела взволнованные лица Деллы и Лайны.

— Как вы, нейра? — спросила женщина, протянув мне кружку с водой. — Мы перепугались, но ваш питомец сказал, что для магов это нормально.

И тут из дальнего угла послышался оскорблённый писк:

— Я не питомец! Я друг и фамильяр! — синяя мохнатая молния пролетела через всю комнату и шлёпнулась на колени. Пискун подставил грудку, чтобы я её почесала, и довольно заурчал. Надо же, я и не знала, что он умеет издавать такие звуки.

Ой! Что это я здесь разлеглась? Осознание шарахнуло током, и, подхватив тиина, я подскочила:

— Как больные? Никто не умер? — и зашарила взглядом по комнатке.

— Мы поили всех отварами трав и ягодными компотами. Медленно, по глоточку, чтобы не захлебнулись. Как вы и велели, нейра! — деловым тоном произнесла Делла. Молодец, девчонка, быстро учится. — Те, кого вы исцеляли магией, в хорошем состоянии, спят. Но… — она взволнованно прикусила нижнюю губу. — …появились новые больные. С утра они ещё были здоровы, но недавно началась рвота и заикание…

От этих слов под рёбрами словно воронка разверзлась.

Блин!

Нет, я знала, что всё это не закончится так скоро, что легко не будет. Но нервно до предела. Переживательно очень, потому что даже за столько лет в медицине я не научилась до конца отгораживаться от чужих бед. Если хочешь сохранить сердце и голову здоровыми, научись закрываться — так мне говорили.

Но жалость, эти врождённые участливость и безотказность заставляли меня пахать сутками практически без сна, срываться и бежать по первому зову, бросая дом. Возможно, два своих брака я разрушила сама. Годами гнала от себя эти мысли, но они нет-нет да и всплывали в голове.

— Ладно, ведите, — скомандовала, махнув рукой.

В теле ещё ощущалась слабость, да и в желудке было пусто, хотя прошло всего часа четыре. Если меня будет так валить после нескольких человек, то что делать с остальными? Но я заставляла себя не думать о плохом и настраивалась лишь на позитив.

Помогали все неравнодушные. Наварить компотов, напоить больных, помочь промыть желудок, накапать слабительного… Делла бегала от одного к другому, как молодая козочка. Присоединился даже Пискун. С видом строго профессора он опрашивал и заболевших, и тех, кто вчера гулял на свадьбе.

А у меня зрела идея. Поэтому, достав из закромов пробирки со специальными магическими печатями, я собирала туда материал — фрагменты заражённой колбасы и промывные воды. Так, на всякий случай. Потому что мой мелкий пушистый друг внезапно вспомнил, что в столице живёт весьма одарённый, но очень странный маг, про которого говорили, что он не от мира сего.

Тиин слышал разговор Эллен с отцом о том, что маг занимается исследованиями различных инфекций, но не находит поддержки в круге столичных коллег. Над ним смеются, считая сумасшедшим.

А если в этом мире кого-то называют чокнутым, то это явно мой товарищ! Ещё бы с ним встретиться…

От мыслей меня отвлекли, позвав к тяжелобольной. Пискун, прекрасно зная свой долг, принял облик браслета, чтобы помочь с концентрацией. Не верилось, что когда-нибудь я смогу обходиться без него, у детей магов на это уходило от трёх до десяти лет, всё зависело от способностей и таланта.

Это была беспокойная ночь. Я боялась отключаться, но тело не спрашивало, само отправляло в целительный сон, после которого я просыпалась голодной, как тиранозавр. Казалось, мой метаболизм разогнался до скорости света, и, несмотря на количество съеденного, на теле не отложится ни жиринки.

Мы задержались в Лихой на три дня. Когда выздоравливали одни, симптомы начали проявляться у других. Некоторые на свадьбе выпили столько, что даже забыли, чего и сколько съели, поэтому были искренне удивлены.

Бедняга Делла шаталась от усталости, у Пискуна шерстка свалялась и потускнела, но наша команда справлялась со смертельно опасной болезнью. И, кроме матери Лусима, которая умерла ещё до нашего приезда, вытянуть удалось всех.

После университета я никогда не имела дел с инфекционными болезнями, поэтому получила хорошую практику в полевых, можно сказать, условиях. Селяне были искренне благодарны за помощь, мой магоход плотно утрамбовали дарами природы — можно целую неделю не думать о пропитании! А староста обещал написать письмо нейту Эвелейсу от имени всех жителей Лихой с самыми лучшими отзывами о работе моей команды.

Лусим благодарил со слезами на глазах за то, что я спасла жизнь ему и членам его семьи. Бедняга винил себя, считая, что по его вине столько людей заболело ботулизмом, и я опасалась, как бы от него не отвернулись соседи.

Но селяне оказались на удивление дружными, ведь с приходом беды могли спасти только сплочённость и помощь друг другу. Этому научил их опыт предков, которым пришлось пережить и войны, и эпидемии.

Со всей этой суматохой я чуть не забыла о первоначальной цели визита — проверить, как там мои подопечные. Беременности у двух женщин развивались абсолютно нормально, всё-таки свежий воздух и здоровая еда делали своё дело. Посетила я и Милли с малышкой Эллен. У девочки уже успели округлиться щёчки, она смотрела на меня своими круглыми голубыми глазками и показывала все младенческие рефлексы.

По пути я решила зарулить и к Эйне с Велем. На этот раз он на меня с вилами не бросался, просто ушёл в конец двора, зато… Зато я успела заметить, что кто-то привёл забор в порядок, да и во дворе стало чище.

Покидала я деревеньку с лёгкой грустью, то и дело оглядывалась, думая, что вот-вот окликнут, скажут, что кому-то ещё нужна помощь. Но постепенно расслабилась, а Делла и Пискуном вообще уснули под мерное покачивание магохода.

А ещё… Я чувствовала себя так, будто родилась заново. Это было обновление, перезагрузка. Внутри постепенно крепла вера, что здесь я смогу стать не только врачом, но и магом. Да сказали бы мне об этом ещё месяц назад, я бы громко рассмеялась! Но здесь всё гораздо сложнее, чем махать волшебной палочкой или давать команды скатерти-самобранке.

Я чувствовала ответственность за ту силу, что пыталась приручить. Один неосторожный шаг, и она меня сломает. Но в эти нелёгкие дни удалось с ней договориться. Не без помощи Пискуна, конечно. Этот позитивный комок меха буквально заставил поверить в себя и начать применять магию.

А теперь домой. Домой! Следовало подумать не только о делах врачебных, впереди ждал приём у градоправителя и знакомство с важными людьми. А это тоже, между прочим, нелёгкое испытание для попаданки!