Глава 19.

Когда мы вернулись, солнце ещё высоко стояло над головой. Перед уходом Норвин поколдовал над защитным куполом дома, вплетя в него ещё несколько огненных узоров, и напомнил, чтобы я не творила никакие опасные глупости. И чутьё подсказало, что обновлённое заклинание должно уберечь меня от них.

После путешествия в столицу что-то изменилось между нами. Я пока не знала, что, но чувствовала. И боялась вляпаться, сказывался опыт прожитых лет.

Но на глупости времени не было, потому что по мне наверняка истосковался нейт Лейн. Да-да, я знала, его до смерти (не в буквальном смысле, конечно) обрадует мой визит, и я воодушевлённо собрала чемоданчик, прихватив только самое необходимое, а также медицинский халат, спирт и перчатки. Хорошо, что добрые люди придумали заклинание расширения пространства!

— А можно я спрячусь и не буду вылезать? — спросил Пискун, глядя на меня глазами котика из Шрека.

Мы договорились, что он вновь примет облик браслета и будет помогать концентрировать магию, если это понадобится. Когда всё было собрано, я уселась в магоход, который подвёз меня к воротам башни лекарей. Там же, у врат, стоял знакомый с прошлого визита хмурый охранник.

— Вы по какому вопросу? — поинтересовался он, пожевав мясистые губы.

— Нейт Лейн ждёт меня. Я на практику, — и для верности показала документы.

Служитель, не сильно довольный, сдвинулся с места и освободил проход. Подниматься на самый верх башни не хотелось, моя физическая форма и выносливость пока были далеки от идеальной, хоть я и старалась заниматься без пропусков. Но, замерев у подножья лестницы, услышала голоса в одном из коридоров.

Ведомая любопытством, я пошла вперёд и наткнулась на нейта Лейна с группой молодых практикантов, среди которых заметила и Йена. Все были одеты в традиционную для здешних целителей тёмную униформу, главный лекарь что-то увлечённо рассказывал, но, увидев меня, замер с открытым ртом. Глаза выпучились, как у краба, а напрягшиеся пальцы превратились в клешни.

— Здравствуйте, нейт Лейн. Я пришла на практику, — лучезарно улыбнувшись, я продемонстрировала чемоданчик.

Показалось, что сейчас разразятся громы и молнии. Но лекарь откашлялся, бросил строгий взгляд на вытаращившихся на меня практикантов, и шагнул навстречу.

— Здравствуйте, нейра Эллен. Вы всё-таки пришли, — констатировал задумчиво. — Только вот проблема, ко мне на практику Академия направляла нейру Эллен Уолш, а вы — нейра Блайн.

Вот хитрый зануда! Ты ещё вид сделай, что не знаешь меня.

— Я вышла замуж уже после того, как получила направление на практику.

Лекарю нечем было крыть. Некоторое время он стоял, сжав челюсти так, что губы почти исчезли с его лица, а потом вдруг улыбнулся.

— Ладно… — протянул он с предвкушением. — А вам сегодня повезло, нейра. Вы ведь у нас учёная, опытная столичная целительница. Расскажете и покажете, как делать ампутацию!

По толпе практикантов пронёсся дружный изумлённый выдох. Они не могли поверить, что глава гильдии доверит такое сложное дело молодой женщине.

— Но как же…

— Вы говорили, что…

— Тихо всем! — властно повелел он и посмотрел на меня с прищуром.

— Хорошо, — произнесла я спокойно. — Куда идти?

Брови Лейна приподнялись.

— Так вы согласны?

— Естественно.

Он выглядел обескураженным, но быстро взял себя в руки и процедил:

— Все следуйте за мной.

И мы пошли по узкому коридору. Проходя мимо раскрытых дверей, я видела помещения с койками, слышала болезненные стоны. Туда-сюда сновали лекари, кого-то несли на носилках.

— Ещё не поздно передумать, — попробовал уговорить меня глава гильдии.

Он был уверен в моей неудаче. Уже предвкушал, как изнеженная девица рухнет в обморок при виде крови или исторгнет из себя завтрак. Скалился так едко, глядел так злорадно, только что ручонки не потирал. Представлял, как я убегаю из госпиталя, теряя тапки.

Не на ту нарвался! Лейн не знает, что на пятом курсе медицинского университета я ходила на кружок по травматологии и несколько раз ассистировала на ампутациях, а на первом преподаватель анатомии заставлял нас тренировать эту операцию на трупах. Ещё я любила смотреть на операции по протезированию суставов, они были одними из любимых. Тогда меня интересовали не только акушерство с гинекологией.

— Я не передумаю, нейт Лейн. Если вы боитесь, что я испугаюсь, то смею вас заверить, что видела и не такое. Но мне понадобятся ассистенты. Если не возражаете, я бы хотела взять нейта Йена и… вас, — я улыбнулась так мило, что от сахара в моей улыбке могла отказать поджелудочная.

— А что так? Сами не справитесь? — спросил он с притворным сочувствием.

— К сожалению, эта операция сама по себе требует участия нескольких рук, а у меня выросло всего две.

Кто-то из практикантов захихикал, но нейт Лейн строго шикнул, и снова воцарилась тишина. В глазах его отразилось всё коварство этого мира. Он думал, что я сразу струшу и отдам бразды правления ему.

— С удовольствием посмотрю, как вы будете справляться, нейра Эллен. Обещаю, что не буду вам мешать, более того, стану выполнять ваши указания, как будто это вы — глава лекарской гильдии.

— По рукам! — согласилась я, не раздумывая.

Мы прошли в большой светлый зал. В одном его конце стояли пустующие койки, в другом, у окна, расположилось нечто, напоминающее операционный стол. На этом столе корчился и всхлипывал человек, одетый в больничную робу, а два “санитара” затягивали у него поперёк груди и бёдер толстые ремни.

Брр, ну и методы! Ещё бы дубинкой по башке шарахнули.

Нейт Лейн остановился шагах в десяти от больного и декламировал:

— Тай Отто, тридцать два года. Бездомный. Гангрена правой стопы и нижней трети голени, — перевёл взгляд на меня. — Что скажете, нейра?

Я приблизилась. Тай приподнял голову и посмотрел на меня побитой собакой.

— Не надо, прошу вас… Я не хочу терять ногу! — провыл он жалобно.

У меня сжалось сердце. Вот ведь Лейн! Он бы не отдал на растерзание практикантке какого-нибудь толстосума, решил подбросить бездомного. Даже если он умрёт, никто не будет разбираться.

Нога выглядела ужасно, налицо все признаки некроза, и запах соответствующий. Этот парень поранил стопу, в рану попала инфекция, и началась гангрена.

— Миленький, если это не удалить, ты просто умрёшь, — сказала я ласково, глядя ему в глаза.

— Хватит миндальничать, за дело, — велел нейт Лейн, но я обожгла его злым взглядом и напомнила:

— Вы отдали бразды правления в мои руки.

Он нетерпеливо фыркнул. И в этот момент в зал вкатили смутно знакомую штуку — деревянная рама, широкая перекладина с круглым отверстием и… лезвие.

Это что, гильотина в миниатюре?!

От увиденного я чуть не поседела, а пациент снова взвыл и задёргался.

— Нет! Только не это! Пожалуйста! Я не хочууу!!! Проклятые палачи!!

Я положила чемоданчик на стол, открыла крышку и достала склянку с обезболивающим, смешанным со снотворным. Подошла с ней к Таю.

— Лучше сдохнуть, чем так жить, — заявил он, роняя слёзы.

— Всё будет хорошо, миленький. Выпей это и ты ничего не почувствуешь, — я поднесла пузырёк к его губам, но тот стиснул челюсти и отвернулся. — Жизнь всяко лучше, чем смерть.

— Да кому я нужен безногий! С ногами и то…

— Не переживай, я не дам тебе пропасть.

Было так жаль его, ужас! И я прекрасно понимала его чувства.

— Выздоровей, и я найду тебе работу, которая подойдёт даже одноногому. С голоду не умрёшь, к тому же, можно сделать деревянный протез.

Он больше ничего не говорил, только плакал. “Санитары” хмуро смотрели на меня и ждали команды. Спину сверлили взгляды нейта Лейна и его практикантов.

Бедняга Тай понимал, что от него не отстанут, если не я, так остальные лекари скрутят его и оттяпают ногу. Или дадут попрактиковаться молодняку. Это знание отражалось в глазах чайного цвета. Глубоко вздохнув, он приподнял голову и позволил мне влить ему в рот лекарство.

— Только ради вас, нейра, — сказал, всхлипнув. — Вы так добры… похожи на фею…

Не прошло и минуты, как снотворное подействовало. Глаза бедолаги закрылись, он задышал спокойно и ровно.

— Попрошу к больному не приближаться, — строго предупредила я и быстро накинула халат, спрятала волосы под шапочку и надела маску.

На мои манипуляции присутствующие смотрели с нескрываемым удивлением. Вторую маску, запасную, я отдала Йену. К сожалению, третьей не нашлось, да и нейт Лейн точно бы не стал её надевать.

Конечно, здесь и слыхом не слыхивали об асептике и антисептике, но в так называемой операционной было относительно чисто. Будет счастьем, если после операции мой больной не умрёт от сепсиса.

А ещё нарисовалась одна маленькая проблемка. Я пока не научилась останавливать кровь при помощи магии, а излечивать отмершие части тела не умели даже маги с огромным опытом — об этом писали в учебнике Эллен. К тому же, среди собравшихся не было ни одного чародея, и мои приёмчики им ничем не помогут. Придётся использовать только инструменты и собственную голову.

И, как когда-то сказал один французский хирург, пусть лучше больной потеряет одну конечность, чем умрёт с пятью, имея в виду ноги, руки и голову.

Хоть и страшно, но придётся показать им мастер класс по трёхмоментной ампутации. Главное не облажаться!

Судя по всему, здесь знали лишь ампутацию гильотинную, её раньше применяли и в нашем мире. При ней конечность отсекалась разом, но со временем кожа и мышцы подтягивались кверху за счёт эластичности, натягивались на кости, та обнажалась, и культя начинала гнить и кровоточить.

Знаю, что один хирург по время Бородинского сражения проводил до двухсот ампутаций в сутки! Немыслимо… Жаль только, восемьдесят пять процентов таких больных погибали. Но, когда к тебе один за одним тащат раненых солдат, уже не до изысков.

— Вы применяете обезболивание? — поинтересовалась я между делом.

— Лекарство стоит дорого. Его получают лишь те, кто может за него заплатить, — процедил нейт Лейн.

Вот жлобы. Не думаю, что лекарская гильдия такая бедная, что не может обеспечить нужными лекарствами. Ладно, когда-нибудь всё будет по-другому.

Я попросила практикантов придвинуть столик, Йен и ещё один паренёк сразу бросились на помощь. После накрыла стол чистой салфеткой, сложила в лоток нужные инструменты. Один слишком любопытный практикант хотел их пощупать, но я шлёпнула его по лапам. Потом достала спирт и велела обработать им кожу рук, надеть перчатки и обработать их тоже.

— Что это? — скривился нейт Лейн. — Я не стану этого делать.

— Вы обещали, что будете слушать меня, — произнесла я шёпотом. — Возьмёте свои слова назад?

— Нет уж, с удовольствием посмотрю, как вы завалите операцию и признаете, наконец, что вы всего лишь столичная выскочка.

Так, вдох-выдох, успокоиться. Сейчас не время реагировать на подначки главного лекаря. От моего профессионализма зависит жизнь человека. Скрипя зубами, Лейн повторил мои действия. Наверное, он уже и сам не рад, что назначил меня ведущим хирургом. Или, как говорили деревенские и горожане, кхерургом.

— А можно вопрос? — один из практикантов поднял руку. — Зачем вам спирт? И что вы делаете?

— Мы делаем это для того, чтобы убить болезнетворные частицы, которые попадают в рану и вызывают заражение крови.

В ответ послышался удивлённый шепоток, кто-то хихикнул. Что взять со студентов? Во всех мирах они одинаковые.

— Это необходимо делать перед каждой операцией, в рану не должна попадать грязь. Также руки надо как следует обрабатывать после каждого больного, а роды нельзя принимать после того, как вскрывали трупы. Потому что чистота — залог здоровья.

— Поменьше болтовни, нейра, — желчно процедил Лейн. А потом, обернувшись к практикантам, бросил снисходительно: — Столичные заморочки, маги, что с них взять?

Мальчишки снова захихикали. Кто-то смотрел с нескрываемым любопытством, кто-то, как и руководитель, ждал, что я вот-вот облажаюсь или сбегу.

— Йен, ты будешь подавать мне инструменты, а вы, уважаемый нейт, придерживать ногу.

Я тщательно обработала спиртом будущее операционное поле. Сначала надо было определить границу, по которой будет идти разрез. Заражённые ткани, ясное дело, сохранять нельзя.

— Пискун…

— Ага! — с готовностью отозвался фамильяр и принялся собирать магию.

Я моргнула, активировав магическое зрение, и повела ладонями по ноге. Поражённые ткани выглядели почти чёрными, с вкраплениями бордовых клякс. Они перетекали друг в друга, как чернила.

— Резать будем на этом уровне, — я указала пальцем.

— Слишком высоко, — возразил Лейн.

— Нормально. И вы обещали не мешать, помните? Вы же хотите, что я провалилась. Слово не воробей.

Скрип зубов, рассерженный взгляд. Краем глаза я заметила, что в зал вошли двое — незнакомый лекарь и… нейт Ойзенберг!

Они замерли рядом с группой практикантов и стали выжидать. Ух, мне бы терпения и выдержки! И да поможет мне дух Николая Пирогова, хирурга, которого знают даже медики-первокурсники. Именно он первым предложил метод, по которому я собираюсь работать.

Смысл его в том, что поражённая часть не отсекается, как кусок колбасы. Шаг за шагом надо создавать лоскуты из тканей для надёжного укрытия кости. Всё это я проговорила вслух, глядя то на Лейна, то на ребят. На Ойзенберга старалась не смотреть, но чувствовала затылком его полный презрения взгляд. Чего он вообще сюда припёрся?

— Попрошу не близко не подходить, — предупредила я и наложила жгут выше места будущего разреза. — С ваших мест всё и так прекрасно видно. Йен, подайте мне скальпель.

Вдох-выдох… Первый надрез. Струйка крови потекла на стол.

Надо торопиться, здесь нет электрокоагуляторов.

Три момента. Первый — рассекла кожу и жировую клетчатку. К удивлению Лейна не грохнулась в обморок.

Кожа сократилась, создавая ориентир для последующих действий.

Второй момент — рассечение мышц. Вот это уже сложней, благо, Тай был худым парнем. Крупные сосуды пережать зажимами, промокнуть кровь, которой становилось всё больше.

По спине стекла струйка пота, плечи и руки, не привычные к тяжёлой работе, заныли.

— Нейт Лейн, будьте так добры, максимально натяните пересечённую кожу и мышцы кверху, чтобы обнажилась кость. Нам нужно создать конус.

— Я делаю это только ради того, чтобы посмотреть, чем закончится весь этот бред, — прошипел Лейн. — Надо было гильотинировать и дело с концом. К чему такие сложности?

— Скоро узнаете.

Лейн встал на уровне бедра больного и, обхватив голень на границе разреза, кряхтнул и потянул ткани вверх. Я видела, что любопытные носы практикантов всё приближаются и приближаются.

— Йен, подай пилу.

— Пилу? — юноша удивлённо поднял брови. — Я не вижу её.

Совсем забыла, что они здесь ни разу не видели проволочной пилы! А вот волшебные руки литейщика сделали для меня, можно сказать, эксклюзив.

Я сама схватила инструмент и, пропустив его под костью, взялась за ручки и приступила к делу. Боже мой, как тяжело! В универе этим занимался главный травматолог, студентам такое не доверяли, а тут — мои слабенькие ручки против большеберцовой и малоберцовой костей.

Нейт Лейн, недовольно сверкая глазами, продолжал натягивать ткани, отпускать их было нельзя.

— Йен, смени меня, — взмолилась я, когда сил уже не осталось, и юноша, взволнованно суетясь, перехватил инструмент.

Пила жужжала, а у меня закружилась голова от стресса и избытка впечатлений. Жестом я подманила стоящего ближе всего парнишку и, передав ему тканевую салфетку, велела:

— Лови ногу.

Когда омертвелая часть была удалена, я, собрав все силы в кулак, приступила к формированию культи. Лейн отпустил ткани, и они укрыли опил кости. Я всё делала так, как помнила с университетских лет. Эти знания долгие годы дремали в голове, чтобы однажды я смогла применить их на практике в другом мире.

Швы надо было наложить как можно аккуратней, чтобы рубец не мешал протезу, если он будет. На протяжении всей операции я поясняла каждый свой шаг, припоминая слова профессора Белова с кафедры.

Хотя нет, не все. Обычно он добавлял зычным голосом: “Всё поняли, остолопы?” Или “А у кого это культяпки вместо рук?!”

Перед тем, как наложить последние швы, я оставила в ране дренаж. Его роль сыграла тонкая полоска бриоля. Потом обильно смазала рану заживляющим составом и забинтовала. Достала склянку с кровоостанавливающим и, приподняв голову всё ещё спящего пациента, по капле влила ему в рот. Проверила пульс — чуть частит, но наполнение хорошее. Кожа бледная.

Не удивительно, он потерял много крови. Весь мой халат, юбка и рукава были в бурых потёках. Незаметно я сунула в руку Йена баночку с мазью и склянку обезболивающего.

— Обрабатывай, если меня сюда больше не пустят, — сказала шёпотом и только сейчас заметила, что юноша смотрит на меня, почти не моргая. В глазах шок.

Да и вообще тишина подозрительная стоит. И зрителей-то прибавилось — вон в стороне какой-то дедулька, с ним ещё незнакомый лекарь. Смотрят то на меня, то на Тая на операционном столе. А вот Ойзенберг, наоборот, испарился.

И тишина такая. Слышно, как муха бьётся в стекло.

— Вы закончили, нейра? — выдавил из себя нейт Лейн и вытерся салфеткой.

Я кивнула.

— Ваши прогнозы? — он обвёл взглядом практикантов.

— Помрёт, — лениво зевнул кучерявый парень в мятой форме. Видимо, лентяй и прогульщик.

— Ставлю на то, что очухается, — произнёс второй и подмигнул мне, как своей подружке.

— Тридцать процентов, что выживет…

— Пятнадцать…

— Шестьдесят…

— Девяносто, — уверенно произнёс Йен и поймал от меня лучи благодарности.

Лейн ухмыльнулся.

— А ваши прогнозы, нейра? Каков процент, что этот бедолага выйдет отсюда на своих ногах? Точнее, ноге?

— Девяносто девять, если переживёт первую неделю, — сказала я уверенно, хотя твёрдых оснований для этой уверенности у меня не было. — А как вы считаете, нейт Лейн?

Я ожидала, что он скажет процентов десять, пять, три…

— Я воздержусь, — он ухмыльнулся. — Этот больной будет под вашим контролем, можете навещать его. Если он всё-таки умрёт, вы забудете дорогу в башню лекарей.

У меня отвисла челюсть. Вот это да! Получить от Лейна разрешение беспрепятственно посещать больного? Да это настоящий успех!

Не успела я ничего ответить, как к нам зашагал дедуля, напомнивший мне хранителя столичной библиотеки. Он достал из кармана очочки и водрузил себе на нос.

— Какая интересная техника, ни разу такого не видел! — заговорил, едва не лопаясь от любопытства. — Это где вы такому научились, юная нейра?

— В столичной Академии, — лаконично ответила я, не желая дальнейших расспросов.

— Хмм… интересно, интересно… вы просто обязаны написать конспект!

— Ещё неизвестно, чем закончится такая самодеятельность, — процедил глава гильдии сквозь зубы.

— Нейт Лейн, вы работаете давно, полагаю, вы и сами видите, что гильотинная ампутация несостоятельна, — я развела руками. — Не пора ли заменить её чем-то более современным?

Кажется, сегодня я порву все шаблоны.

Дедуля поднял вверх палец и проговорил с энтузиазмом:

— Как раз вчера нейты Ойзенберг и Калвин проводили традиционную ампутацию другому больному, у него была похожая проблема. Можно сравнить, как будет идти заживление у обоих пациентов. Кстати, нейра Эллен, позвольте представиться, меня зовут нейт Бэйнс, — и учтиво поклонился.

Он сразу вызвал у меня симпатию. Я скромно улыбнулась:

— Очень-очень рада знакомству.

Но доброжелательную атмосферу, как обычно, испортил Лейн.

— Нечего тут сравнивать, выздоровление зависит от множества факторов.

Бэйнс прокашлялся и поправил очки.

— Нейра, а что вы там говорили о болезнетворных частицах?

Я снова, не спеша, рассказала о необходимости соблюдать идеальную чистоту и о микробах, которых и называла болезнетворными частицами. Пожилой лекарь кивал и приговаривал: “Интересно, кхм, интересненько”. При этом было заметно, что многие практиканты слушают с любопытством, а нейт Лейн — со скепсисом и даже какой-то… ревностью. Ну да, не он сегодня в центре внимания. Я успела понять, что глава гильдии очень самолюбив, и от лимонов бы морщился меньше, чем от моих слов, которые считал полной ересью. Но вода и камень точит, поэтому сдаваться я не собиралась.

— Нет, я понимаю, что вы работали многие годы по одной и той же схеме, но сейчас гильотинная ампутация применяется только при одной разновидности гангрены, когда рану надо оставлять открытой…

Мы с дедулей поговорили о насущном. В это время Тая переложили на носилки.

— В общую палату его, — скомандовал Лейн и повернулся к практикантам. — А вы, лоботрясы, идите курировать своих больных.

Разочарованно галдя, толпа юношей направилась к выходу. Я поймала одобрительный взгляд Йена и подмигнула ему. Ничего, скоро опять увидимся, а там и с остальными познакомлюсь.

Мне всегда нравилось общаться со студентами. Открытые, весёлые, жизнерадостные, они и меня заряжали своей энергией. Исключением были оболтусы, которые прогуливали пары, смотрели на всех свысока и считали, что папка за всё заплатит, а потом устроит главным врачом в какой-нибудь клинике. Таких я на дух не переносила и с наслаждением влепляла им двойки. Конечно, они меня ненавидели и бегали жаловаться заведующему кафедрой, но я была непреклонна.

— На сегодня вы свободны, нейра, — бросил Лейн на прощание и скрылся за дверью.

Когда ушли все остальные, и я осталась в одиночестве, Пискун произнёс:

— Эл, ты молодец! Мне кажется, ты произвела на них хорошее впечатление.

— Не знаю, возможно. Даже если Лейн в чём-то со мной согласился, он ни за что на свете этого не покажет. Такой уж характер у него, вредный и упёртый.

Я оглядела себя и охнула. Батюшки! Да мне же не во что переодеться. Как я домой поеду, если с ног до головы заляпана кровью?

Тиин лишь вздохнул в ответ на мои жалобы.

— Ты каждый раз забываешь, что владеешь магией. Для мага почистить свою одежду — как два пальца об асфальт!

Пушистик научился этой фразе у меня, из его уст она звучала донельзя смешно.

— К тому же, бытовая магия даётся легче целительства.

Он вкратце объяснил, как придать вещам приличный вид. Надо было провести ладонями над тканью и вытянуть из неё всю грязь и кровь. Стало получаться далеко не с первого раза, кровь никак не хотела покидать мою юбку и халат, в попытках очиститься меня и застал уборщик. Бордовые капли, которые я вытягивала из ткани, тут же стекали на пол и собирались в лужицы.

Я сбежала из операционной от греха подальше! Очень уж злобное лицо было у уборщика, показалось даже, что сейчас он огреет меня шваброй. Естественно, дочиста отмыться у меня не получилось, и в таком виде я покинула госпиталь, а потом заявилась в одну из хозяйственных лавок. Вместе с обычным мылом набрала какого-то особого порошка, который, если верить сладким обещаниям лавочника, отстирывал любые пятна.

Там же я заказала магическую печку, о которой мечтала уже столько времени. И магическую камеру, что работает наподобие холодильника. Эти штуки могли здорово облегчить быт, на растопку печи тратилось слишком много драгоценного времени, а продукты в кладовке портились слишком быстро.

Конечно, стоили они недёшево, но я решила, что лучше сэкономить время и нервы.

— Нейра, если вы владеете бытовой магией, то можете сами их подзаряжать примерно раз в месяц, — продавец показал магическую печать на задней стороне приборов. Она имела вид закрученной влево спирали, вспыхивающей тускло-зелёным светом. — Вот вам инструкция, там написано, сколько магии подавать и как потом её запирать, чтобы не развеивалась как можно дольше.

Лавочник записал мой адрес и сказал, что его помощник доставит покупки через пару часов. Я была благодарна за то, что он старательно делал вид, что не замечает состояния моей одежды. Главное, чтобы потом не побежал ябедничать местным жандармам.

Едва заехав на свою улицу, я встретила Грэту и немного с ней поболтала. Оказалось, её невестка, Анка, на совесть выполняет мои рекомендации по почечной гимнастике и не пропускает ни единого дня. Покалывание её больше не беспокоит, и их семья всё ещё рассчитывает на меня, когда придёт время рожать.

Проезжая мимо дома Вайса, я увидела за забором и самого соседа. Он возился в клумбе, но увидев меня, прокричал, что палец стал как новенький, и для убедительности поднял руку вверх, покрутив кистью туда-сюда.

Жизнь потихоньку входила в колею.